— Кто?

— Ее любовник. Ну, с которым она до того была и после тоже.

— Надо думать, для того она все это и затеяла?

— Они, — стрельнула в меня пальцем Инна. — Оба. Это важно. Кстати, через год Лика в Красном море утонула, представляешь? И это при том, что плавала очень неплохо, первый юношеский как-никак.

— Вон как, — усмехнулся я. — Случится же такое. Но вообще локация выбрана очень по уму. Хорошая страна для того, чтобы утонуть.

— Мать ее пыталась волну поднять, но кто бы ее слушал. Бумаги все есть, экспертизы тоже, да и Лика была персоной не того калибра, чтобы вызвать резонанс. Тем более что каждый год кто-то тонет и там, и в Пхукете, и еще невесть где. Это жизнь.

— Не факт, что все обстоит именно так, но, повторюсь, версия рабочая. Только шиш мы ее проверим, ибо Лен на белом свете очень много, а фамилию они не назвали.

— За три-четыре часа за компьютером я бы ее отыскала, — уверенно заявила Инна, — но за двенадцать минут точно не уложусь.

— Но зато мы можем попробовать кое-что другое, — с улыбкой сообщил ей я.

— А именно?

— Пойти и узнать все на месте.

И вот тут наступила тишина. Долгая, на насколько минут.

— Ты сейчас говоришь о… — Инна указала пальцем на потолок. — Я же верно поняла?

— Верно, — кивнул я.

— Странно это все, — она потерла лоб. — Вернее, даже не так — я сейчас когнитивный диссонанс испытываю.

— Чего так?

— Потому что это я должна тебе что-то такое предложить, а ты обязан меня от этого поступка отговаривать. А по факту всё наоборот. Ты меня тащишь в авантюру, которая нас может утопить, а я в голове ищу обоснования, которые докажут тебе глупость данной идеи.

— Находишь?

— Ну, так, — изобразила замысловатую фигуру рукой она. — Не очень много и слабенькие. Основной звучит так: «А если нет?»

— В смысле — если впустую сходим?

— Наверное. Я не знаю. Ты спросил, какие доводы для отвода есть, я их назвала. Вернее — его. А логическое основание сам подводи, если хочешь. Ну или начинай меня убеждать, наверняка у тебя куда более грамотно сформулированные аргументы имеются.

— Имеются, — подтвердил я, — а как же!

И я изложил ей все то, что узнал от Дарины.

— То есть ты думаешь, что мы, скорее всего, окажемся где-то рядом с тем самым детским домом, где наша троица росла? — уловила мою мысль Инна. — Да?

— Именно. Сколько им стукнуло на момент смерти?

— По тридцать три, — мигом ответила напарница. — Я запомнила.

— То есть с момента выпуска прошло плюс-минус семнадцать лет. Это не так и много, наверняка остались воспитатели, которые их помнят. Люди в таких местах обычно работают даже после того, как на пенсию выйдут, особенно если речь идет о провинциальном детдоме. И привыкли, и денежка какая-никакая капает.

— А если они и их того… — глянула на меня Инна. — Ну, когда свое прошлое зачищали?

— Не думаю, — качнул головой я. — Ребята, конечно, резкие, но не настолько же? Будь на их месте суровый профи, на котором крови столько, что слона утопить можно, — тогда ладно. Но здесь не тот случай. Максимум могли проплатить хорошую взбучку пары воспитателей, которые особенно сильно их гнобили.

У нас такое, кстати, случилось. Выпустился один парень, и через пару дней воспитатель по кличке Каланча переехал на месяц в больничку по причине множественных переломов. Мы даже не гадали почему и отчего, и так всем всё было ясно. И да, это был один из лучших месяцев в нашей жизни, потому что никто не включал ночью свет в спальне с истошным воплем «Осмотр тумбочек» и не бил ремнем по голым ногам. Кстати, Каланча после этого здорово попритих, а через полгода и вовсе уволился.

— Два минуса, — тихо произнесла Инна.

— Два минуса, — согласился с ней я. — Но и тут все не так уж катастрофично. Даже слови мы их, страшного ничего не случится. Максимум переедем в середину рейтинга, но и только. К кухне это нас не приблизит.

— А днями ты мне говорил, что каждый плюс на вес золота, — с ехидцей заметила девушка.

