Джейн взволнованно посмотрела на дочь, по залу прошел тихий ропот, а затем вздох изумления, когда красный дракон проявился на крышке ларца, сверкнул своими глазами и вновь исчез.

— Пунгр, Пунгр, — шептала Александра и не сводила глаз, полных слез, с ларца.

Редгар взял ее на руки, вытер стекающие по щекам слезы.

— Почему моя принцесса плачет?

— Папа… — Саша прижалась к груди отца и продолжила рыдать, сквозь ее всхлипывания им удалось разобрать шепот: — Пунгр, он на ларце и не смотрит на меня.

Редгар погладил дочь по волосам.

— Сашенька, пойми своего Пунгра, ты вот уже давно прибыла во дворец, а он столько дней бежал, спешил, ночами не спал и, конечно, очень устал. Сейчас он уснул. А как только отдохнет, сразу к тебе и явится.

Александра отпрянула от отца, все еще шмыгая носом. Вскоре успокоилась и теперь по-другому посмотрела на крышку ларца.

— Пусть поспит.

— Дорогие гости! — Король разорвал повисшую тишину. — Самый ценный дар преподнесла суженая моего младшего сына. Как вы уже наверняка поняли… — Король взял ларец из рук невестки и поднял над головой для всеобщего обозрения. — Это утерянный артефакт Красных драконов, из-за которого много тысячелетий назад развязалась война. Мир Тистрела стал пуст и бесплоден для драконов после его исчезновения. Боги сжалились над нами и послали в наш мир девушку из другого мира, вложив ей в руки артефакт истинного духа. Я не хочу брать на себя ответственность по хранению данной реликвии в нашем клане. После празднования приглашаю королей всех кланов — и мы сообща решим, как и где хранить данный ларец. А пока пусть он будет у моей внучки. Видно, она давно сдружилась с истинным духом и очень расстроится, если я разлучу их.

По залу прошелся гул голосов, многие гости смотрели с изумлением и восхищением — им довелось увидеть истинного духа! Об этом они расскажут своим детям, а те — потомкам. Но нашлись и такие, в глазах которых промелькнула зависть, пусть и не сильная, но все-таки поселившая в душе короля Черных драконов тревогу.

Король передал ларец Александре, взяв внучку на руки, сел на трон. Сыновья устроились по правую и левую сторону от него, и по тронному залу разнеслась музыка. Она была чем-то похожа на вальс, и Редгар пригласил Джейн на танец. Она засмущалась, но не смогла отказать при всех гостях своему мужу. Уже выйдя в центр зала, успела шепнуть ему, что совершенно не умеет танцевать. Уголки его губ чуть поднялись, но тут же лицо приняло серьезное выражение.

— Не волнуйся, я смогу держать тебя на руках весь танец, ты только смотри мне в глаза и ничего не бойся.

Джейн спокойно вложила свою ладонь в руку мужа и полностью отдалась во власть музыки и скользящим плавным движениям. Редгар первое время, как и обещал, поддерживал, а па оказались настолько легкие, что Джейн уже через минуту свободно кружила в паре с мужем по тронному залу.

Когда музыка смолкла, Редгар прошествовал с супругой через весь зал и придержал, усаживая в кресло. К ним подходили гости, поздравляли, и Джейн показалось, что она вновь на первом курсе института. Но там хоть не скрывали презрения, а здесь надевали лицемерные маски и приторно улыбались, делая вид, что счастливы с ней познакомиться. Она постаралась успокоиться и решила попозже поговорить с Редгаром, чтобы он оградил ее в дальнейшем от подобных торжеств, все равно они не дарят радости, только сумятицу и тревогу приносят в душу.

Александра, крепко державшая ларец в своих руках, вскоре устала и начала зевать. Джейн, тронув локоть мужа, показала кивком на клюющую носом дочь и чуть слышно прошептала:

— Саше пора спать, такие мероприятия не для нее.

Редгар встал, окинув взглядом веселящихся гостей, и направился на выход, Джейн последовала за ним, вздохнув с облегчением.

Король посмотрел на скучающего старшего сына. «Что-то в последнее время он сам не свой, неужели влюбился? Совсем плохи дела».

Музыка продолжала разноситься по залу, когда от мраморной колонны сделал шаг один из гостей и решительно направился в сторону трона. Его холодный взгляд не предвещал ничего хорошего.

Эттнер подобрался и с любопытством смотрел на гостя, ни один мускул на его лице не выдал напряжения.

