— Им это не понравится, — хмуро заметил Нив.

— Если будут выступать, вызовешь нас. Номер помнишь?

— Помню, — со вздохом ответил тот. — Ладно, договорились. Переводить тебе?

— Ты меня за дурачка-то не держи, Шустрый, — скривился Табер. — Со мной такие фокусы не проходят. Никаких переводов, делай две обезличенные карточки, каждая на пятьсот динеро.

— Запомните формулу, физические свойства и основные признаки пирротина[8], — подвёл итог лекции преподаватель. — Отметьте также, что его крайняя форма представляет собой моносульфид железа и отличается от других форм пирротина отсутствием магнитных свойств. При наличии нескольких форм начинайте добычу с магнитной разновидности — она содержит чуть больше серы, так что добывать её немного выгоднее. Вы легко можете в этом убедиться, сверившись с таблицей текущих цен, которая должна быть у вас всегда под рукой.

[8 — Разумеется, вещества и минералы там называются иначе, земные названия используются в книге исключительно для удобства.]

— Вот зачем нам вся эта заумь, уважаемый? — недовольно спросил Ги, который всю лекцию просидел со скучающим видом и, по-моему, часть времени даже продремал. — Что она нам даст на практике?

— На практике, Лосд, эта заумь позволит тебе зарабатывать больше, — терпеливо ответил преподаватель. — Точнее, позволила бы, если бы ты взял на себя труд в это вникнуть. Но похоже, мне стоит объяснить подробнее, как это работает. Впрочем, объясню не для тебя — я уже понял, что тебе это неинтересно. Итак, возьмём гипотетического старателя — назовём его Ги, — который внимательно прослушал мои лекции. Вот он высадился на астероид, поработал с анализатором и выяснил, что астероид практически целиком состоит из оксидов железа. Собственно, это всё, что анализатор смог ему сообщить. Однако поскольку наш Ги кое-что знал о минералах, то он смог выяснить, что оксиды там есть разные, и частью этот астероид состоит из вюстита, а частью из гематита. Он также знал, что в составе вюстита на один атом железа приходится один атом кислорода. И конечно же, он помнил, что атом кислорода приблизительно в четыре раза легче атома железа… очень приблизительно, но ради простоты я не буду загружать вас точными цифрами. Отсюда Ги сделал вывод, что в вюстите на четыре весовых доли железа приходится одна доля кислорода, а значит, двадцать процентов трюма он повезёт на станцию бесплатно.

— Это почему ещё бесплатно? — хмуро спросил Лосд.

— Потому что кислородное хранилище станции почти всегда заполнено полностью. Твой кислород не смогут принять и просто выбросят в космос. Но даже если его всё-таки примут, получишь ты за него считанные ассы.

— Это что, у меня мой кислород просто так заберут, что ли? — возмутился Ги.

— Ни в коем случае, — ответил препод, глядя на него с насмешкой. — У тебя его не заберут, ты сам его отдашь. Но разумеется, ты можешь и не отдавать. Ты можешь забрать этот кислород себе и хранить его на своём складе. А потом продать его с выгодой и быть со всех сторон молодцом.

Лосд злобно засопел, но не нашёлся что сказать и промолчал.

— Наш старатель Ги также прекрасно помнил и формулу гематита, в котором на два атома железа приходится уже три атома кислорода. Здесь расчёт оказался посложнее, но Ги с этим, конечно же, справился и выяснил, что в случае гематита ему не оплатят уже двадцать семь процентов трюма. Таким образом, не столь уж сложное знание и пара минут подсчётов позволили ему серьёзно заработать. И если вы считаете, что лишних семь процентов трюма — это немного, то вы просто не понимаете разницы между прибыльным и почти убыточным рейсом. В реальности, кстати, разница будет, пожалуй, ближе к девяти процентам, потому что кислород на самом деле заметно тяжелее, чем мы приняли в нашем простом примере.

— Да какая разница, что раньше добыть? — опять не выдержал Лосд. — Ну, забрали мы сначала этот, как его, а потом гематит, или забрали сначала гематит — и что от этого изменится?

