— Все по коням! — прокричал принц и с легкостью взлетел на круп своему скакуну, породистому жеребцу по кличке Вольный. Кличка очень хорошо подходила строптивому животному, которое очень четко чувствовало настроение своего хозяина и бывали моменты, когда он кусал рядом скачущего коня. Поэтому свита всегда старалась скакать позади своего принца.

Граф ловко вскочил на спину своему Райну, похлопал коня по шее, подбадривая и придавая ему уверенности, и конь, почувствовав настрой хозяина, пустился в галоп.

***

Третьи сутки погони совсем вымотали преследователей, многие отстали, вернулись в замок. Лишь Таувер с клокочущим внутри гневом продолжал гнать своего коня. Проведенная в степи Каургов ночь еще больше раззадорила любопытство венценосного принца. Ночные хищники чуют запах еды за сотню миль и больше всего они любят человечину.

Принц погнал по следу беглецов своих лучших псов, мало того, отпустил своего орлана в небо. Псы, гонимые различными запахами и настроем седоков, вошли в раж. Найдя место ночлега беглянок, они прыгали и выли от переизбытка чувств. Завидев подпрыгивающих псов, с лица Таувера отхлынула кровь, он со всей силы ударил кнутом коня и тот пустился в галоп. Не доскакав до места, где резвились псы, принц спрыгнул с коня и помчался вперед. Цепляясь за длинную траву, он падал несколько раз, а добежав, наконец, до места ночлега, остолбенел. Весь этот небольшой отрезок пути ему мерещились растерзанные тела, но то, что он увидел, повергло его в еще больший ужас. Его взору предстала примятая трава, и ничего более, на чем бы мог задержаться взгляд.

Раздосадованный принц прошелся кнутом по спинам псов и те с визгом отскочили в сторону, стараясь увернуться и не попасться под горячую руку хозяина.

Корнер спрыгнул со своего коня, его брови поднялись на миг. Признаться, он и сам не меньше принца переживал за Нэйру и Александру. Всю дорогу он старался гнать от себя подальше мысли о том, как Каурги окружают беглянок. Когда он услышал радостный вой псов, у него по коже прошелся легкий озноб. Псы — животные, и им была отдана команда искать — и они нашли. Но только вот кого?

Сердце графа учащенно стучало, когда он отправился вслед за принцем и приостановил коня, увидев искаженное от злобы лицо венценосного бывшего друга и его попытку избить псов. На душе у Корнера стало вдруг легко и радостно. Он старался отвести взгляд от принца, делая вид, что с вниманием рассматривает место ночлега беглянок.

— Как им удалось выжить?! КАК?! — орал принц, подойдя вплотную к Корнеру с искаженным от гнева лицом.

— Признаться, сам удивлен не меньше вашего. Даже я со своим даром воздушника и немалым магическим потенциалом не остался бы один в дикой степи с хищниками, — приняв невозмутимый вид, граф еще раз обошел место ночлега. А у самого крутился в голове один и тот же вопрос: «Кто же ты такая на самом деле, Нэйра?»

— Хватит! Все по коням, я догоню эту тварь и узнаю о ней правду. — Таувер схватился за круп коня и взлетел ему на спину, стеганув со всей силы плеткой. Конь встал на дыбы от резкой боли, что пронзила его, попытался сбросить разъяренного седока.

Принц, прокричав ругательства, натянул удила и едва удержался в седле. Конь рванул так, что комья травы с землей вырвались из-под его копыт.

***

На пятые сутки погони орлан в небе закружил на одном месте, издавая радостный клекот.

— Нашел.

Одновременная мысль пришла ко всем, кто следовал за принцем. Только не у всех в душе радостью отозвалось это известие. Корнер увидел маленькую женскую фигурку на холме, и у него сжалось сердце. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы беглянкам удалось скрыться. Он не совсем понимал решение Нэйры отправиться в Драконью Долину. По рассказам уцелевших очевидцев, это место представляло собой холмистую бескрайнюю долину без единого источника воды. Мать и дитя были обречены, хотя не лучшая доля ждала бы их, останься они в замке.

