— Так, немного, — не стал скрывать я. — Что называется — пишу и разговариваю со словарем. Хотя, по сути своей, язык несложный. Главное, ори громче и жестикулируй чаще.

— Чего встали? — откуда-то сзади проворчала Нателла. — Шевелитесь уже.

— Ой, тоже мне! — проворчала Алена, но двинулась вперед, к выходу из столовой, благо Джованни уже отправился обратно на кухню.

На этот раз ребятам не пришлось ждать Аристарха Лаврентьевича, поскольку тот обнаружился в холле отеля. Если точнее, он стоял около входа в бар, где в данный момент играла развеселая музыка, и созерцал, как Евгеньич там, внутри, радуется жизни.

Тот же уже второй вечер подряд отрывался по полной, причем прямо здесь и сейчас — в танце. Он лихо топал ногами, время от времени вздымал руки над головой, а после резко, со звуком «иэ-э-э-эх-х-х», опускал их вниз, а на лице его было нарисовано выражение бесконечной радости.

Мы потихоньку пристраивались за спину управляющего, который, заложив руки за спину, созерцал эту картину и, как он, начинали завороженно следить за танцем неугомонного деда, которому, кстати, до нас всех и дела не было.

— Почему-то я ему даже завидую, — тихонько сказала Женька, когда старикан особенно сильно топнул ногой по полу, так, что три пустые бутылки из-под вина, стоящие на одном из столиков, жалобно брякнули, — настолько вдохновенно это все выглядит.

— Пенсионное контемпорари, — хмыкнула опять-таки откуда-то сзади Нателла.

— Так, — тряхнув головой, звучно произнес управляющий, — все здесь? Или кто-то еще ужин доедает?

— Все, — сообщила ему Женя. — Я посчитала, никто по пути не потерялся.

— Вот вроде бы трудно такому случиться, поскольку от столовой до холла всего пара шагов, но от вас чего угодно можно ожидать, — сурово глянул на нас Цербер. — На редкость расхлябанный мне на этот раз персонал попался. Невероятно. Ну, может, за редким исключением. Молодец, Евгения.

— Я староста, мне положено, — пискнула малышка.

— Да? А кто вас назначил таковой?

— Мы, — звучно произнесла Кира. — Решение коллектива.

— Неожиданно, — удивился Аристарх Лаврентьевич, похоже, и в самом деле не знавший о нашем решении. — Впрочем, выбор неплохой и разумный, потому пусть будет так.

— Эй, звуковик, ну ты чё⁈ — вдруг заорал хмельной Евгеньич, недовольный тем, что музыка закончилась. — Врубай следующую! Я дальше танцевать желаю!

— Я тоже, — печально вздохнула Алиса. — А вместо этого, похоже, буду с остальными за что-то огребать.

— Макс, да включи ты ему музыку! — рявкнул Цербер, поморщившись при звуке свиста, которым веселый дед подкрепил свое требование. — Ну невозможно же!

Бармен кивнул, и через мгновение в кафе зазвучали ритмы древнего, но зажигательного евродиско, что ожидаемо взбодрило Евгеньича, мигом пустившегося в пляс.

— Пошли отсюда, — велел управляющий и двинулся к ресепшен, на ходу себе под нос приговаривая что-то вроде: «Кошмар, превратили отель в турбазу».

До ресепшен звуки музыки не долетали, зато тут мигом обнаружились зрители в виде Артура и его подчиненных. Они, только завидев слегка напряженных нас и недовольного управляющего, тут же устроились поудобнее и приготовились получать удовольствие, ибо зрелище того, когда кого-то распекают, а лично тебе ничего точно не грозит, относится к числу наиболее любимых людьми что на том, что на этом свете.

— Значит, так, — сурово обведя нас взглядом, произнес Аристарх Лаврентьевич. — Администрацией отеля в моем лице было принято некое решение.

Тут он выдержал паузу, которая на наиболее трепетных сотрудников, таких как Женька или Регина, явно произвела большое впечатление, поскольку они, похоже, даже дышать перестали.

— Так вот, — повторил Цербер. — Мной было решено выдать вам жалованье за первую половину текущего месяца досрочно. Обычно мы не идем на такие меры, но, учитывая то, что большинство из вас показывает пусть и не идеальное, но все же достаточное рвение в служебных вопросах, а также ряд иных моментов, оно мне кажется вполне обоснованным. Так что выстраиваемся в очередь, не шумим, не спорим, не толкаемся и не забываем расписываться в ведомости. Хотя с последним я погорячился, наш кассир вам такого и не позволит сделать. Вот, кстати, и он. То есть она.

