— А где же вы берёте для них комнаты? — удивляется Гортман. — Я так понимаю, что все комнаты в здании заняты. Не может быть, чтобы смертность у вас была равна рождаемости, значит… 

— Смерти, в самом деле, в определённой степени разряжают ситуацию. Если умрёт один из партнёров, а дети вырастут, оставшийся в живых партнёр переводится в спальню для старших, таким образом освобождая место для новой молодой семьи. Однако я согласен с вами, что большинство нашей молодёжи не находит квартир в здании, поскольку прирост новых семей составляет 2 % в год, а смертность — намного ниже. Мы строим новые городские монады и переселяем туда молодожёнов путём жеребьёвки. Говорят, что к новым условиям трудно приспосабливаться, но компенсацией является принадлежность к первым новосёлам. Статус приобретается автоматически. Таким образом, мы постоянно, так сказать, перемешиваемся, отдавая нашу молодёжь, создавая новые комбинации общественных единиц. Блестяще, но правда ли? Вы, наверное, читали мою статью “Структурная метаморфоза населения городской монады”? 

— Конечно, читал, — отвечает Гортман. Он окидывает взглядом спальню. На спальной платформе поблизости совокупляется двенадцать пар. — Они такие молодые… — произносит он. 

— Половая зрелость наступает у нас очень рано. Девочки вступают в супружеские связи на двенадцатом году жизни, а мальчики — на четырнадцатом. Через год появляется первый ребёнок, благослови нас Бог! 

— И никто не пытается контролировать прирост? 

— Контролировать прирост? — шокированный неожиданным богохульством, Маттерн нервно хватается за свои гениталии. Несколько копулирующихся пар с изумлением поднимают головы. Кто-то хихикает. — Прошу вас никогда не употреблять этих слов, — пылко говорит Маттерн. — Особенно в присутствии детей. Мы… мы никогда так не говорим, даже думать так не смеем… 

— Но… 

— Жизнь для нас — святыня. Сотворение новой жизни — благословение. Размножение является почитанием и обязанностью человека в отношении Бога. — Маттерн усмехается. — Быть человеком — значит решать все проблемы усилием мысли, правда? А нашей главной проблемой является размножение жителей в мире, который победил болезни и покончил с войнами. Я допускаю, что мы бы могли ограничить естественный прирост, но это решение было бы дешёвым и убогим. Вместо того, как вы сами убедились, мы победоносно идём навстречу проблеме размножения! Мы размножаемся с радостью, наша численность возрастает в год на 3 миллиарда, и для каждого у нас находится место и пища. Умирают немногие, а рождается много, и мир наполняется. Бог велик, жизнь богата и прекрасна, и, как вы сами видите, все мы счастливы. Мы уже выросли из детской потребности изоляции друг от друга. Зачем нам выходить наружу? Зачем нам леса и пустыни? Для нас монада 116 является всей Вселенной. Зловещие предсказания пророков не сбылись. Разве вы можете возразить мне что-либо? А теперь идёмте, я покажу вам школу. 

Выбранная Маттерном школа находится в рабочем районе Праги, на 108-м этаже. Он надеется, что Гортмана это заинтересует, поскольку население Праги обладает самым высоким показателем прироста в монаде 116, и семьи, состоящие из двенадцати или пятнадцати членов, здесь не редкость. Приближаясь к дверям школы, он слышит чистые звонкие голоса, поющие о божьем благословение. Маттерн помнит этот гимн: когда он был ребёнком, он пел эту прекрасную песню, мечтая о большой семье, которую он когда-нибудь сотворит. И тихо напевает под нос хорошо известные слова:

И вдруг случается инцидент, очень неприятный и непредвиденный. В коридоре к Маттерну и Гортману подбегает какая-то женщина. Молодая, неряшливая, в тонкой серой повязке на бёдрах. У неё заметная беременность, волосы её в беспорядке.

— Помогите! — кричит она. — Мой муж сошёл с ума! 

