— Ясиния.

Прошептал он. Взяв в руки ее толстую черную косу, всматриваясь в глаза чуть хрипя, спросил.

— Ясиния, ты понимаешь, что сейчас должно произойти. Я полюбил тебя с первого мгновения. Даже не так, я и моя драконья ипостась, мы влюбились в тебя вместе. Скорбная улыбка прошлась по лицу наследного, — останови меня, прошу. Он обхватил ее голову руками и прижался губами к щеке, затаив дыхание ждал ответа.

— Моя жизнь без тебя пуста, я разделю с тобой все тяготы судьбы, а если тебя казнят, я лягу рядом с тобой на погребальный костер. Одна мысль, что тебя рядом не будет, когда восходит солнце, жжет мне сердце, а ночи без тебя полны тоски одиночества. Я люблю тебя и никогда не думала, что такую калеку, как, я можно полюбить.

Сакран жадно припал к губам любимой и когда из ее груди вырвался стон, он отстранился. Распустив последнюю прядь девичьей косы, подхватил последнюю преграду к долгожданному телу, стал медленно снимать нательную рубашку, любуясь красотой обнаженного тела. Ясиния подняла руки вверх, он продел через них сорочку и откинул в сторону. Его руки обхватили ее поднятые руки и замерли от плача драконьей ипостаси. — «Наша девочка, наша краса, наша пери. Сколько можно терзать нашу истинную пару».

Ясиния подняв голову, смотрела на Сакрана, его брови сошлись вместе, глаза полные надежды всматривались в ее лицо. Алые лианы вспыхнули на их руках и устремились к друг другу, оплетая их руки своими стеблями. Красные листья вспыхивали огнем, набухшие бутоны стремились быстрей раскрыть свои лепестки, маленькие тычинки шевелились от горячего дыхания двоих влюбленных и осыпали истинную пару золотой пыльцой. Когда вся пыльца осыпалась, алые лианы вспыхнули огнем и остались навечно брачным узором на руках истинной пары.

— Моя.

Дыхание перехватил подступивший комок неверия, — моя истинная пара. Сакран прижал со всей силы к себе Ясинию и не замечал горячих капель, бежавших по его щекам.

Девушка отстранилась с широко открытыми глазами, всматривалась в лицо любимого, — что случилось? От чего ты плачешь? — в ее голосе было столько боли.

Легкая ухмылка тронула губы наследного принца.

— Драконы не плачут, драконы сильные.

Зачерпнув ладонью воду, стал выливать ее на свою истинную пару, обмывая тело, шепча слова любви, жадно лаская губами. Его жаркие скользящие руки довели ее до исступления, с припухлых от поцелуев губ сорвался сладостный стон, Ясиния прижалась к горячему мужскому телу, изнывая вся от желания. Он сам терял разум от предстоящей близости, подхватив на руки свою драгоценность, понес на берег. Все это время пока он ее обмывал, корил себя за свою глупость, но больше всего его корила драконья ипостась. Чего только он не слышал в свой адрес, но старший не обижался, а был с ним полностью согласен. Теперь стало понятно, что они находятся в пещере всю пропитанной любовью и эта любовь туманила разум, обжигала желанием, манила познать тело любимой. Разбирательства с кланом Коричневых драконов ушли на задний план, он защищал свою истинную пару от посягательства другого дракона. При воспоминании о графе, мелькнула ревность, но сразу исчезла, когда Ясиния сама поддалась ему на встречу.

***

Валесса с грустью смотрела на уходящего в пещеру старшего принца. — «Вот и старшенький нашел свою истинную пару, красивые оба и любят так друг друга. Как там моя подруга, нашел ее младший? Если не нашел, найду заклинания и сама пойду искать».

Когда прибрежные воды стали закипать от ласк и слов наследного принца, водная царица поспешила удалиться в свои темные воды, чтобы успокоить свое сердечко и тело, по которому то и дело шла колкая жгучая рябь. Она восхищенно качала своей головой.

