Принц драконов почувствовал, как его сердце окаменело в тот момент, когда хрупкое и маленькое тело Александры качнулось от обрушившегося на нее драконьего пламени. Его сердце пропустило глухой удар и застучало учащенно, когда он увидел, как пламя заботливо, словно мать, успокаивает и ласкает его девочку. Осушив слезинки на ее щечках, пламя вновь загудело и метнулось вперед.

Дракон, едва переставляя лапы, последовал за рвущимся по долине огнем, готовым уничтожить все. А на пути пламени, на сопке высокого холма, стояла спиной к наследнику светловолосая девушка. Белый дракон чувствовал ее страх, отчаяние, слышал учащенное сердцебиение и взволнованное дыхание. Редгар все отдал бы, только чтобы повернуть время вспять. Он не совсем понимал, почему огонь, выпущенный им, не навредил девочке, скорей всего, подействовала родительская привязка — и драконье пламя приняло Александру за его ребенка.

Следующие минуты дракон наблюдал за всем в замедленном действии. Все плыло у него перед глазами, стремительное время, казалось, остановилось. Сердце дракона, пропустив тяжелый, раздираемый горечью удар, стало стучать все медленней, пока он смотрел на пламя, несущееся на одиноко стоящую девичью фигуру. Белый дракон с большим трудом переставлял свои лапы, следуя за своим пламенем, осознавая, что не сможет его остановить. Он шел, чтобы посмотреть на серый пепел, который останется после того, как его пламя обрушится на необыкновенно добрую и любимую им девушку. Он шел, чтобы собрать серую пыль, которая останется от той, которая завладела его сердцем, поселив искорку любви и тепла, что потерял он когда-то.

До Редгара донесся взволнованный возглас брата.

— Создать защитный купол над первой наследной принцессой клана Черных драконов!

В черных радужках глаз Белого дракона на миг вспыхнула благодарность. Его брат признал Александру, значит, вся стая примет его выбор. Только сейчас все отошло на задний план, ведь пламя всей своей мощью обрушилось на хрупкое тело девушки как раз в тот момент, когда она повернулась, чтобы посмотреть на свою дочь.

Хорошо, что Александра не могла сейчас видеть, как пламя сжигает ее мать. Живой защитный купол создавали из своих тел стражи драконов, они плотным кольцом окружали маленькую белокурую девочку. Их сердца трепетали от любви к ней, их глаза сияли счастьем, а по венам бурлила кровь от того, что впервые в клане Черных драконов появилась наследная принцесса. Они создали такую броню, что никакие заклинания, бури, ураганы и прочая напасть не смогут разрушить или сдвинуть с места защитный живой купол.

Воющее пламя охватило тело Нэйры и издало душераздирающий рев. От этого вопля сотни игл боли воткнулись в сердце Редгара, сотни стрел пронзили душу драконьей ипостаси. Холод пополз по жилам младшего наследного принца, холод стал проникать в его кровь, стужа — наполнять его тело. Белая, сверкающая на солнце чешуя покрылась белым инеем. С неба посыпался пушистый снег, чем-то похожий на струи водопада. Ветер закружил, завьюжил, подхватив этот холодный белый пух, и понес его с воем по долине Красных драконов.

Редгар не отводил своего взора от объятого пламенем тела Нэйры, он хотел запомнить последние минуты ее жизни.

Драконье пламя, окружив девушку, шумело, разгораясь ярче и сильнее. Белый снег, кружась, опускался на раскаленную кожу Нэйры, зло шипел, таял и исчезал, оставляя после себя мелкие тонкие трещины, чем-то похожие на паучью сеть. Драконье пламя рыдало, кружа вокруг девушки, свирепо шипело, ударяясь об нее, и разгоралось еще сильней. Когда маленький кусочек кожи на руке девушки откололся и упал, оставив после себя черную пустотелую дыру, пламя взметнулось ввысь. Окатив жаром всех стоящих вокруг, издало сильный визг с нотками дикого хохота.

Белый дракон смотрел, как кожа Нэйры покрылась мелкой сетью и стала лопаться. От вида отколовшегося маленького кусочка на руке любимой, Редгар уподобился неупокоенной нежити, у которой тело живет, а души нет. Белый дракон смотрел, как белые пушинки взлетали вверх, обрушивались на кожу девушки, таяли, шипя от раскаленного жара. Кожа Нэйры от огня и холодной воды пошла мелкими трещинами, один за другим стали падать на землю ее маленькие кусочки.

