— Нет, — хриплю я, двигаясь навстречу его руке. — Никогда…

— А сейчас будешь.

Он разворачивает меня лицом к зеркалу. Я вижу своё отражение — раскрасневшееся лицо, полуоткрытый рот, распущенные волосы. Он стоит позади, и я чувствую, как он расстёгивает брюки, как вытаскивает свой член…

Я чувствую его твёрдость, упирающуюся в мои ягодицы. Он приподнимает меня за талию, заставляет наклониться, упираться руками в зеркало. Я вижу в отражении, как он отодвигает трусики в сторону, как приставляет головку ко мне…

— Смотри, — приказывает он. — Смотри, как я тебя беру.

Он входит в меня одним плавным, глубоким толчком. Я открываю рот в беззвучном крике, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Это больно и сладко одновременно, это слишком много, это…

Я просыпаюсь в четыре утра.

Сердце колотится. Одеяло сбито в ком. Кожа горит, будто у меня температура.

В квартире тихо. Лика ещё на смене.

Я лежу, глядя в потолок, и хочу провалиться сквозь землю.

Это же просто сон.

Просто дурацкий сон.

Но стоит закрыть глаза, как я снова чувствую его дыхание на шее.

Больше я этой ночью не сплю.

Утром я похожа на зомби.

Два слоя консилера, три чашки кофе, и всё равно глаза как у панды.

В восемь пятьдесят девять открываются двери лифта.

Я вскакиваю, чтобы поздороваться, и задеваю локтем стакан с кофе.

Горячий латте выплёскивается прямо на мою белую блузку.

— Ай! — я отскакиваю, хватаюсь за мокрую ткань.

Громов останавливается.

Впервые за три недели он останавливается у моей стойки.

Смотрит на коричневое пятно, расплывающееся у меня на груди.

Шёлк намок и прилип к коже.

И становится почти прозрачным.

Я вижу, как темнеют его глаза. Как на секунду напрягается челюсть.

А потом он молча достаёт из нагрудного кармана платок. Белоснежный, с вышитыми инициалами. И протягивает мне.

— Идите переоденьтесь, — говорит он. Голос ниже, чем обычно. — В таком виде гостей не встречают.

И уходит к себе в кабинет.

Я стою с его платком в руках.

Он пахнет кедром.

Я его не верну.

Глава 5. Новое назначение

Глава 5. Новое назначение

Через месяц секретарша Громова, Оксана, уходит в декрет.

Весь офис провожает её с тортом и шариками.

Я режу торт и думаю о том, что теперь у него за стеной будет сидеть кто-то новый. Какая-нибудь длинноногая блондинка с идеальным английским и дипломом МГИМО.

И он будет смотреть на неё так, как смотрел на меня в тот день с кофе.

От этой мысли торт становится поперёк горла.

— Дина, — Инна Павловна появляется у меня за спиной. — Зайдите к Сергею Андреевичу.

Нож замирает в моей руке.

— Я? Зачем?

— Он вызывает. Идите.

— А торт?

— Торт подождёт. Сергей Андреевич — нет.

Кабинет у него огромный.

Панорамные окна от пола до потолка. За ними весь город как на ладони. Длинный стол из тёмного дерева. Кожаное кресло. Минимум вещей. Никаких фотографий.

Он сидит за столом и читает какие-то бумаги.

Не поднимает головы, когда я вхожу.

Я стою у двери и жду.

Минуту. Две.

Сердце стучит так громко, что, кажется, он должен слышать.

— Садитесь, Дина, — наконец произносит он.

Он знает моё имя.

Я сажусь на краешек стула напротив.

Он откладывает бумаги. Откидывается в кресле. И смотрит на меня. Этим своим медленным, изучающим взглядом.

— Оксана уходит, — говорит он. — Мне нужна секретарша.

— Да, я знаю. Инна Павловна уже подбирает кандидаток…

— Я уже подобрал.

Он делает паузу.

— С понедельника вы работаете у меня.

Я моргаю.

Раз. Другой.

— Я?

— Вы.

