─ Ты действительно думаешь, что я позволю кому-то другому прикоснуться к тебе? ─ его голос звучит низко, почти шепотом, но в нем слышится такая угроза, что у меня по спине бегут мурашки. ─ После того, что было этой ночью? После того, как ты стала моей?

Я сглатываю, чувствуя, как от его близости и его слов внутри разгорается огонь. Не только страха, но и странной, пьянящей гордости.

─ Ты моя. И я скорее сдохну, чем позволю ему отдать тебя другому.

В его словах нет ни капли сомнения. Только клятва.

Но я не готова попрощаться с гордостью, а поэтому усмехаюсь ему в лицо.

─ Тогда… Оставляю этот вопрос на тебя. В любом случае папочка узнает о нашей связи, и тебе принимать удар на себя. А я хочу домой. Отвези меня. ─ требую, не прошу.

Чувствую себя капризной девочкой, но Альберт сам позволяет мне быть такой.

Не сомневаюсь, что он поговорит с отцом, ведь в его взгляде полно решимости, но и мне нужно подготовиться к этому сложному разговору. В первую очередь, мне нужен сильный союзник. А им может стать только один человек − брат.

Альберт не спорит. Он лишь коротко кивает, его взгляд на мгновение задерживается на моем лице, словно он пытается запомнить каждую черту. В этом взгляде — и обещание защиты, и тревога, и что-то еще, от чего у меня перехватывает дыхание.

─ Хорошо. ─ его голос звучит ровно, но в нем слышится стальная решимость. ─ Я отвезу тебя.

Мы выходим из комнаты в звенящей тишине. Я чувствую себя так, будто иду по тонкому льду: каждый шаг может стать последним. Дорога до моего дома тоже проходит в молчании. Я смотрю в окно на проносящиеся мимо здания города, но не вижу их. В голове крутится только одна мысль: «Отец будет в ярости». Альберт сосредоточен на дороге, его профиль кажется высеченным из камня.

─ Так полагаю, не поднимешься. ─ нервно поправляю волосы, когда машина останавливается у моего подъезда.

─ Прости, малышка, не сейчас. Я должен лично встретить твоего отца. ─ он говорит с мягкой улыбкой, но я чувствую, что она лжива.

─ Мы оба знаем, каким вспыльчивым может быть мой отец. Но, совет, не говори с ним сразу. Дай ему время отойти от перелета. И возвращайся ко мне целым. ─ я веду себя, как кокетка, но это маска.

─ Обязательно. ─ Альбер берет меня за руку и целует тыльную сторону.

Мы оба претворяемся, что все в порядке. Но это не так.

Мы оба знает, на что способен отец.

Оба помним, его предупреждение, когда моя шутка с нашими отношениями зашла слишком далеко. И оба понимаем − в этот раз все будет иначе.

Тогда отец был шокирован состоянием Серафима, сейчас… он наверняка надумал себя мое «светлое и счастливое» будущее.

Поднимаюсь в квартиру и впервые со вчерашнего вечера достаю телефон. Удивительно, что отец и Итан не звонили мне. Но есть несколько сообщений от Вали, и последнее каких-то полчаса назад. Подруга попросила позвонить, как только у меня появится время, но сейчас ей придется подождать.

Я набираю брату.

Гудки тянутся вечность, но наконец я слышу его голос:

─ Слушаю.

─ Серафим, мне нужна твоя помощь! ─ мой голос предательски дрогнул.

─ Плачешь? ─ грубо спросил он, впрочем, в его манере, ведь всю свою скупую нежность тратит только на любимую девушку.

─ На грани. Отец летит. И он… решил выдать меня замуж. Но, Серафим,… я, кажется, Альберта люблю.

Мне не кажется, хоть и сказала так.

Я влюбилась в своего телохранителя. Влюбилась без остатка, как бы не пыталась оставаться холодной рядом с ним.

Несколько секунд тишины.

─ Хочешь, чтобы поговорил с ним?

─ Хотя бы… ─ мой голос дрожит все сильнее.

Они одного характера, одного склада ума… Они мужчины в конце концов, и лучше поймут друг друга.

─ Ничего не обещаю. Ты и сама понимаешь, кто для отца Альберт. И знаешь, насколько упрям наш старик. ─ Фима усмехается.

─ Но у тебя же получилось.

