Машина свернула на последний поворот.

Впереди показались огни.

Деревня появилась внезапно — как будто выросла из-под земли. Каменные дома, низкие, вросшие в склон. Дым из труб. Тишина. Слишком много тишины для жилого места. Полина почувствовала, как холод пробежал по спине. Не от мороза. От чего-то другого.

Каир остановил машину у ворот. Не заглушил мотор. Посмотрел на неё.

— Помнишь, чему я тебя учил?

— Помню.

— Тогда идём.

Он вышел первым. Открыл ей дверь. Подал руку. Она приняла. Вышла. Платье обтянуло бёдра. Ветер подхватил волосы. Медальон блеснул на груди.

Они пошли. Медленно. Плавно. Как он учил. Бёдра качались. Взгляд — прямо. Не вниз. Не в сторону. Только вперёд.

Деревня смотрела.

Люди стояли у домов. Мужчины в чёрных бурках. Женщины в тёмных платках. Дети за юбками матерей. Все — молча. Все — смотрели. На неё. На него. На медальон.

Кто-то шепнул. Кто-то сплюнул. Кто-то отвернулся. Но большинство — просто смотрели. Ждали.

Площадь была в центре деревни. Круглая. Каменная. Как арена. В центре — длинный стол. За ним — трое старейшин. Седые. Суровые. С глазами, которые видели слишком много, чтобы чему-то удивляться.

Аслан-младший стоял справа от стола.

Полина узнала его сразу. Он был похож на Каира. Тот же разрез глаз. Та же борода. Но что-то в нём было другое. Гнилое. Улыбка — слишком широкая. Взгляд — слишком голодный. Он смотрел на неё. С ног до головы. Медленно. Как на товар.

Каир шагнул на площадь. Полина — рядом. На полшага позади. Как он учил. Рука в руке. Пальцы сцеплены.

Старейшина слева — самый старый — поднял руку. Тишина стала абсолютной.

— Каир. Сын Тимура. Внук Аслана-старшего. Ты призван на проверку крови. Ты знаешь закон.

— Знаю.

— Тогда говори. Кто эта женщина?

Каир отпустил руку Полины. Шагнул вперёд. Голос был низким, но ясным — на всю площадь.

— Это Полина. Капитан армии. Русская. И моя женщина.

Тишина. Потом шёпот — по краям площади. Как ветер.

Старейшина справа наклонился вперёд.

— Ты понимаешь, что говоришь? Она — враг по крови. Она — слабость по закону. Ты привёл её в дом князя. Ты осквернил род.

— Я не осквернил род. — Каир не повысил голос. — Я укрепил его.

Аслан усмехнулся.

— Чем? Тем, что она спит в твоей постели?

— Тем, что она выбрала меня. — Каир повернулся к брату. — Зная, кто я. Зная, что её ждёт. Она осталась. Это не слабость. Это сила.

— Слова, — сказал старейшина слева. — Только слова. Закон требует доказательства.

Каир кивнул. Он ждал этого.

— Тогда смотрите.

Он повернулся к Полине. Подошёл. Взял её лицо в ладони — так, чтобы видели все.

— Скажи им, — тихо произнёс он. — Скажи, кто ты.

Полина подняла голову. Посмотрела на старейшин. На Аслана. Потом — на Каира. И вспомнила всё, чему он её учил. Спина прямая. Подбородок чуть вверх. Взгляд — спокойный. Холодный. С теплом внутри.

— Я — Полина. — Голос ровный. Без дрожи. — Женщина Аслана Караева. Княжна этого рода. Я остаюсь с ним. Не потому, что он меня заставил. А потому, что я так решила.

Она помолчала. Посмотрела прямо на Аслана.

— Если вы не примете меня — вы потеряете его. А он — потеряет вас. И тогда у вас не останется ни князя, ни рода. Только он. — Она кивнула в сторону Аслана. — А он не князь. Он — тень.

Площадь замерла.

Аслан перестал улыбаться. Его лицо потемнело. Он шагнул вперёд.

— Ты…

— Молчи. — Старейшина справа — тот, что молчал дольше всех — поднял руку. Он посмотрел на Полину. Долго. Потом на Каира. Потом на Аслана.

— Ты сказал, что она — слабость, — проговорил он, обращаясь к Аслану. — Но слабость не говорит так. Слабость не смотрит так. Слабость не стоит так.

Он сел. Посмотрел на двух других.

— Я вижу женщину, которая не боится. Это редкость. Даже среди нас.

