Сейчас Мрак урчал немного сильнее, чем обычно, но так ласково выводил аккорды, словно брачную песнь для своей кошки. Саша улыбнулась своим мыслям, приблизилась к камину и отдалась во власть сна, жара и заодно песни безухого кота.

Драконья ипостась, почувствовав идущую от девушки любовь, пусть даже во сне, запела песню еще сильнее, вкладывая в нее всю свою душу.

«Наша красавица. Спасительница. Самая ценная драгоценность из всего мира. Не пожалела себя, схватила руками проклятье, избавила нас от многовековых терзаний. Никто из всего мира не ведал: как хотелось расправить крылья, но вместо них были короткие лапы, как хотелось любоваться своей красной чешуей, но вместо нее были тяжелые пластины панциря. А что сотворило проклятье с нашей короной на голове? Заменило ее на длинную щетину. Если бы только знала наша красота, сколько боли мы с хозяином перенесли, когда наше тело грызли остроносые змеи. Резали нас своими хвостами, чтобы пить нашу кровь. А как измывалась над нами черная змея проклятья, терзала нашу душу каждое мгновение. Спи, наша истинная пара, не беспокойся ни о чем, мы все сделаем ради тебя: лишь бы твои глаза цвета молодой листвы не тускнели, лишь бы твои манящие уста не были опечалены, лишь бы твое доброе и храброе сердечко не болело от переживаний. Не беспокойся, наша маленькая пери и прости моего хозяина, что отрекается от тебя, он ведь не знает того, что знаем мы с нашей первой ипостасью».

До самого утра драконья ипостась пела о любви своей истинной паре и успела затихнуть до того, как пробудилась человеческая ипостась хозяина.

Хоргос проснулся первым, чувство тяжести на бедре было необычным, вызывающим в душе трепет и безумное счастье. Сон слетел мгновенно, не нужно быть провидцем, чтобы понять, кого он так крепко обнимает и чья нога лежит на его бедре. Резко открыв глаза, он разомкнул объятия, осторожно убрал со своего тела прелестную ножку, посмотрел на мирно спящую девушку. Щеки ее пылали жаром, уголки красивых, очерченных губ чуть взлетели в счастливой улыбке.

Он едва оторвал свой взгляд от ее губ, посмотрел вниз и наткнулся глазами на ложбинку между упругих грудей. Почему упругих, он сам не понял, но руки потянулись в желании подтвердить эти мысли. Джинсы неожиданно стали малы. Поняв, что с ним происходит, Хоргос внутренне зарычал, сопротивляясь нахлынувшему чувству. Аккуратно встал, чтобы не разбудить девушку, и прямиком бросился в холодные воды реки, чтобы остудить свой пыл.

Саше резко стало холодно, прервал свою песню и одноухий кот. Открыв глаза, она немного удивилась, что спит совершенно в другом месте. Облокотившись, увидела выходящего из воды Хоргоса. Дух захватило от вида его обнаженного торса, по которому сбегали ручьи воды. Толстовку он небрежно перекинул через плечо, одарил Александру хмурым взглядом и направился в ее сторону.

Подойдя к ней, остановился, посмотрел на кисть ее руки, перевел взгляд на свою руку и чуть не выругался. Как ни странно, сразу вспомнились забытые за столько веков ругательства. Быстро облачился в толстовку, чтобы быстрей скрыть еще больше проступившую брачную вязь. Прошелся рукой по одежде, высушив ее магией, одарил хмурым взглядом сидевшую и странно смотревшую на него девушку.

Скинув оцепенение, в котором она находилась, Саша решила задать единственный вопрос, который вертелся у нее на языке.

— А ты чего тут делаешь?

Хоргос хмыкнул.

— Решил помочь.

— Что, совесть мучает по ночам?

Ноздри мужчины широко раздулись в негодовании.

— Совесть не мучает, по ночам кое-что другое беспокоит, но тебя это не касается. Поднимайся, путь неблизкий, моя магия восстанавливается медленно, большую часть пути придется двигаться пешком.

Саша вскочила с земли, поправила толстовку, совершенно не замечая, что еще больше открыла вид к привлекательной ложбинке между грудей.

Хоргос с трудом отвел взгляд.

— Не отставай. Ждать тебя я не собираюсь.

