***
Черный дракон разрывал облака уже несколько суток, его душа кричала, не умолкая от боли и несправедливости. Выбившись из сил, Сакран опустился на землю, он был измучен дальним перелетом, но больше всего его разъедала тоска. Она проникла в его кости и кровь, терзая и так уставшее тело. Он открыл портал и шагнул в него. Его черные, словно опалы глаза заволокла серая пелена, плечи поникли и только сжимающиеся то и дело в кулаки руки показывали о его нервном напряжении. Выйдя из портала, вздохнул глубоко и вновь взмыл в небо. Черному дракону, осталось несколько дней пути, он успеет заглянуть в глаза, успеет коснуться рукой ее белоснежной кожи на щеке. Желание увидеть Ясинию придавало ему сил, вселяло волю и крохотную надежду, что его любовь взаимна.
Увидев вдали знакомое очертания гор, сердце старшего наследного принца застучало еще сильней от волнения. Его огромные крылья едва не снесли пик горы. Сделав последний рывок, он спикировал вниз к знакомому замку, но не сложил крылья, в нескольких метрах от земли замер. Душа сжалась, рвалась в другую сторону. Взмахивая тяжело крыльям, с волнением стал всматриваться в льющиеся струи водопада. Его сердце тяжело стучало от долгого перелета и волнения, там сквозь толщи воды виднелся хрупкий силуэт единственной. Черный дракон вновь рванул, разрезав потоки воды, оказался возле Ясинии в человеческом облике. Наконец обнял ее руками, прижал к своей горячей груди и выдохнул с облегчением, но сразу нахмурился. Плечи любимой сотрясались в рыданиях. Сакран резко развернул ее, приподняв пальцами подбородок, произнес.
— Посмотри на меня Ясиния.
Девушка вздрогнула от испуга и распахнула черные ресницы, наполненные терзанием и мукой глаза, со страхом смотрели на стоящего перед ней мужчину. Но вскоре ее взгляд прояснился, обвив шею Сакрана руками, она вновь разрыдалась. И только теперь старший увидел, как по ее рукам вьется алый узор. Кровь отхлынула от его, он со всей силы сжал долгожданное тело любимой, — никому тебя не отдам. Слышишь! Никому! Ты только моя! Сакран, отстранил от себя девушку, обхватил ее голову руками и впился жадно в ее губы.
Она сразу ответила на его поцелуй сначала неумело, но вскоре ее дыхание участилось, руки стали настойчивей сжимать его тело. Принц подхватил ее на руки и прыгнул вниз к холодным водам глубокого озера. Над их поверхностью он принял драконью ипостась, едва коснувшись крылом бурлящих вод, взмыл в небо, нежно держа самую дорогую ношу, которую ему приходилось носить в своих лапах.
Думы одна мрачней другой жгли его сердце, видеть слезы любимой оказалось невыносимой болью и только одно радовало наследного, что его любовь взаимна. Ясиния своей страстью дала ему понять, что тоже любит его.
Глаза черного дракона зорко смотрели вперед, не забывая посматривать на небесное пространство вокруг. Он обрек себя и свою любимую на вечную жизнь изгоев. Он развязал войну между кланами и теперь его ищут, чтобы предать суду. Он, как никто другой знает законы.
***
Пятый день полета, не считая несколько переходов порталами чтобы запутать следы. Они останавливались на ночлег возле небольших деревенек, чтобы меньше привлекать к себе внимания. Отрывая золотые пуговицы от пиджака, он уходил в деревню и менял их на еду. Уже на третий день, когда пыл немного поутих, Сакран с грустью в голосе прижав к себе девушку, проговорил.
— Ясиния, я не могу обречь тебя на вечные скитания. Рано или поздно нас поймают, меня казнят, а тебя заклеймят позором. Отстранив девушку от себя, обхватил ее голову своими руками и с тоской всматривался в лицо любимой.
Его черные глаза, завораживали ее своей темнотой, порой в них вспыхивал свет, когда одна из лун выскакивала из-за облаков и освещала желтым светом ночную темноту. Природа вокруг наполнялась еще большим движением, песни ночных птиц становились звонче, теребя сердце и душу, монотонный свист степных зверьков убаюкивал. Ясиния осторожно трогала пальцами его губы, помня, насколько они могут быть требовательными и нежными. Каждый раз она прижималась к нему сильней давая понять, что желает его, но он не спешил, находил в себе силы, тяжело дыша, сжимал податливое горячее девичье тело, давая своему возбужденному телу успокоиться. Брачные узоры на их руках потускнели и в ночной темноте, их совсем не было видно, а на пятый день их скитаний они и вовсе исчезли. В душе Сакран почему-то не испытал радости, наоборот, он хотел вырвать своей рукой жжение в груди, чтобы хоть немного успокоиться и унять непонятные чувства. Его драконья ипостась пыталась несколько раз пробиться в его разум, но он резко обрывал связь с ним, не давая вымолвить, ни одного слова.