Вся дрожа, она падает в объятия Гортмана. Гость смущён. За ней бежит молодой, чуть старше двадцати лет, мужчина с впалыми щеками и налитыми кровью глазами. В руках он держит горелку, сопло которой раскалено до красна.

— Проклятая ведьма! — бормочет он. — Блудники, блудники без конца у нас. Уже есть семеро, так на тебе восьмой… С ума сойти можно! 

Маттерн напуган. Он оттаскивает женщину от Гортмана и лихорадочно подталкивает гостя к дверям школы.

— Скажите там, что здесь помешанный, — говорит он Гортману. — Пусть немедленно бегут на помощь! 

Он взбешён тем, что Гортман оказался свидетелем такой нетипичной сцены, и хотел бы увести его отсюда как можно быстрей. Молодая женщина, вся дрожа, прячется за спину Маттерна.

— Будь рассудителен, молодой человек! — наставительно произносит Моттерн. — Ты всю свою жизнь провёл в монаде, правда? Ты понимаешь, что размножение является благословением. Почему же ты хочешь отринуть основы, по которым… 

— Отойди от неё, а то и тебя сожгу! 

Парень машет горелкой перед лицом Маттерна. Маттерн делает внезапный шаг в сторону, и парень бросается на женщину. Она неловко отскакивает, но огонь прожигает её одежду. Обнажается белое тело, перечёркнутое красной полосой. Женщина хватается за вздутый живот и падает, крича благим матом. Парень отталкивает Маттерна и целится горелкой в бок женщины. Маттерн пытается схватить его за плечи, но парень сильнее. Маттерну удаётся только выкрутить ему руку с горелкой, и струя огня обугливает пол. Парень выпускает из рук горелку и с проклятиями бросается на Маттерна, изо всех сил молотя его кулаками.

— На помощь! — кричит Маттерн. — На помощь! 

В коридор высыпает толпа школьников в возрасте от восьми до одиннадцати лет. Распевая гимн, они настигают безумца. Через минуту его уже почти не видно под подвижной массой тел, избивающей несчастного. К ним присоединяется подкрепление из соседних классов. Раздаётся вой сирены и пронзительный свисток.

— Полиция! Разойдись! — гремит из мегафона голос учителя. 

Появляются четыре человека в мундирах и немедленно овладевают ситуацией. Раненая женщина лежит, издавая стоны, держась за обоженный бок. Безумец без сознания; у него выбит глаз и всё лицо в крови.

— Что тут произошло? — спрашивает один из полицейских. — Кто вы такие? 

— Чарльз Маттерн, социопрограммист, 799-й этаж, Шанхай. Этот человек сошёл с ума. Бросился на свою беременную жену с горелкой, а также напал на меня. 

Полицейские пытаются поставить безумца на ноги, но у них ничего не получается. Старший полицейский, как шарманка, бубнит приговор:

— Обвиняемому в злодейском нападении на женщину в зрелом возрасте, носящую ещё не рождённую жизнь, и в опасных антиобщественных тенденциях властью, данной мне, объявляю приговор ликвидации… привести в исполнение немедленно! В Спуск его! 

Они удаляются, волоча за собой безумца. Появляются врачи, которые заботливо наклоняются над лежащей женщиной. Дети с песней на устах возвращаются в классы. Никанор Гортман потрясён. Маттерн берёт его под локоть.

— Всё в порядке, — живо шепчет он. — Такие случаи иногда бывают. Однако шанс увидеть это — один на миллион! Очень нетипичный случай! Очень нетипичный… 

Солнце заходит. Западный фасад соседней монады блестит багряными полосами. Никанор Гортман сидит в тишине за обедом с семьёй Маттерна. Дети, один за другим, рассказывают, как провели в школе день. На экране появляются вечерние новости. Диктор вспоминает о несчастном происшествии на 108-м этаже.

— Раны оказались поверхностными, — говорит он. — Плод не пострадал. 

— Благослови Бог, — шепчет Принципесса. 

После обеда Маттерн заказывает в инфотерминале экземпляр своей последней технической статьи и вручает его Гортману, чтобы тот мог её прочитать в свободную минуту. Гортман благодарит.