И почему я ни капли не удивлен тем, что кассиром оказалась милейшая Аделия Карловна Розенкранц, которая в это время появилась в холле и не торопясь направилась к нам? К слову «милейшая», разумеется, прилагаются во-о-от такие кавычки.

У такого кассира не то что в ведомости не забудешь расписаться, ей еще и за чернила, что на росчерк пошли, дополнительно заплатишь без единого писка.

Народу, впрочем, до старушки из подвала дела не было, он обрадовался тому, что сейчас денежку получит. Раздались смешки, кто-то кого-то от избытка чувств в плечо толкнул, а Рыжий вообще руки начал потирать.

— Деньги — это прекрасно, — сказала вдруг Кира, — вот только что нам с ними тут делать-то? Аристарх Лаврентьевич, может, будут какие-то варианты, как можно потратить законно заработанное?

— Чутка обогнала, — шепнула мне Инна. — Как раз то же самое хотела спросить.

— Можно, — выдержал свою традиционную паузу Цербер. — Опять же, в качестве поощрения, причем, отдельно замечу, в некотором роде авансового, в отеле начинает функционировать лавка, в которой вы, сотрудники, сможете приобрести ряд необходимых вам товаров. Сразу скажу — никаких изысков не ждите, в продаже будет только то, что подходит под определение «товары народного потребления». Но чуть улучшить свой быт желающие все же смогут.

Вот тут грянуло общее «ура», поскольку каждый из нас отчего-то подумал, что уж нужное-то ему лично в этой лавке точно окажется. Я, например, по какой-то причине сразу железно уверовал в то, что на прилавке увижу нормальную бритву, лосьон и, разумеется, орешки. Может, арахис, может, фундук, а то и вовсе некую смесь, за которую Гедрик и Фифочка меня простят.

Кстати. А может, попугаи знали про то, что так случится, и именно потому себя так вели? Чтобы кое-кто даже не подумал зажать монеты и не купить им обещанное? Людям свойственно в моменты, когда надо делать выбор между приятным «хочу для себя» и требовательным «надо для других» делать выбор в пользу первого аргумента.

— Шоколад! — причмокнула Анфиса. — Много!

— Набор для маникюра, — выдохнула Алиса. — Терпите ноготки, уже скоро!

— Бутылка вискаря, — облизнулся Рыжий. — Или две.

— Нормальная подушка, — улыбнулся Вадим.

Надо же, какие у нас всех разные мечты. Хотя и мы все, конечно, сильно разные. Это нормально.

Да, о шоколаде. Я же Дарине, помнится, его обещал, не забыть бы. Даже, пожалуй, две плитки куплю. Вторую — для Кристины. Я себе не враг. Она же не забудет, что ее коллеге подарок сделали, а ей нет, и непременно мне после козью рожу состроит. И неважно, что этот шоколад представляет должок за прошлое. Важен факт — Дарине что-то дали, а ей нет.

— Тишина! — рявкнул Цербер. — Слушаем дальше!

— И очень внимательно, — заверила его Эмма. — Просто сегодня что ни новость, то праздник!

— Киоск будет работать строго по субботам, с десяти утра до шести вечера. Кто не успел — тот опоздал. И еще — никаких «мне тут не хватает немного, я с зарплаты отдам» или «вы запишите в долг» там не будет. Есть деньги — покупай. Нет — свободен. Это ясно?

— Накаркала ты, Эмка, — констатировала Анфиса. — Лучше бы, как всегда, молчала.

— Баловать вас не вижу смысла, — сурово ответил управляющий. — Да и толку нет. Все равно все сразу же потратите. А нам лишние расходы на персонал в виде постоянного продавца ни к чему. Бюджет отеля не резиновый.

— Правильно! — одобрила его слова Аделия Карловна, добравшаяся-таки до нас. — Нечего этим бездельникам потворствовать. Артур, долго я буду стоять?

— Сию минуту! — ответил ей красавец-рецепционист, после чего развил бурную деятельность.

Он нырнул в свою подсобку с тем, чтобы мгновением позже вытащить из нее раскладной деревянный столик, который лично установил недалеко от стойки, следом за тем притащил стул, а после галантно помог опуститься на него новоявленному казначею, придержав ту за локоток.