Александра поставила руки по бокам, нахмурив брови, недовольно смотрела в спину уходящему мужчине.

— Я и без провожатых обойдусь!

Брови Хоргоса сошлись вместе, он чуть повернул голову и крикнул:

— Не обсуждается!

Развернувшись, вновь зашагал по холмистой местности.

Александре ничего не оставалось, как последовать за ним, бурча себе под нос ругательства в честь одного наглого индивида, внедрившегося в ее личное пространство.

Мрак летел рядом, иногда стелился, все время бросая на девушку извиняющие взгляды. Было очень непривычно видеть это жалобное лицо, принадлежащее черной плотной субстанции. А вот от человеческой ипостаси, идущей впереди, Саша не видела ни одного подобного взгляда. Почесав руку, она добавила шагу.

Как бы она ни хорохорилась, но вскоре ее дыхание стало совсем тяжелым, ноги, избитые о камни, болели. От усталости на глаза наворачивались слезы, сквозь них она смотрела на широкую спину шагающего впереди мужчины. Вздохнув в очередной раз, вытерла пот со лба. Солнце припекало нещадно, но снять толстовку она не решалась ввиду отсутствия футболки. Мужчина, в отличие от нее, давно освободился от жаркой вещи и сейчас его полуобнаженный торс все больше притягивал взгляд Саши.

— Что ты там пыхтишь? Устала, так скажи.

Александра села на траву и облизнула пересохшие губы.

— Пить хочется, — вытерев пот со лба, она отвернулась от Хорга, подхватила бегунок молнии и расстегнула его до конца. — Если немного не освежусь, сварюсь заживо.

Чувство досады от потери артефактов терзало сердце, слезы подступали к глазам, и с каждым разом с трудом удавалось их сдерживать.

— Артефакты сделаю быстро, только б вернуться во дворец. — Саша тяжко вздохнула. — Только сначала обязательно найду родителей.

Эх, если б были артефакты, она давно уже обнимала бы мать и отца. Сердце резко кольнуло, повернувшись к мужчине, она совсем забыла, что молния на толстовке расстегнута.

— Ты ведь видел, где они находятся? — В изумрудах глаз читалось беспокойство, на лбу пролегла складка.

Глаза Хоргоса выхватили нежно-голубое кружевное белье, прикрывающее груди девушки, он резко отвернулся.

— Видел.

Саша подскочила, схватила мужчину за руку, заглянула в глаза.

— Расскажи, как они!

Полы толстовки еще больше разошлись, явив взору дракона высокие упругие округлости, закрытые кружевной материей.

Сделав вид, что не заметил полуобнаженного тела, Хорг сглотнул отчего-то, посмотрел вдаль, на равнину, Неприступные горы, в которых он жил, остались позади.

— Видел…

Хоргос замолчал.

Саша не выдержала

— Чего ты мямлишь! Расскажи, наконец, где они сейчас?!

Она замерла в ожидании.

— Зрелище не для девушек.

Пальцы ее разжались, Саша отступила, глаза выражали гамму чувств, они меняли свой цвет от бушующих эмоций. Изумруды глаз потеряли свой цвет от охватившего беспокойства и беспомощности, потемнели, налившись стремительным зеленым бешенством растущей молодой листвы. Черные дугообразные брови нахмурились, пересохшие губы напряглись сердито.

— Чего тогда мы плетемся как черепахи? Неужели нельзя переместиться порталом?

Хоргос старался не смотреть на разгневанную девушку, собирался с мыслями, но они все время возвращались к ее округлостям. До дикости в коже и зуда в пальцах хотелось пройти по кружевной материи, подцепить ее пальцем, выпустить на свободу изящную грудь. Разозлившись на себя, на рядом стоявшую девушку, дракон резко развернулся, и его горящий взгляд глаз готов был испепелить.

— Я единственный Красный дракон, который не обладал магией порталов. Я родился по меркам драконов калекой. Тебя не смущает разве мой третий глаз?

Саша передернула плечами.

— Нет, не смущает. Я на Земле и не такие ужастики смотрела. Ладно, прости, что затронула болезненную для тебя тему. А что насчет того, чтобы обернуться драконом и понести меня на спине?

Плечи Хоргоса высоко поднялись от тяжелого вздоха. Он посмотрел на девушку как на несмышленого ребенка.