Но одна я не справлюсь. Отец слишком силен, слишком осторожен и слишком привык, что все вокруг либо подчиняются, либо исчезают с его дороги.

Значит, мне нужен человек, который знает его слабости.

Серафим.

Я набираю его номер. Он отвечает почти сразу.

— Надеюсь, это важно. — сонно говорит брат с нотками раздражения.

— Фима, он забрал Альберта.

Тишина.

— Кто?

— Отец.

— Откуда ты знаешь?

— Альберт исчез ночью. Отец только что подтвердил, что он у него.

— Подтвердил?

Я слышу, как он втягивает носом воздух.

— Сказал, что Альберт должен отказаться от меня.

Я слышу, как брат тяжело выдыхает.

— Где ты?

— Еду к тебе.

— Малышка, — слышу, как его голос становится мягче. — просыпайся, к нам едут гости.

Мне ясно, что Валя с ним, и это к лучшему

— Давай, ждем.

Брат отключается.

Я вызываю такси и спускаюсь на улицу. Машина Альберта стоит недалеко от подъезда — нетронутая. Его забрали, а машину оставили.

И тут у меня вспыхивает идея. Безрассудная, но в моей ситуации она может спасти.

Альберт не идиот. Он умный и по-своему хитрый, хоть и кажется простым и добрым парнем. А еще он понимал, что такая ситуация может случиться.

Что, если он готовился? Чисто теоретически.

Я разворачиваюсь и бегу обратно в подъезд, в свою квартиру, за ключами от его машины. Такси уже подъехало и ждало меня у подъезда, но я пробежала мимо него к машине Альберта.

Не знаю, что искать, но перерываю его машину в поисках хоть чего-то, что может мне помочь.

— Ты же должен был что-то придумать! Ну пожалуйста!

Облом. В машине нет ничего.

— Черт! — я бью по сиденью.

Оставались еще квартира, дом и офис. Но на поиски могло уйти много времени, а если я ничего не найду, то потрачу драгоценное время впустую.

Все же мне придется ехать к брату.

Таксист не возмущался, еще бы, за время ожидания успела набежать приличная сумма.

Всю дорогу я думала, как поступить, как ударить отца больнее. Но в голову ничего не лезло. Ничего особенно жестокого.

У него в руках власть, а у меня пока только злость.

К дому Серафима мы приехали быстро. Я поднялась на этаж и зажала звонок, пока дверь не открылась.

— Валя!

Дверь открыла подруга.

— Прости, что мешаю вашему отдыху, но нам всем придется напрячь мозги! — я скидываю обувь и иду в гостиную. — Где Фима?

— В душе. — подруга идет следом. — Не волнуйся, мы обязательно что-нибудь придумаем!

Я сажусь на диван. Неаккуратно. Роняю тело, как мешок с цементом. Поджимаю колени и обхватываю их руками.

Валя приносит плед и накрывает меня, как ребенка.

Секунду мне хочется рассмеяться. Не смешно. Но тело выбирает абсурдные реакции, когда разум уже на пределе.

— Ты ела? — спрашивает подруга.

— Нет.

— Сделаю бутерброды.

Она уходит на кухню. Я слышу, как дребезжит посуда, как включается кран. Обычные звуки. Живые. Те, которых не слышит человек, запертый в чужом доме.

Тридцать секунд тишины.

Потом вода в душе обрывается.

Шаги. Босые, гулкие по паркету.

Серафим появляется в дверном проеме. Мокрые волосы прилипли ко лбу. На нем одни шорты, на плече — полотенце. Грудь вздымается от усилий, которые он прилагает, чтобы успокоиться, забрать ярость обратно и спрятать ее.

Он смотрит на меня. Видит. Все видит.

Сбитое дыхание под пледом. Пальцы, которые не могут разжаться. Потертую кожу на костяшках... след от ударов по сиденью чужой машины.

— Юль.

— Фима.

Брат по характеру слишком похож на отца. Но именно из-за этого я сейчас здесь. Он может предвидеть следующий ход, может сказать, куда ударить больнее.

И он, как и Альберт, знал, что мы рано или поздно придем к такой ситуации.

— Помоги наказать отца и вытащить Альберта. И я тебя больше никогда ни о чем не попрошу! Молю! Я без тебя не справлюсь! — я готова заплакать.