— И не отказываюсь от своих слов.

— Тём, просто скажи, тебе хочется попробовать, как оно там, за пределами отеля? — пытливо глянула она на меня. — Так же?

— И это тоже, — не стал врать ей я. — Хочется. Это тот инструмент, который надо проверить в действии самому. Рассказы рассказами, но нужна практика.

— Ну и все, — хлопнула она меня ладонью по ноге. — Этого достаточно. Хочешь — значит делаем. Кстати, когда?

— Да после обеда и пойдем, — произнес я и насторожился, поскольку мне показалось, что за дверью кто-то стоит.

Или не показалось?

Я приложил палец к губам, а после подал Инне знак — мол, говори что-нибудь.

— А вот мне еще интересно, — затараторила та, глядя на то, как я тихонько спрыгнул с кровати и на цыпочках направился к двери, — кроме колготок, какие-то другие вещи будут привозить в лавку? Например, нижнее белье. Нет, мне ничего особенного не надо, но хотелось бы что-то попристойнее теперешнего себе купить. И еще лифчик новый!

Я распахнул дверь и увидел за ней Георгия, который, поняв, что его спалили, мигом опустил глаза, а потом еще и покраснел. Надо же, не думал, что он на такое способен. Не в смысле подслушивать, а краснеть. Просто мне казалось, что с годами данная способность у людей уходит сама по себе, туда же, куда ранее отправилась непорочность, вера в чудо и надежда на то, что когда-нибудь все будет хорошо.

— Чего-то забыл? — задушевно, почти по-братски, спросил я у него.

— Ну это, — начал мяться сосед. — Короче… Пылесос не одолжите? Наш просто того… Еле работает.

— Да не вопрос! — ласково произнес я. — Мы же соседи. Как не помочь? Бери и пользуйся.

— Ага! — закивал новоявленный Геракл. — Спасибо! Я тогда к себе, а вечером, значит, его возьму.

— Легко! — я хлопнул его по плечу. — Ты всегда можешь на нас положиться. Мы — хорошие!

— Спасибо! — выдохнул парень и припустил по коридору, стремясь максимально быстро покинуть зону своего внезапного позора.

— Фу! — произнесла Инна, когда я закрыл дверь. — Все понимаю, но такое?

— Так ведь не запрещено, — пожал плечами я. — Про подслушивать в договоре ни слова нет. Ну и доказать, что он именно этим занимался, тоже никак невозможно.

— Интересно, ему самому-то не противно?

— Уверен, что очень. Вот только выбора у Геракла нашего нет.

— Ну да, — растянула губы в улыбке девушка, — ему же теперь плакат с Наруто очень долго отрабатывать придется.

— Даже не столько плакат, а факт того, что он позволил себе принять решение самостоятельно, без предварительного согласования и высочайшего одобрения. Это попытка неповиновения, такие следует пресекать в корне. Сегодня плакат, завтра с Рыжим поболтает, а послезавтра что?

— Думаешь, она его уже настолько согнула? — усомнилась Инна. — Да ну нет.

— Иначе бы его у нашей двери не было. Георгий парень-то неплохой, но слабинка в нем присутствует, и это сразу заметно. А Нателла по сути своей лидер, который хорошо умеет объяснять, что именно она точно знает, как все должно быть устроено. Одно на другое наложилось, и каждый получил свое: она — исполнителя, который ей верит, а он — того, кто за него думать станет. И все довольны.

— Были, — возразила Инна. — До того, как лавка заработала.

— Единичный случай, — отмахнулся я, — последняя вспышка активности. Меня другое интересует — много ли достославный Геракл услышать успел?

— Про то, куда мы собираемся, точно.

— Это ладно, здесь такое шило, которое все равно в мешке не утаишь. Слышал ли он про детдом, вот в чем вопрос. Ариадна с Толиком, надумай они рвануть в мир, наверняка окажутся в той же точке, что и мы, но, если не знать, что искать, толку ноль. Для них тот же детдом будет просто еще одним зданием в округе, вот и все.

— Ну да, ну да, — покивала Инна. — Ладно, что есть, то и есть, все равно мы их обгоним. Даже если он узнал нашу версию, ее надо сначала донести до своей хозяйки, после та пообщается с Ариадной, затем они все обсудят… Это время. Так что мы так и так на полкорпуса впереди.