— Ну? — уставилась старушка на управляющего. — Где материальные средства и ведомость? Аристарх, я тебе удивляюсь. Ладно эти, у них в голове вакуум. Но ты-то?

Бог весть, как мы все, даже Серега, удержались от смешков.

— Да-да, — чуть смутился Цербер. — В самом деле.

Он отправился к себе, в служебные помещения, госпожа же Розенкранц начала степенно готовиться к распределению материальных благ. Первым делом он извлекла из принесенной с собой старомодной сумки, которой очень шло название «ридикюль», две перьевые ручки, а следом и чернильницу, которая невесть как не перевернулась внутри данного аксессуара.

— Слушаем меня внимательно, — негромко, но так, что ее все услышали, произнесла Аделия Карловна. — Я назвала имя — человек подходит, расписывается в ведомости, получает деньги и отходит. Все происходит без разговоров и заминок. И чтобы тишина была! Все эмоции, писки и гвалт — после, когда я уйду. Всем всё ясно?

— Предельно, — подтвердила Инна, — даже не сомневайтесь.

— Отдельно предупреждаю: чтобы ни одной кляксы в ведомости! — погрозила нам пальцем старушка. — Это финансовая отчетность, которая должна быть безукоризненна. Если кто оплошает, я сразу же прекращаю выдачу денег.

И почему-то мы сразу ей поверили. Она прекратит. Факт.

Аристарх Лаврентьевич вернулся через несколько минут, держа в одной руке совсем небольшой сундучок, а в другой разлинованные листы бумаги, на которых, скорее всего, значились наши имена.

— Список составлен в алфавитном порядке, — пояснил он нам. — Во избежание разночтений и споров.

— Кто бы им спорить дал, — усмехнулась обитательница подвала, кладя бумаги перед собой, — хотела бы я на это поглядеть. Так, кто у нас тут первый? Ага. Алиса. Ну, где ты там?

Еле слышно скрипнули петли, которыми крышка сундучка крепилась к его основанию, и кое-кто из девчонок еле слышно охнул. Впрочем, оно и понятно, я сам, признаться, ожидал увидеть что угодно, только не пару десятков пузатых матерчатых мешочков, перехваченных веревочкой у горлышка.

— А мне нравится! — толкнул меня в бок Рыжий. — Красиво смотрится. Эдакий клад капитана Флинта!

— Ну да, впечатляет, — согласилась с ним Анфиса. — Сразу видно — денежки. Такие и в руках подержать можно, и десять раз подумаешь, тратить их на какую фигню или нет. А то ведь с картой как? Ты видеть бабки не видишь, потому вроде как их и не жалко. Нет, тут другое дело.

— Слушай, тебе с такой философией у подъезда надо сидеть с бабками, — фыркнула Инна, — и таким, как я, вслед говорить: «Точно проститутка».

— Ну, я как-то в этом и не сомневалась, — невозмутимо отозвалась напарница Ромки. — Не в смысле подъезда, а в смысле твоей социальной позиции и отсутствия нравственных ориентиров.

— Ой, иди в баню! — поморщилась моя соседка и подалась чуть вперед, к Алисе, которая уже поставила подпись в ведомости, отошла от столика и теперь вертела мешочек в руках. — Давай, открывай. Интересно же!

Девушка развязала шнурочки и извлекла из импровизированного кошеля одну монету — темного металла, в диаметре довольно большую и даже на вид тяжеленькую.

— Один рубль, — прочитала Алиса. — Прикиньте — рубль!

— А что ты ожидала увидеть? — удивился Рома. — Доллар? Юань? Или франк? Откуда им тут взяться-то?

— В целом да, — согласилась с ним Кира. — Какая национальная валюта у нас была при жизни, в той и тут зарплату выдают. Алис, дай денежку пощупать!

— Ром, а почему франк? — спросила у парня Женя. — У них же во Франции евро?

— Так это на том свете, — пояснил тот. — Не думаю, что Евросоюз расширился до такой степени, что и здесь… Ну, вы поняли. Потому, думаю, во французском филиале «Перекрестка» зарплату франками выдают.

— Не факт, что он вообще существует, — произнесла Эмма. — Не забывайте, французы большей частью католики. Конечно, это тоже разновидность христианства, но кто знает, может, там подобная загробная предпринимательская деятельность не приветствуется? А остальные обитатели Франции, которых сейчас куда больше, чем коренного населения, вообще мусульмане.