Нэйра посмотрела в небо и облизнула пересохшие потрескавшиеся губы — кружащая над головой большая птица внушала тревогу. Поднявшись на сопку, девушка оглянулась и замерла. Сощурив глаза от яркого солнца, всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть всадников, остановившихся на верхней сопке примерно пятого от нее холма. Даже с такого дальнего расстояния Нэйра узнала наследного принца. Она почувствовала его взгляд, пропитанный яростью и ненавистью. Волна холодных мурашек прокатилась по спине и рукам, вызывая еще больший ужас и взвинтив и без того усиленное нервное напряжение. Стук сердца отдавался от страха глухими ударами в голове.

Наклонившись к уже чуть спустившейся с холма Александре, Нэйра быстро скинула мешок с плеч и надела его на дочь. Схватила ее за плечи и с мольбой в глазах закричала:

— Беги, Саша! Беги и не останавливайся! Что бы ни случилось — беги!

Слезы вмиг выступили на изумрудных глазах ее дочери, нижняя губа слегка затряслась.

— Мама, а как же ты?

Брови Нэйры сошлись на переносице, и чуть тряхнув дочь за плечи, она строго произнесла:

— Ты беги, а я тебя потом найду. И помни, в нашем роду наверняка были китайцы или японцы, а может, еще кто, ты только помни об этом. Беги, дочь, а если ты останешься, мне будет очень плохо и больно.

Александра шмыгнула носом, но послушалась мать и ее маленькие ножки засеменили по склону холма. Это был самый большой холм во всей Долине Драконов, дальше высота заметно снижалась.

Александра, оказавшись у подножия, остановилась, тяжело дыша, ее глазки постепенно стали округляться. Яркая вспышка возникла перед соседним холмом, и из нее вышел мужчина. Прежде чем он превратился в Белого дракона, девочка успела разглядеть его светлые волосы, развевающиеся на ветру.

***

Редгар вышел из портала, несколько дней пути совсем вымотали его. Приходилось все время держать ментальную связь с Александрой, он чувствовал ее усталость и страхи. Через нить, видимую и ощутимую только его внутренним драконом, он передавал ей силы и ставил защитный купол, когда наступала ночь.

Последний портал был самым долгим и забрал большую часть сил. Выйдя из него, Редгар увидел девочку, которая размазывала кулачком лившиеся по щекам слезы. Страх и отчаянье витали в воздухе, ими была пропитана вся ближайшая местность. Ветер, гуляющий по холмистой Драконьей Долине, подхватил волнительный трепет ребенка и обрушил на Редгара.

Прочувствовав все тревоги и страхи Александры, драконья ипостась взревела и взяла верх над разумом младшего наследного принца. Слишком сильны были эмоции маленькой девочки с такими же белыми волосами, как у хозяина. Разум Белого дракона заполнили ее страхи. Спасти, защитить любой ценой, убить врагов, осмелившихся причинить боль их малышке.

Драконья ипостась вновь взревела, времени на раздумья совсем не осталось. Белый дракон выпустил огненное пламя, защищая малышку, в последний момент понимая, что натворил.

Пламя взметнулось, загудело, наполнив Долину жаром, и устремилось вперед навстречу врагам.

Александра с замиранием сердца смотрела, как огромная пасть дракона открылась, и на нее полетело жаркое пламя. Ее ноги вдруг стали такими непослушными и тяжелыми, что если бы она и захотела убежать, то все равно не смогла бы сдвинуться с места. Ее глаза все сильнее округлялись от вида стремительно приближающего пламени, и когда оно ее достигло, сильно зажмурила глаза и сжала кулачки от страха.

Саша, затаив дыхание, ждала, когда ей станет больно. В замке, у горевшего на кухне очага, она не раз случайно обжигала свои пальчики и помнила, как долго заживали раны. Но это пламя не обожгло, а наоборот, коснулось ласково и бережно, высушив мокрые щеки и глазки, прошлось нежной «рукой» по волосам, как будто успокаивая и подбадривая, и устремилось вперед.

Драконья ипостась, видя, что натворила, заскулила отчаянно и тоскливо, отдав бразды правления хозяину. Если бы волосы Редгара были иного оттенка, то наверняка сейчас бы побелели от вида того, как выпущенное им пламя несется со всей скоростью на одиноко стоящую посреди Долины маленькую беловолосую девочку.