— Наконец-то я услышал от тебя разумный вопрос, Ги, — одобрительно кивнул преподаватель. — Кое-что всё-таки может измениться. Дело в том, что у тебя может и не получиться вернуться к этому астероиду. Вы же все помните, на каком принципе работают двигатели кораблей: они позволяют скользить по складкам пространства. Именно благодаря этому мы и в состоянии путешествовать в космосе, иначе простой полёт до астероидного облака занимал бы десятилетия. Но пространство ведь постоянно меняется. Когда мы летим куда-то, мы не можем гарантировать, что прилетим именно в нужную точку. И вернувшись к астероиду, вы нередко обнаруживаете, что нужная складка ушла в сторону, и до него теперь нужно лететь неделю на маневровом двигателе. Даже если у вас хватит топлива на такое путешествие, цену топлива ваш астероид не окупит. Поэтому всегда учитывайте вероятность, что вернуться к этому астероиду у вас не выйдет, и в первую очередь забирайте самое ценное.

— А как же мы возвращаемся на станцию? — не выдержал я.

— Хорошее уточнение, Макс, — препод поощряюще мне улыбнулся — он уже оценил мою старательность и на мои вопросы отвечал с охотой. — На станции стоят формирователи пространства, которые гарантируют, что возле станции всегда имеется подходящая складка. И кроме того, они прикрывают станцию от космического мусора. Или, скажем, от сумасшедшего, который решит врезаться в станцию на своём корыте. Вообще-то говоря, существуют двигатели с модулями микроскольжения, которые позволяют долететь в точности до нужной точки, но они большого распространения не получили. Во-первых, из-за своей непомерной цены, а во-вторых, потому что они на самом деле и не нужны. До станции или до планеты можно прекрасно долететь и со стандартными двигателями. Летать в открытое пространство нужно лишь старателям, но вам ведь по большому счёту без разницы, в какую именно точку лететь. Астероиды есть везде. Так что микроскольжение используется разве только на исследовательских кораблях Соседей.

Когда оперативников уже окончательно достало ждать, объект, наконец, появился.

— Зачётная тёлка, — завистливо вздохнул Шенах, глядя на очень красивую девушку, с которой непринуждённо болтал объект.

— Да, этой духи с феромонами ни к чему, — Табер полностью поддержал партнёра. — Она сама по себе феромон.

— Было бы неплохо пообщаться поближе, — с намёком как бы помечтал Шенах.

— А может быть, потом и пообщаемся, — после недолгого раздумья выдал Табер. — Явно ведь связана с нарушителем, может даже, она сообщница. Мы просто обязаны её задержать по подозрению и допросить.

— Так что — задерживаем? — с надеждой спросил Шенах.

— Ты чего это так разошёлся? — с удивлением взглянул на него напарник. — Убавь прыти — первым делом приказ, а развлечения потом. Сначала надо взять парня, а девкой займёмся после. В рамках дополнительного расследования.

— Угу… — разочарованно промычал Шенах. — Приказ так приказ. Ну что скажешь — пакуем пацанчика?

— Думаю вот, как это сделать, — вздохнул Табер. — Приказано же брать очень вежливо.

— Вежливо — это вообще как? — саркастически осведомился Шенах. — «Стоять пожалуйста, урод»?

— Вот и я думаю: он что, так сразу руки и поднимет? Дырокол он как-то очень уж привычно носит. За стрельбу на этих уровнях шеф с нас душу вынет. А если он кого из гражданских заодно заденет, нас с тобой точно на годик-другой определят сортиры до блеска доводить.

— И ещё дырку в организме тоже можно получить, — глубокомысленно дополнил Шенах. — Резкий паренёк, сразу видно. Может, ему просто по башке дать сзади? Вырубить, и сразу в наручники?

— Вежливо приказано, — вздохнул Табер. — Думаю…

Напарники помолчали, задумчиво поглядывая на объект.

— Слушай, Таб, — Шенаху вдруг пришла в голову мысль, — они же прямо под камерой стоят. Послушай, о чём они говорят — может, что-то прояснится.

— Ага, сейчас, — Табер нахмурился. — Что-то с камерой не то… никого не показывает… глючит, что ли?