— Но… у меня нет опыта. Я на ресепшене всего месяц. Я не знаю английский. То есть знаю, но на школьном уровне. Я…

— Вы варите лучший кофе на этаже, — перебивает он. — Партнёры спрашивают, кто его готовит. Вы помните всех по имени. Вы ни разу не опоздали. И вы не боитесь Инну Павловну. Её боятся все.

— Я боюсь, — признаюсь я.

— Но не показываете.

Уголок его губ едва заметно дёргается.

Это что, была улыбка?

У Громова?

— Правила простые, — продолжает он уже серьёзно. — Рабочий день начинается в девять. Для вас в восемь сорок пять. Кофе чёрный, без сахара, ровно в девять ноль-ноль на моём столе. Звонки фильтруете. Личный телефон в рабочее время не трогаете. Вопросы?

— А если я не справлюсь?

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— Справитесь, — говорит он тихо. — Я редко ошибаюсь в людях, Дина.

Я выхожу из кабинета и прислоняюсь спиной к двери.

Ноги не держат.

Я буду сидеть за его стеной.

Каждый день.

Весь день.

Господи, помоги мне.

— Я же говорила! — визжит Лика и прыгает по дивану. — Я же говорила! Блузка работает!

— Он сказал, это из-за кофе.

— Ага, конечно. Из-за кофе, — Лика падает рядом и хитро щурится. — Динка. Мужик, у которого сто сотрудников, сам лично выбирает себе секретаршу с ресепшена. Без опыта. Без английского. Ты правда думаешь, что дело в кофе?

Я молчу.

Я не знаю, что думать.

Но этой ночью мне снова снятся серые глаза.

Работать с ним тяжело.

Громов требовательный. Резкий. Не терпит ошибок.

Если я приношу договор с опечаткой, он молча возвращает его мне, обведя ошибку красной ручкой.

Если я соединяю не того человека, он смотрит на меня так, что хочется спрятаться под стол.

— Дина, я просил не соединять меня с Кравцовым.

— Он сказал, что это срочно!

— У Кравцова всё срочно. Он третий год пытается продать мне камеры видеонаблюдения, которые не видят дальше собственного носа.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Запомните.

Я злюсь.

Иногда до слёз.

Прихожу домой и жалуюсь Лике, что мой босс бесчувственный робот, который никогда не улыбается и считает меня идиоткой.

А потом вспоминаю, как он наклоняет голову, когда внимательно слушает. Как закатывает рукава, когда устаёт. Как трёт переносицу пальцами поздно вечером, думая, что его никто не видит.

И злость куда-то уходит.

А вместо неё приходит что-то другое.

Горячее. Тягучее.

Опасное.

Глава 6. Искры

Глава 6. Искры

— Дина, зайдите.

Его голос в селекторе звучит глухо. Я беру блокнот и иду в кабинет.

Он сидит за столом и хмурится, глядя в монитор.

— Этот отчёт вы готовили?

— Я.

— Подойдите.

Я обхожу стол и встаю рядом с его креслом. Так близко я к нему ещё никогда не стояла.

Он указывает на экран.

— Здесь цифры не сходятся. Видите?

Я наклоняюсь, чтобы лучше разглядеть.

Волосы соскальзывают с плеча. Касаются его руки.

Он замирает.

Я тоже.

Секунда. Две.

Я чувствую тепло его тела. Его запах. Вижу, как медленно поднимается и опускается его грудь под белой рубашкой.

— Вот здесь, — говорит он. Голос становится хриплым. — Третья строка.

Он поворачивает голову.

Наши лица оказываются совсем рядом. Я вижу тёмные крапинки в серых глазах. Вижу, как его взгляд опускается на мои губы.

И задерживается там.

— Я… исправлю, — шепчу я.

— Исправьте, — отвечает он так же тихо.

Никто из нас не двигается.

А потом звонит его телефон.

Громов резко откидывается на спинку кресла.

— Свободны, — бросает он и берёт трубку.

Я вылетаю из кабинета.

Сажусь за свой стол и прижимаю ладони к горящим щекам.

Мне не показалось.

Мне точно не показалось.

С этого дня что-то меняется.

Он всё такой же строгий. Всё так же обводит мои ошибки красной ручкой.