— Вот это силища! А магия любви так хлестала, что я сама чуть в сети соблазна не попала. Только суша и отрезвила. Хам! Выйдет из пещеры, окачу водой с ног до головы, чтобы в следующий раз контроль держал в узде. А хотя, чего я злюсь, меня вот никто так не ласкает и слов любви не говорит. Водная царица шмыгнула своим маленьким прозрачным носиком, по ее щекам заструились горячие водопады. Она смахнула их своей рукой и замерла, увидев, как на ее ладони остались горячие капли. Дрожащей рукой прикоснулась к ним, поднесла к губам, — соленые… соленые… соленые, — шептала с замиранием, ее голос был полон тревоги, удивления и неверия.

***

Дворец королевства Черных драконов погрузился в тишину, и только периодические вспышки магических разрядов в воздухе говорили о нервном напряжении находившихся в нем драконов.

Клан Коричневых драконов пока не выдвинул обвинений, а после того, как поверженный граф Трейлонд издал протяжный стон, зал наконец выпал из оцепенения и началась суматоха, которую резко прекратил окрик короля.

— Всем оставаться на местах!

Он вложил в свой голос магию и если даже кто-то хотел быстрей улизнуть из тронного зала, это им не удалось. В первую очередь Эттнер связался с Редгаром, но тот и сам уже спешил в тронный зал, почувствовав магический всплеск опасности. После ментально связался с главнокомандующим, и посты стражей были утроены, а ко дворцу уже летели военные гарнизоны драконов.

Войдя в тронный зал, младший принц опешил — стены с окнами не было. Легкий ветерок врывался в зал, обдавая стоявших гостей ночной прохладой свежести. Многие поеживались, потирали себя руками, стараясь разогнать ползущий по телам колючий холод. Цепкий взгляд принца отметил отсутствие брата, его кресло было разломленное в щепки, и от него тянулась дорожка из поцарапанного и оторванного мрамора. Она ползла по всему тронному залу как гряда гор, заканчиваясь у противоположной стены, к которой и торопился король.

Редгар решительным шагом поспешил за ним, и его глаза все больше округлялись. Эттнер магией вытащил искалеченное тело одного из гостей, быстро поместил его в золотой исцеляющий кокон.

Младший соображал быстро, раз Сакрана нет, то все, что он сейчас видит, его рук дело. Интересно, за что он так одного из клана Коричневых драконов упечатал?

Редгар подошел к отцу, когда тот уже отдал последние указания целителям. Проводил взглядом летевший на выход золотой целебный кокон и вновь посмотрел на отца. Выражение его лица сложно было описать, губы сжаты в напряжении, подбородок стал тяжелым, брови нависли над глазами, придав строгости и жестокости. Можно сказать, что Редгар впервые видел отца в таком состоянии и если бы не блеск черных глаз, то подумал бы, что пора готовиться к самым худшим дням своей жизни.

Для Эттнера и впрямь этот день не предвещал ничего хорошего. Запах войны витал в воздухе, но пока клан Коричневых сдерживал себя, вероятней всего, ждут, выживет ли собрат или нет. Успокаивала душевные терзания венценосного его драконья ипостась, она вновь вступила с ним в контакт. Яркие ее проявления были когда младший сын нашел свою истинную пару и когда король держал внучку на руках. На тот момент сложно было понять, кто из них первый, ибо они друг у друга вырывали это первенство. Вот и сегодня, увидев, как старший сын сжал подлокотники кресла, его драконья ипостась замлела.

«Смотри, старшенький-то наш никак влюбился! Вырос малыш, стал крепким и сильным, скоро приведет в дом драконицу, будут у нас еще внуки».

Упоминание о внуках вызывало у Эттнера прилив нежных чувств, перемешенных с обожанием и любовью. Он весь растворился в грезах, но его мечты оборвал громкий рык.

— НАША!

«Смотри, как старшенький за свою пару заступается, разорвать готов. Наша кровь!»

Драконья ипостась не унималась, но резко замолкла, когда зал оглушили взволнованные крики гостей и венценосный только и успел увидеть промелькнувшую черную тень. Дальше события развивались еще интересней, за графа Эттнер не переживал, что ему станется, примет драконью ипостась и восстановится дня так за три. А вот брачные узоры на лапах старшего наполнили сердце восхищением и радостью.