Редгар с мучительной болью и тоской наблюдал за их падением, каждому он отдавал частичку себя и умирал вместе с ними. Для него перестал существовать весь мир, на его глазах от его пламени умирала любимая.

Магия холода стала расползаться морозной изморозью по холмистой земле. Она спешила, плелась снежными узорами по скудной растительности, замораживая, превращая красную, словно кровь, почву Драконьей долины в белоснежное узорчатое покрывало. Горячее сердце Белого дракона с каждым ударом стучало все глуше и трудней. Ему все тяжелей удавалось биться из-за окутывающего его прозрачного холодного льда. Белые когти дракона стали напоминать острые глыбы льда. Они вонзались в замершую землю, издавая протяжный скребущий скрип. Обледенелая трава крошилась и хрустела под тяжестью Белого дракона, но он ни на что не обращал внимания.

Пламя еще бушевало вокруг тела Нэйры, когда белоснежные крылья дракона обхватили холм, на котором она стояла. Его огромная голова опустилась рядом с ней. Стон, полный боли и тоски, разнесся по долине. Белый дракон не в силах был больше смотреть на смерть своей любимой, закрыв глаза, отдался во власть холода и льда. Он был готов умереть рядом с той, которая заполонила его мир. Умереть возле девушки, которая заставила его сердце вновь любить. Редгар слушал, как гудит его пламя, как трескаются и продолжают падать на замерзшую землю маленькие кусочки ее тела. Каждая оброненная частичка отдавалась разрывающей болью. Свою драконью ипостась Редгар не корил. Он понимал, что она не меньше его самого исстрадалась по истинной паре.

Ведь именно его дракон первый признал Нэйру своей. Именно он просил украсть Александру. Сам Редгар, выйдя из портала, едва сдерживался, чтобы не ударить магией по всей Драконьей Долине. Все эти дни ожидания и неизвестности высосали остатки разума, соткав жгут, натянутый как тетива, созданный из страха за Нэйру и ее дочь.

***

Стих в долине вой драконьего огня, он теперь лишь тихо шипел как разгневанный аспид.

Нэйра-Джейн, стоя на сопке холма, качнулась от нахлынувшей на нее лавины воспоминаний. Картины прошлого мелькали перед глазами, наполняя душу тоской о родном доме. Боль утраты кольнула в сердце, глаза заволокла пелена слез. Ее тонкий стан чуть покачнулся и замер, она всматривалась в знакомые, такие прекрасные черты Белого дракона. Из-под его опущенных век, обрамленных длинными черными ресницами, покрытыми тонким слоем инея, катились горячие слезы. Они с трудом прокладывали себе путь сквозь толщу льда, лежавшего на белых чешуйках. Лед уступал, лопался, таял и падал горячими каплями на укрытую снежной пеленой землю.

Сердечко Джейн сжалось от жалости. «Это ведь тот самый Белый дракон! Это ведь его я лечила в пещере. Но почему он плачет?!»

Ей было невыносимо смотреть на страдания дивного существа.

Сквозь звенящую тишину, окутывающую всю Драконью Долину своим ледяным безмолвием, Белый дракон услышал шепот, похожий на журчание весеннего ручейка и легкое касание ветра. В этом шепоте было столько любви и сострадания, что сердце дрогнуло и учащенно застучало, но сам дракон еще находился под воздействием магии холода.

— Отчего ты плачешь?!

Голос был ему не знаком, но прозвучал совсем рядом, обжег сердце жаром щемящей тоски по истинной паре. Даже почудилось, что его коснулось едва уловимое теплое дыхание. Он нехотя разомкнул свои заледеневшие веки и увидел образ обнаженной, очень знакомой ему девушки. Веки вновь сомкнулись.

«Чуть раскосые глаза, таких нет больше во всем мире Тистрела. Черные длинные волосы, в которых плещется пепел, развеваются от холодного тяжелого дыхания дракона».

Дракон представил, как его руки сошлись на тонкой талии, и из груди вырвался стон, сотканный из мук одиночества. Взор выхватил горящие алым пламенем, манящие к поцелую губы, о которых столько времени он мечтал ночами. Глаза цвета молодой весенней травы смотрели с нежностью, любовью и грустью.