Младший принц ворвался, не помня себя, на крышу дворца, взлетев белым драконом в облака, рванул спасать ту, чье сердечко сейчас бешено стучало от липкого страха, а душа рвалась на части от боли.

Сакран, почувствовав тревогу брата, связался с ним мысленно.

«Младший, что случилось? Почему воздух в замке сотрясается от твоих эмоций?»

«Беда!» — успел донести свою мысль Белый дракон, рванул со всей силы и скрылся в облаках.

Старший наследный принц мысленно призвал трех стражей и последовал за братом, стараясь не потерять видимую только ему связь родства крови.

Плеть кнута в очередной раз со свистом разрезала воздух и опустилась на спину Нэйры, добавив еще один след — красную полосу, разодрав и так исполосованную мяса кожу. Издав очередной отчаянный крик боли, обессиленная девушка, привязанная к столбу, безжизненно обвисла на руках.

Таувер держал в руках окровавленный кнут и его рот кривился от брезгливости и ненависти. С досадой и неудовольствием он отшвырнул кнут в сторону.

«Быстро жаба потеряла сознание, не дала выместить всю ненависть. Как посмела, тварь, мне перечить? После этого урока быстро успокоится, а нет, так продам ее в рабство».

— Уродливая ведьма, — зло прошипел принц и повернулся, с небрежной ухмылкой скользнул взглядом по лицам людей, что смотрели на его быструю расправу над служанкой Нэйрой. — Есть еще желающие мне перечить?!

Стоявшие рядом люди опустили взоры в землю, боясь смотреть в пылающие ненавистью глаза наследного принца. На его лице все еще отражалось полученное удовольствие от того, что он делал.

— Мамочка!

На парадный вход замкового крыльца выбежала малышка лет пяти. Ее смуглая кожа цвета теплого какао побелела, в глазах застыл немой ужас.

— Мамочка… — повторила она и бросилась к бесчувственному телу у столба.

Добежать и прикоснуться к матери ей не дали, властные руки перехватили ее вокруг пояса и понесли в замок. Девчушка задрыгала руками и ногами, пытаясь вырваться, повторяя раз за разом:

— Мамочка, мамочка…

— Будешь дергаться, продам твою мать в рабство — и ты ее больше никогда не увидишь. Хотя ты ее и так не увидишь, через трое суток мы отправимся ко мне во дворец. Глупышка, ты не понимаешь, что тебя ждет! Будешь купаться в шелках и драгоценностях, будешь вкушать блюда, которые ты бы никогда в жизни не смогла попробовать. Что поделаешь, дорогая, такова жизнь. Не родилась бы ты такой красивой, не понравилась бы моей будущей супруге.

Александра в ответ на такую тираду еще сильнее зарыдала.

— Ничего страшного, поревешь и успокоишься. А в столицу приедем, попрошу придворного мага подтереть тебе память. Чтобы по жабе не тосковала.

— Моя мама — не жаба! — закричала Александра и вновь задергалась в попытке вырваться.

Принц поставил ее на пол и тряхнул хорошо за плечи, злобно смотря ей в лицо. Скрипнув зубами, прорычал:

— Дернешься еще раз, прикажу запереть тебя в комнате до нашего отъезда!

Саша перестала плакать, посмотрела своими изумрудными глазами на стоявшего перед ней мужчину. Но ее тело продолжало вздрагивать от всхлипываний.

— Умница. Быстро все понимаешь. Другие бы радовались тому, что будут жить во дворце. Твоя мать сама виновата в том, что стала мне перечить. А сейчас быстро пошла в свою комнату и чтобы к концу третьего дня я увидел не дикую злость в твоих глазах, а покорность. Поняла!

Таувер, схватив Александру за платье, слегка тряхнул, показывая свои намерения. Девочка дернулась и опустила глаза в пол.

— Все, пошла отсюда!

Принц оттолкнул девчушку, она едва устояла на ногах, повернулась, быстро побежала прочь. Добежав до их с матерью комнаты, толкнула дверь, да так и застыла. Из груди вырвался крик отчаяния, дыхание замерло — ее мама лежала на кровати. Платье на спине было разодрано и висело окровавленными лохмотьями. Жуткое месиво из мяса — вот что представляла из себя ее спина.