─ Я не его маленькая принцесса, сестренка. ─ еще одна ухмылка, но на этот раз я почувствовала нежность от нее. ─ Позвоню Альберту, он ведь наверняка будет не прочь рубануть с плеча. А для начала нужно понять, с кем тебя решил сватать отец. До связи. ─ брат отключается.

И он прав. Я своими словами подтолкнула Альберта к краю бездны. Пусть лучше с ним поговорит Серафим. В этом вопросе торопиться нельзя, как и делать резких движений.

─ Беременная?! ─ мой выкрик разрезает тишину квартиры.

Я ожидала чего угодно, но не такой новости. Алевтина беременная, это подтвердил врач, к которому уже успели съездить… Но даже не это поражает меня. Она беременна от Димы… И это просто худший из вариантов!

Мой любезный папочка просто ангел со своими заскоками, в равнении с Красновым-страшим. Дима должен делать как, как решит отец и точка. Если конечно не хочет потерять золотые карты, а в будущем лишиться наследства.

А Дима не хочет… я уж знаю.

И знаю, что будет, когда Аля радостная прибежит к нему с этой новостью. Знаю, как засунет ей в руку парочку купюр и отправит в частную больничку, чтобы слухов не было, и чтобы отец не прознал.

И Валя это понимает, по взгляду вижу.

Но не Алевтина… Ей страшно, и при этом она радуется. Вау, как классно, как Дима будет рад. Черта лысого, он будет рад!

─ Так, давайте думать логически! ─ ноги не держат, и я сажусь на край дивана. ─ Скажу откровенно, рад он не будет.

Мои слова стирают с лица Алевтины улыбку.

─ А я уверена, что будет! ─ обиженно парирует.

Валя легким жестом руки показывает мне, что разговор бесполезный. Понимаю. Наверняка она уже пыталась вразумить сестру. Она встречается и практически живет у Фимы, и прекрасно понимает кто есть кто в нашем странном семействе.

─ Мне бы только чуть больше храбрости сказать ему… А вообще, даже если не будет рад, то мне плевать! ─ в голосе Али проскальзывает нотка истерики. ─ Я оставлю этого ребенка. Точка. Раз так получилось, то я обязана его оставить!

Кусаю губу, раздумывая, как лучше поступить.

У меня и у самой проблемы… Но это… Мои отношения с Альбертом кажутся цветочками в этой назревающей буре. И мне уже жалко Алевтину.

─ Я бы не стала на твоем месте портить себе жизнь. ─ хоть Валя и показала жестом, что уговоры бесполезны, но я решила не юлить. ─ Вот тебе сценарий. Дима не признает ребенка, точно не сейчас, когда на кону его светлое будущее. Без обид, Аля, ты классная девчонка, но твоя семья никак не приумножит капитал Красновых, а значит ты не выгодная партия.

─ Вот так да… ─ ее губы начали дрожать. ─ А я просто рожу и подам в суд, установлю его отцовство и взыщу алименты!

Валя стоит у окна и выглядит белее стены. Нам с ней по восемнадцать… даже мысли о ребенке вызывают ужас. У меня так точно. В низу живота болезненно ноет от одного представления, что я могу оказаться на месте Али.

─ Ничего ты с него не возьмешь. ─ тяжело вздыхаю. ─ Дима на полном содержании отца. И поверь мне, когда его отец узнает, то… он вполне способен на страшные вещи, о которых и думать не хочется.

Так и хочется крикнуть ей в лицо: «Дура, очнись!». Аля нормальная девчонка, но она из тех, кто думает, что обеспеченная жизнь на кончиках пальцев, стоит лишь сделать шаг в нужном направлении.

Как все у нее просто: забеременела - вошла в обеспеченную семью - больше ни в чем не нуждаешься. В реальности же ─ ее ждет ад.

─ Хотя, знаешь, они могут и признать ребенка. ─ глаз с нее не свожу. ─ Признать и отобрать.

Если она затянет с рассказом и срок будет большой, то такой вариант самый оптимальный в ее случае. От Али никто не станет откупаться и заваливать ее миллионами, только бы молчала. Она зря надеется на такой исход.

─ Вот зачем ты ее позвала?! ─ рявкает Аля на сестру. ─ Тебе лишь бы негативить, нормально все будет, я все решу! Дима меня не бросит! ─ ее голос полон уверенности.

И мне ее уже жаль. Правда, искренне жаль.

─ Я вообще одна хочу побыть. ─ поднимается и целенаправленно идет к двери. ─ Прогуляюсь во дворе, подумаю!