Портал выкинул их возле вод Мертвого озера. Старший наследный принц огляделся по сторонам, ночные светила скрывали сплошные серые тяжелые облака. Вдалеке громыхнул гром, легкий ветерок, обдавший их, принес свежесть ночной грозы. Сакран прижал к себе Ясинию, почувствовав дрожь ее тела, — замерзла?
— Немного. Может, сходим, искупаемся, обычно в грозу вода теплая.
Он вздохнул, пока мы не можем позволить себе такую роскошь. Нам нужно прятаться. Гроза приближалась стремительно, новый разряд молнии осветил место где они находились, цепкий взгляд наследного рассмотрел черный проем в горах, недалеко от того места где они находились. — «Вот и место, где они проведут эту ночь». Сакран, тихо прошептал какие-то слова, подхватил Ясинию на руки, понес в пещеру. Легкий ветерок кружил, поднимал песчинки песка, прикрывая следы на белом прибрежном песке, дождь довершит его работу, спрятав запахи.
Войдя в пещеру, принц нахмурился, темнота стояла такая, что он не видел перед собой ничего, подвергать опасности Ясинию не решился. Ему пришлось прибегнуть к драконьему зрению, тем самым сняв стену, которую он возвел между своей драконьей ипостасью. Сильные вдохи и жар тела не заставили себя ждать. Его дракон урчал, млел, скулил и обволакивал тело старшего своей дрожью нетерпения. Сакран удивился такому поведению его второго — Я. Все это время ему казалось, что драконья ипостась возьмет над ним вверх и он, потеряв волю, кинется на поиски своей истинной пары. Осмотрев белый песок, устилающий дно пещеры, поискал подходящее место для ночлега, но неожиданно уловил запах воды. Старший вновь осмотрелся, его сердце учащенно застучало, когда увидел средь серых камней черный зев еще одной пещеры. Чернота манила. И в этот момент он понял. Что не сможет больше устоять перед желанным телом любимой. Решительным шагом зашагал к пещере, прошел небольшой тоннель и вышел в небольшой грот, весь заполненный голубой прозрачной водой. Ясиния повернула голову и с восхищением воскликнула.
— Вода!
Спрыгнув с рук Сакрана, она подбежала к небольшому озеру, зачерпнув рукой воду, жадно припала губами.
— Прости, не подумал, что ты так пить хочешь.
Ясиния резко повернулась на его голос и замерла, увидев, кокой походкой приближался к ней Сакран. Его голос был с хрипотцой и ей, показалось, что он немного даже вибрировал. От его голоса, завораживающей походки и медленно откинутой рубашки, у нее побежали мурашки по телу. Она перестала дышать, впиваясь глазами в его сильное гладкое мускулистое тело. Ее глаза остановились на его руках, расстегивающих сначала ремень, затем ширинку, на мгновение он остановился, чтобы снять брюки и бросить их небрежно рядом. Ясинию окутала исходящая энергия его возбужденного тела, она тяжело задышала. Взгляд в его черные глаза полные страсти окутал ее тело в кокон горящего желания.
Он остановился возле нее, обдав своим воспламененным дыханием. Ее дыхание было таким же жарким и взволнованным. Сакран стал медленно расстегивать пуговицы на ее платье, когда с ними было покончено, он подхватил подол платья и так же медленно его снял. Увидев тонкую белую сорочку, сквозь которую хорошо было видно изгибы тела и большие груди с затвердевшими сосками, с восхищением замер. Все еще не решаясь переступить последнюю черту, но устоять от манящих девичьих возвышенностей не мог. Они манили, давая ему понять, что им мешает надоедливая ткань, и они хотят свободы. Сакран издал рык, от которого у Ясинии подогнулись колени, но он не дал ей упасть, подхватил на руки и сделал шаг в воду. Когда вода достигла его пояса, он остановился, опустил ее рядом с собой. Осталось сделать последний шаг, после которого не будет дороги назад, после которого вообще неизвестно, что будет.
