Я мгновенно проснулся, инстинктивно напрягая все мышцы и готовясь к любым неожиданностям. В темноте комнаты я увидел, как экран телефона светится ярким светом, и, не включая свет, потянулся к нему.

На экране высветилось сообщение от ее отца. Вполне ожидаемо.

Он взял паузу не потому, что собирался спустить мне мою наглость и принять ее. Он взял ее, чтобы подумать, как поступить со мной, как наказать за то, что я посягнул на его любимую и драгоценную дочь.

И я был готов к любому решению.

Я собственными руками открыл клетку с тигром, зашел в нее и полез ему в пасть.

«Сейчас же выйди на лестничную клетку. Один. Если не хочешь травмировать мою дочь».

Он не пытается меня запугать. Он просто прямолинеен. И он знает, что я молод, но не из пугливых.

Я начальник охранного агентства, которому он доверил своих детей, не сомневаясь в моих способностях. Он и сейчас не сомневается.

Я посмотрел на Юлю, мирно спящую рядом. Ее лицо было расслабленным, а губы чуть приоткрыты.

Она прекрасна.

Я аккуратно поднялся с кровати, стараясь не разбудить ее. Но она все же открыла глаза, и я обманул ее, убедив, что просто иду покурить.

И она поверила.

На несколько минут я вышел на балкон. Свежий воздух ударил в лицо. Убедившись, что Юля снова уснула, я тихо вернулся внутрь.

Она лежала с закрытыми глазами, и дыхание ее было ровным. Я чувствовал, как внутри поднимается волна нежности.

Я хотел бы остаться с ней, но понимал, что это невозможно.

Я открыл входную дверь, стараясь не издать ни звука. Как только сделал шаг на лестничную клетку, меня схватили сзади.

Крепкие руки скрутили мои запястья, и я оказался в ловушке. Не пытаясь сопротивляться, я услышал:

— Альберт. — произнес один из мужиков. Его голос был низким и уверенным, и он не был одним из моих людей. — Не пытайся сопротивляться. Это только усложнит твою ситуацию.

Я усмехнулся.

— Не бойтесь, парни. Я весь ваш.

Хватка ослабла. Я увидел в их глазах уважение. Они могли бы применить ко мне силу, но я чувствовал, что не хотят этого.

Мы спокойно спустились на улицу. Лунный свет осветил дорогу, и я увидел микроавтобус, стоящий у обочины.

Меня пригласили внутрь. Правда, место для меня было только на жестком полу.

Микроавтобус тронулся, а я прислонился к стене, размышляя, что скажу, хотя понимал, что вряд ли мне вообще дадут открыть рот.

Я никто на фоне Юли. Я не дам ей того, чего хочет Павел Владленович. Но это пока.

Он выбрал для нее Итана только из-за его семьи. Он не учел чувства своей дочери, думая, что делает для нее как можно лучше.

Но у меня есть то, чего нет у Итана и подобных ему. У меня есть стержень и любовь к его дочери. Я в жизни не обижу Юлю, себе шею сверну, но она будет счастлива.

Микроавтобус остановился минут через сорок. За это время никто не произнес ни слова.

Мужчины сидели напротив, молчаливые и собранные, будто сопровождали не пленника, а особо опасный груз.

Я не был связан, но прекрасно понимал: стоит мне сделать резкое движение — и на меня навалятся сразу трое.

Дверь открылась. В лицо ударил холодный ночной воздух.

Я выбрался наружу и огляделся. Мы находились на территории старого загородного комплекса Павла Владленовича.

Я бывал здесь раньше: проверял охрану, осматривал периметр, докладывал о слабых местах. Теперь меня привезли сюда как врага.

С руками за спиной меня завели в дом. Внутри пахло древесиной, дорогим алкоголем и холодным камнем.

Один из охранников открыл передо мной дверь кабинета.

Павел Владленович стоял у окна, заложив руки за спину. На нем был темный халат поверх рубашки. Лицо спокойное, почти безмятежное. Только по напряженной линии челюсти можно было понять, чего ему стоило сохранять этот вид.

Он не оборачивался сразу.

— Оставьте нас.