Старейшина слева нахмурился.

— Но закон…

— Закон говорит: князь должен иметь силу. — Старейшина справа не повышал голоса. — Сила бывает разная. Он выбрал ту, которая не сломалась. Я не вижу причины лишать его права.

Аслан шагнул вперёд.

— Вы не можете…

— Можем, — отрезал старейшина. — И решили. Каир остаётся князем. Женщина остаётся с ним. Проверка крови пройдена.

Тишина. Потом — медленный, неохотный гул по краям площади. Люди начали расходиться.

Аслан стоял, сжав кулаки. Смотрел на Полину так, будто хотел запомнить её лицо. Потом развернулся и ушёл — не попрощавшись.

Каир подошёл к Полине. Взял её руку. Поднёс к губам.

— Ты сделала это.

— Мы сделали.

Он покачал головой.

— Нет. Это была ты. Я только стоял рядом.

Он обнял её. Крепко. При всех. И никто не сказал ни слова.

Обратная дорога была тихой. Каир вёл машину. Одной рукой. Второй — держал её ладонь. Полина смотрела в окно. Горы. Снег. Тишина. Но внутри — не тишина. Внутри — что-то другое. Тяжёлое. Как камень.

— Он не сдастся, — сказала она.

— Знаю.

— Он вернётся.

— Знаю.

Она повернулась к нему.

— Что мы будем делать?

Каир помолчал. Потом сказал:

— Мы будем жить. Сегодня. Этой ночью. А завтра будет завтра.

Он остановил машину у дома. Вышел. Открыл ей дверь. Поднял на руки. Понёс в дом.

— Сегодня, — сказал он. — Ты — княжна. И я хочу тебя. Как княжну.

Он внёс её в спальню. Положил на кровать. Наклонился. Поцеловал — медленно. Долго. Глубоко.

— Сегодня — ты, — прошептал он. — Не я. Веди.

Она улыбнулась. Впервые — без страха. Без вызова. Просто.

— Тогда ложись.

Он лёг. Она села сверху. Наклонилась. Поцеловала его грудь. Медальон. Руны. Потом спустилась ниже. Взяла его в рот. Медленно. Долго. Он застонал. Схватил её за волосы. Она не остановилась. Продолжала. Пока он не напрягся. Пока не потянул её наверх.

— Иди сюда.

Она опустилась на него. Медленно. Чувствуя, как он входит. Глубоко. До конца. Она начала двигаться. Сама. Впервые. Медленно. Потом быстрее. Руки на его груди. Грудь колышется. Волосы рассыпались. Медальон блестит.

— Скажи, — выдохнула она.

— Что?

— Скажи, что я не просто пышка.

Он приподнялся. Обнял её. Прижал к себе.

— Ты — моя княжна, Полина. Моя женщина. Моя жизнь.

Она кончила с его именем на губах. Он — за ней. Тихо. Как будто впервые позволял себе не сдерживаться.

Потом они лежали. Долго. Огонь трещал. Снег падал за окном.

— Аслан вернётся, — сказала она тихо.

— Да.

— И что тогда?

Он помолчал. Потом сказал — ровно, без злобы:

— Тогда я его уничтожу.

Она не вздрогнула. Не отшатнулась. Просто прижалась ближе.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Ты страшная женщина, Полина.

— Я — твоя женщина.

Он поцеловал её в макушку. Закрыл глаза.

— Спи. Завтра будет новый день.

— А сегодня?

— А сегодня — мы.

Она улыбнулась в темноте. И уснула — впервые за всё время — без страха.

Но за окном, у кромки леса, снова стояла фигура. Тёмная. Неподвижная. И смотрела на дом.

Полина проснулась от того, что его не было рядом.

Она протянула руку — простыня остыла. В доме стояла тишина. Не та мягкая, сонная, что бывает после ночи вдвоём, а другая — тяжёлая, звенящая. Будто сам воздух чего-то ждал.

Она села. Натянула его рубашку.

Подошла к окну.

Снег за ночь прекратился. Мир стал белым и слишком чистым — как будто кто-то стёр все следы. И именно это её насторожило.

У самой кромки леса, там, где тропа спускалась к деревне, стояла фигура. Человек в чёрной бурке. Не двигался. Просто смотрел на дом.

Полина отшатнулась от окна. Сердце ударило в горло.

— Аслан.

Он вошёл в спальню бесшумно. Уже одетый. В чёрной футболке, джинсах. Сапоги. Нож на поясе. Он не спал. Он ждал.

— Ты видела.