Нэйра не помнила, как ее руки отвязали от столба, а бесчувственное тело бережно донесли до комнаты, в которой она жила с дочкой. Когда сознание медленно возвратилось к ней, от вида пустой комнаты охватила паника. Слезы потоком потекли по щекам, впитываясь в подушку. Плечи сотрясались в рыданиях от пережитого, но еще больше — от того, что она не представляла, как будет жить без своей кровиночки. Воспоминания захватили ее и вернули в тот день, когда к замку подъехала карета с королевскими вензелями.

***

Все слуги уже были предупреждены о том, что в гости к графине и графу приедет их друг по магической академии — наследный принц Таувер. Александра с огромным любопытством, присущим детям, все время сидела у окна и с нетерпением ждала прибытия важных гостей.

— Ура! Приехали! — огласил ее звонкий голосок гостевую залу.

Все бросились смотреть, как по дороге, ведущей к замку, едет золоченная королевская карета, запряженная четверкой белых лошадей, а следом за ней движется кортеж.

Граф с графиней вышли на парадное крыльцо встречать дорогих гостей. Слуги, облепив окна, с интересом рассматривали выходящего из кареты будущего короля и его невесту.

Нэйра приказала дочери, чтобы она ни в коем случае не попадалась на глаза королю. Помня, как к ней относился Таувер, девушка очень боялась, что и к дочери он отнесется так же.

Но дети есть дети, любопытство Саши привело к тому, что первой ее заметила невеста принца. Она с восхищением трогала вьющиеся, белые как снег волосы девочки. Вертела ее, со всех сторон рассматривая, как красивую вещь, и в итоге захотела себе живую игрушку.

— Милый, сделай мне свадебный подарок.

Таувер подошел к принцессе, взял ее тонкие пальчики, поднес к своим губам, слегка прикоснулся к ним.

— Все, что пожелаешь, моя дорогая.

Принцесса, не отрывая взора от губ принца, состроила капризную милую рожицу.

Назвать принцессу красавицей было нельзя, симпатична, худа не в меру, черные волосы красиво уложены и закреплены диадемой, в которой переливаются дорогие камни. У принцессы были выразительные карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Чуть курносый нос… а вот губы портили весь портрет. Из-за этого своего дефекта принцесса всегда страдала.

«Почему я такая некрасивая», — задавала она себе один и тот же вопрос и, глядя на свою мать, понимала, от кого ей досталась вся эта «красота». Тонких губ королевы было практически не видно, когда она кривила их в гневе. Подчеркнув главное, принцесса старалась не злиться прилюдно, а наоборот, жеманничала и капризничала, выпячивая свой дефектный товар, стараясь придать ему припухлости. Вот и в этот раз она постаралась надуть губы.

— Хочу себе живую куклу!

Принц, глядя на ее выпяченные губы, уже несколько раз ловил себя на мысли, что его воротит от отвращения. «Ну не наделила тебя природа манящей девичьей красотой. Зачем же себя так уродовать».

— Живую куклу?!

«Что еще придумала эта тупая головка?» — подумал он.

— Да! — капризно, чуть с завыванием произнесла принцесса. — Ты представляешь, я здесь встретила маленькую белокурую девочку и хочу, чтобы она жила со мной во дворце. Я буду наряжать ее, она будет сопровождать меня на разных выездах и балах. Думаю, никто не устоит перед красотой маленького белокурого ангела.

Губы принца чуть скривились в ехидной ухмылке, в глазах на миг мелькнуло презрение, тяжелый вздох вырвался из груди.

— Милый! Прошу тебя, не вздыхай так, тебе трудно исполнить мой маленький каприз?

Принц хотел быстрей отвязаться от принцессы.

— И где то создание, о котором ты мне уже рассказываешь почти час!

Принцесса еще больше надула свои губки.

Таувер, видя ее недовольство, подошел и обнял за плечи, шепнув ласково:

— Прости, я не хотел тебя обидеть… Корнер, в твоем доме живет девочка, которую описала моя дорогая Арнелина?

Граф и графиня медленно бледнели, слушая разговор высокопоставленных особ. На Катарине вообще лица не было, а в ее положении лучше не волноваться. Корнер встал, подошел к принцу, беря весь огонь на себя.