Мужчины вышли. Дверь закрылась, и мы остались вдвоем.

Несколько секунд я молчал. Не собирался облегчать ему задачу приветствиями и оправданиями. Он позвал меня, пусть первым и начинает.

— Ты понимаешь, где находишься? — наконец спросил он.

— Понимаю.

— И зачем тебя привезли?

— Тоже понимаю.

Он медленно повернулся ко мне. В его руках не было оружия, но оружие ему и не требовалось. Павел Владленович привык добиваться своего чужими руками, деньгами и страхом.

— Тогда объясни, почему я не должен сейчас приказать вывезти тебя за город и оставить там. Или скормить моим рыбам?

— Потому что вы не идиот.

В его глазах вспыхнул холод.

— Осторожнее.

— Я предельно осторожен. Если бы вы хотели просто избавиться от меня, я бы уже не стоял здесь. Вы хотите, чтобы я испугался и сам отказался от Юли. Только так у вас есть шанс обезопасить себя.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— А вы слишком мало думаете о ней.

Воздух в кабинете стал тяжелым.

Он подошел к столу, налил себе виски, но мне не предложил. Пальцы сжимали стакан так сильно, что белели костяшки.

— Ты работаешь на меня, Альберт. Я дал тебе доступ к своей семье, доверил безопасность детей, позволил находиться рядом с Юлей. А ты воспользовался этим доверием.

— Я защищал вашу дочь. И влюбился в нее. Это не преступление.

— Для тебя, возможно. Для меня это предательство.

— Предатель тот, кто заставляет ее выбирать между отцом и любимым мужчиной.

Стакан в его руке резко опустился на стол. Виски выплеснулось на полированную поверхность.

— Не смей говорить со мной таким тоном!

— Тогда не приводите меня сюда ночью, как преступника.

Он подошел ближе. Теперь между нами оставалось всего несколько шагов.

— Ты думаешь, твоя смелость что-то изменит? Думаешь, Юля будет счастлива, если из-за тебя потеряет семью, положение, привычную жизнь?

Я ненавижу его. Просто ненавижу. Но ненависть — роскошь, которой он не достоин.

Я резко встаю с кровати и едва не падаю, запутавшись в одеяле. В висках стучит, ноги дрожат, но я заставляю себя двигаться. Натягиваю первые попавшиеся джинсы, свитер и кожаную куртку. Волосы собираю в хвост, даже не глядя в зеркало.

Телефон снова оказывается в руке. Я набираю отца. Он отвечает на третьем гудке.

— Да, дочь?

Спокойный. Слишком спокойный.

Я закрываю глаза.

— Где он?

— Кто?

— Не заставляй меня произносить его имя, отец.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Альберт. Где он?

На том конце повисает пауза. Короткая, но достаточная. Он знает.

— Доченька…

— Где мой мужчина?! — ору я в трубку.

— Тебе стоит успокоиться.

— Ты пришел ко мне ночью и забрал человека из моей квартиры.

— Я забрал сотрудника, который нарушил условия контракта.

— Он не сотрудник!

Я кричу так громко, что голос срывается. Отец молчит, а потом произносит:

— Пока ты живешь под моей защитой, ты будешь соблюдать мои правила.

— А если не буду?

— Тогда ты узнаешь, насколько неприятными могут быть последствия непослушания.

Я сжимаю телефон до боли в пальцах.

— Если с Альбертом что-нибудь случится…

— С ним ничего не случится. Если он будет вести себя разумно.

— Что значит «разумно»?

— Он должен отказаться от тебя.

Я смеюсь. Звук получается хриплым и почти безумным.

— И ты думаешь, что можешь заставить его?

— Могу.

— Нет, отец. Ты можешь заставить его молчать, запереть, избить, лишить денег, документов и возможности связаться со мной. Но заставить его отказаться от меня - нет.

— Не испытывай моего терпения.

— Ты сам его испытываешь.

Я сбрасываю вызов и смотрю на экран.

Еще секунду назад я боялась, что отец причинит Альберту серьезный вред. Теперь страх превращается в нечто иное... в холодную, ясную решимость.

Папа хочет войны? Хорошо. Я устрою ему войну.