— Но если французский филиал и есть, то там на завтрак круассаны дают, — вздохнула Женька. — А тут один раз только были, и то не ахти какие.

— Ты такое при Антонио или Джованни не брякни! — сразу завертела головой Алена, которая уже успела получить зарплату. — Неделю после голодной ходить будешь, уж поверь. Тём, ты чего встал? Иди деньги получай.

И верно. Аделия Карловна один раз мое имя уже назвала, а потом повторила во второй, добавив при этом, что третьего ждать не стоит.

Ох, как мне сразу стало нервно! Характер несгибаемой бабули мне известен не понаслышке, потому я понимал — одна капля чернил, упавшая с пера на ведомость, и все, коллеги по цеху меня после долго проклинать станут. А то, может, и побьют, такой вариант со счетов списывать никак нельзя.

— Артем, — пробуравила меня взглядом следователя госпожа Розенкранц. — Пятьдесят пять рублей.

Подпись, хвала всему сущему, легла на листок без помарок и клякс, после чего передо мной появился матерчатый мешочек.

— Чего это ему пятьдесят пять? — мигом среагировал Данила, до того вроде особо не то что в стяжательстве, но и просто в активной социальной позиции не замеченный — А нам по пятьдесят?

— Понятия не имею, — проскрипела обитательница подвала. — Вот ведомость, вот цифры, вот имя на кошеле. Если есть какие-то претензии в части распределения денежных средств по персоналиям, адресуйте их соответствующим лицам. Вадим!

Кстати — да. На каждом из мешочков еще и имена наши обнаружились, они были написаны ближе к горловине, причем от руки и готическим шрифтом. Неожиданно, что скрывать.

— Все верно, — сообщил окружающим Аристарх Лаврентьевич. — Артем и Инна получают на пять монет больше остальных за услуги, оказанные администрации гостиницы.

— Любопытно узнать, это какие же именно? — Во взглядах, которые моментально уперлись в меня и мою соседку, отчетливо читался вопрос вроде «стучим помаленьку?» — А?

— Кусты мы подрезали! — взвизгнула Инна, натуре которой претила даже сама мысль о том, что ее в чем-то подобном могут заподозрить. — Полдня! Сегодня! За это денежку платят, вот мы и подписались.

— О как! — произнесла Нателла. — И никому ни слова не сказали.

— Так когда? — резонно возразил ей я. — Все Зойку с Володькой слушали. Мало того, еще и не дослушали, потому что сюда пошли. Опять же ребята нас видели. Ну, когда мы из здания выходили.

— Было, — подтвердил Рыжий. — Только я почему-то этому даже значения не придал.

— «Почему-то», — вздохнула Алена. — Может, потому что ты идиот?

— Интересно, а что бывает в отеле с теми, кто напарника убьет? — задумчиво произнес Серега. — Например, подушкой придушит?

— Ну, во-первых, не факт, что мы теперь смертны, — задумчиво произнесла Эмма. — Во-вторых, даже если это так, то убийцу вряд ли ждет что-то хорошее, вроде добавки на ужине.

— Восхищаешь ты меня иногда! — рассмеялась Кира. — Дать ответ на вопрос, но такой, который ничего не объясняет, — это великий талант. Мало кто таким похвастаться может.

— Убийства, таланты — это все здорово, — заявил Данила, — но я по поводу подработки хотел тему развить. Она только избранным доступна, или всем желающим тоже?

— При наличии таковой — всем, — охотно ответил ему Цербер — Вернее, тем, кто успеет на раздачу заданий первым. Плюс персонал не должен отвлекаться на побочную деятельность, нанося при этом урон основной работе. То есть что?

— Что? — одновременно задали один и тот же вопрос сразу несколько человек.

— До чего непонятливое поколение! — Аристарх Лаврентьевич с печалью глянул на новоявленного казначея. — Да, Аделия Карловна?

— С печалью на них гляжу, — поддакнула ему старушка, выдавая мешочек с деньгами Владимиру. — И ведь не поделаешь ничего: кого прислали, того и прислали.

— Увы, увы. Так вот, поясняю для непонятливых: если в вашем крыле хоть один номер занят, ни о каких подработках речь даже идти не может. Есть гости — работаем с ними. Нет — тогда ладно. Вопросы?