Остановившись в нескольких шагах от трона, гость с вызовом глянул на короля. Эттнер взмахнул рукой, приказав музыкантам прервать игру. Взгляд его все так же не отрывался от незнакомца.

По залу прошел едва уловимый гул, на лицах гостей застыло недоумение. Видимо, представители клана Черных драконов хорошо знали стоявшего перед королем просителя, потому что шагнули ближе. Эттнер из-под нахмуренных бровей бросил острый колючий взгляд на гостя, остановившегося в нерешительности.

— Прошу вас простить мою дерзость, а также доставленные неудобства и то, что в такой торжественный момент прервал веселье и радость. Но, надеюсь, что вы меня поймете. Я, как и ваш сын, в течение шести лет влюблен в одну девушку, но она пока не подтвердила свое согласие на наш брак.

Брови короля сдвинулись, внутренний дракон недовольно рыкнул от дурного предчувствия. Король не понимал, что от него хочет один из драконов, по цвету глаз, скорей всего, принадлежащий к клану Коричневых драконов.

— Объяснитесь. Что вы от меня хотите? И сначала не мешало бы представиться.

— Я граф Трейлонд из клана Коричневых драконов, и я прошу выдать за меня драконицу из вашего клана.

— Молодой человек, я не занимаюсь сватовством. Да и не вижу на ваших руках узора истинной пары. Этому только одно объяснение, девушка… Да, кстати, как ее зовут?

— Ясиния.

— Ясиния не ваша пара.

Все это время, пока шел разговор между отцом и графом, старший наследный принц не дышал, и дернулся, как только имя любимой прокатилось эхом по тронному залу. Его будто холодной водой окатили.

— НАША! — взревел он.

Его рев прокатился по тронному залу. Огромная люстра слегка закачалась, звеня длинными хрустальными подвесками, половина магических свечей потухла, наполнив зал полумраком. Кресло под телом Сакрана расплющилось, издав жалобный скрип.

Эттнер сжал подлокотники трона, бросая взгляд с нервно дергающегося черного хвоста то и дело мелькающего перед глазами на сына, но старший наследный принц ничего и никого не замечал. Гости шарахнулись по сторонам от вида озверевшего огромного черного дракона, не спускающего своего взгляда от стоявшего возле трона графа.

— НАША!

Вновь прогрохотал по залу рык кипевшей злобы и ревности, огромные черные когти сжались со всей силы напольный черный мрамор, подобрав и раскрошив его в мелкую крошку.

Граф вскинул голову, он несколько мгновений не дышал от страха, все-таки Черный дракон превышал его в силе и росте, хотя был намного моложе. Что значит королевская кровь! Смутная догадка промелькнула в голове графа, но его заносчивость совсем заслонила довод рассудка.

— Вообще-то, я первый попросил руку Ясинии.

— ОНА МОЯ!

Взревел старший наследный принц, схватив лапой графа, промелькнул громадной черной тенью через весь тронный зал и впечатал его в стену. От хруста костей у многих гостей волосы встали дыбом, тело графа практически полностью вошло в камни, маленькая струйка крови потекла тонкой нитью из его рта. Старший занес свою лапу над ним для последнего удара и замер. Его ноздри широко раздувались от тяжелого дыхания, черные, как опалы глаза замерли в неверии. Сквозь его черную чешую проступал алый узор, он словно весенний росток выпустил свой первый листок и пополз подобно лиане по его могучей лапе. Черный дракон попятился назад, рык непонимания вырвался из его груди. Он переводил свой взор с одной лапы на другую, а его глаза лихорадочно следили за алым побегом. Наконец, когда он осознал, что с ним происходит, тронный зал вновь оглушил рык, но теперь уже пропитанный болью и тоской.

Черный дракон рванул к окнам, совсем забыв о сопернике. Он не заметил на своем пути препятствие в виде новой каменной кладки и стеклянных витражей окон. Образ Ясинии стоял у него перед глазами, образ его любимой и он ради нее снесет любую преграду, вставшую на его пути. Лишь бы еще раз увидеть. Напоследок коснуться губами ее розовых манящих губ и упасть с обрыва. Он не примет выбор истинного духа. Ему не нужна другая девушка. Какая бы она ни была, он не хочет дурманить свой разум любовью, которую ему навязали. Только одну-единственную девушку во всем мире он будет любить: пока его сердце не остановится, пока его глаза не сомкнуться в вечном сне, пока его тело не сгорит на погребальном костре. А ветер, подхватив его останки, развеет: по зеленым сочным пропитанной влагой лугам, по лучезарным водам синего озера, по скалистым холодным камням мира Тистрела.