Павел Владленович

Дочь мою захотел. Ублюдок. Пусть радуется, что я ему яйца не отстрелил, не зажарил и жрать не заставил. Времена сейчас не те, и я стал старше и сентиментальнее — это его и спасает.

Я считал Альберта отличным парнем. Он профессионал своего дела. Я не зря обратился к нему, когда озадачился безопасностью моих детей. И если бы он не полез к моей дочери, мы продолжали бы наше плотное сотрудничество.

Это ведь я своими рекомендациями раскрутил его дело, дал ему больше работы, принес ему прибыль. И вот как он меня отблагодарил.

Я плеснул себе еще виски. Алкоголь давно перестал брать меня, но разогревал кровь. Однако, каким бы злым я сейчас ни был, я понимал: Бубнову не нужно мое состояние. Он, наверное, один из немногих, кому вообще плевать на мои деньги.

Ему нужно нечто более ценное — моя дочь.

Моя маленькая, крохотная девочка, которая совсем недавно сидела у меня на коленях и просила кукольный дом, которая обнимала меня за шею и шептала на ухо, как сильно любит меня и ждет каждого моего приезда.

Моя принцесса, ради которой я готов весь мир поставить на колени.

Моя своенравная кроха, которая так на меня похожа.

Я помню, как вел ее в первый класс, помню, как она хвасталась мне своими платьями. Даже помню, как она в первый раз хлопнула дверью перед моим носом.

И как я могу отдать ее Альберту? Что он ей даст? Нищету? Он не сможет баловать ее, не сможет покупать все, что она захочет. Не сможет!

А дочь слишком гордая, чтобы просить у меня помощи.

Ничего. Я и не такие вопросы решал. Пока строил свою империю, успел поплавать в таком дерьме, которым многие захлебнулись. И этот вопрос решу.

Хотя дети у меня… прекрасные. Каждый уникален по-своему. Но люблю я их одинаково сильно.

— Входи! — грозно реагирую я на стук.

В кабинет вошел мой подчиненный.

— Наш гость просит встречи. — сообщил он с напряжением в голосе.

Мои люди уважали Бубнова, и уважения он действительно заслужил.

— Одумался. — усмехнулся я. — Веди. Умойте его только для начала.

Он быстро сдался. Я был уверен, что Альберт без труда просидит несколько недель и выдержит все мои физические нравоучения. Он крепкий парень.

Через десять минут двери в кабинет снова открылись, и я увидел его. Разбитые бровь и губа, гематома на шее, уходящая под футболку, и наверняка еще с парочку таких будет на теле. Мои парни умеют «учить» по моему приказу.

Но на его губах — наглая улыбка.

— Ну, чем порадуешь? — я рукой приглашаю его сесть, но он игнорирует жест.

— Я предлагаю сделку. — уверенно заявляет он.

И моя бровь дергается.

— А ты наглее, чем я думал.

Альберт на секунду опускает голову и усмехается, а в следующий миг легким движением достает из-под футболки пистолет.

— Зря отказались от моих парней. Ваши невнимательны. — с этими словами он снимает пистолет с предохранителя.

Но такому сопляку меня не напугать. Я даже не дернулся. Я выходец из девяностых. В меня столько раз целились и стреляли, что ему и не снилось.

Я отпил из своего бокала, не изменившись в лице.

— Я тебя на куски порву и скормлю рыбам. — спокойно проговорил я.

Альберт поджимает губы и подходит к моему столу. На выдохе кладет пистолет на стол рукоятью ко мне, дулом к себе.

— Он для вас. Гарантия моих слов - моя жизнь.

— Не одумался?

— Я и так отниму твою жизнь, если мне будет надо.

— С последствиями.

— Я предлагаю свою жизнь без них взамен на нашу сделку.

Он делает несколько шагов назад и садится в кресло у стола с шахматами.

— Я не откажусь от вашей дочери. Я люблю Юлю.

Я поднял пистолет. Тяжелый. Давно не держал оружие.

— У тебя две минуты, чтобы убедить меня не стрелять. И я не промахнусь.

— Я не достоин вашей дочери. Знаю. Она заслуживает большего и лучшего. Знаю. Но и я не безнадежен. Это знаете вы. Сейчас у меня есть приличная, но небольшая для вас сумма на счету, квартира и дом. Есть машины. Бизнес.