Я смеюсь ему в губы.

Ладно. Я проиграла. Опять.

Он подхватывает меня, будто я ничего не вешу, и в два шага оказывается у стола. Усаживает меня на край. Бумаги шуршат подо мной, ручка со стуком падает на пол.

— Сергей Андреевич, это уже третий раз за неделю, — говорю я, обвивая его шею руками. — Вам не кажется, что вы злоупотребляете служебным положением?

— Кажется, — соглашается он и встаёт между моих колен. — И собираюсь злоупотреблять дальше.

Тамара Ивановна, наверное, уже догадывается, почему «срочные вопросы по договорам» у нас возникают так часто. Но молчит. Золотая женщина.

Его пальцы находят пуговицы на моей блузке. Первая. Вторая.

Ткань расходится, и прохладный воздух щекочет мою кожу. Но вместо поцелуев он начинает кусать меня. Сначала ключицу, потом плечо, оставляя красные метки.

Я вцепляюсь пальцами в край стола. Дерево холодное под ладонями. А его рука горячая, скользит внутрь распахнутой блузки, находит грудь, сжимает её через тонкое кружево.

— Ты уже вся дрожишь, — шепчет он мне в шею. — Ты всегда такая. С первого дня. Готовая ко мне.

Его пальцы теребят сосок через кружево, и я выгибаюсь, забывая дышать. Он прижимается ко мне всем телом, и я чувствую его твёрдость через брюки, упирающуюся в мой живот.

— Сергей… — выдыхаю я.

— Тише, — он снова кусает мою шею, выше, ближе к уху. — Я хочу тебя здесь. Сейчас. На этом столе.

Его рука скользит ниже, к талии, и пальцы уверенно проскальзывают под край юбки. Он знает моё тело лучше, чем я сама — не останавливается на полпути, а сразу находит то самое местечко, кружит там пальцами, заставляя меня вздрогнуть и развести ноги шире, привычно подстраиваясь под его ритм.

— Ты хочешь, чтобы я вошёл? — шепчет он мне в губы. — Скажи. Я хочу слышать.

— Да, — выдыхаю я, выгибаясь к его руке. — Прошу. Войди в меня.

Он снова сжимает мою грудь другой рукой, и мы смотрим друг на друга, тяжело дыша. Его пальцы замирают у края кружева, готовые сорвать с меня последнее препятствие, готовые проникнуть внутрь…

И в этот момент дверь кабинета с грохотом распахивается.

Я взвизгиваю и прячусь за плечо Сергея, прижимая к груди края расстёгнутой блузки.

Замок.

Он же закрыл замок!

— Громов! — гремит с порога мужской голос. — Ты мне объясни, какого чёрта… О. Чёрт.

На пороге стоит высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Спортивная фигура, загар, тёмные волосы, улыбка как с обложки журнала. Правда, сейчас он не улыбается.

А из-за его спины выглядывает красная как рак Тамара Ивановна с запасным ключом в руке.

— Сергей Андреевич, простите! Он сказал, что у вас пожар!

Тимур Фролов.

Друг Сергея ещё с армии. Владелец нескольких ночных клубов, которые охраняет агентство Громова.

Я видела его только однажды, на новогоднем корпоративе. Вокруг него весь вечер кружили девушки: ведущая вечера, певица из кавер-группы, две официантки, чья-то младшая сестра и даже наша Светочка из отдела. Он улыбался каждой и каждой говорил комплимент. Будто не торопясь выбирал. А под конец вечера уехал с певицей.

«Обычный вечер Тимура», — сказал тогда Сергей.

Он смотрит на нас. На меня, на стол, на разлетевшиеся бумаги.

И даже не думает уходить.

— Тимур, — очень спокойно произносит Сергей, не оборачиваясь. — Выйди.

Тамара Ивановна тут же исчезает, плотно прикрыв за собой дверь. Тимур — нет.

— Пять минут, — Тимур проходит в кабинет и падает в кресло для посетителей. — Мне нужно пять минут, и я исчезну. Можете продолжать потом.

— Тимур.

— Серьёзно, Серый. Мне нужен совет. Как законно уволить человека, который вылил тебе на голову коктейль?

— Кто вылил? — спрашиваю я из-за плеча Сергея, торопливо одёргивая юбку и застёгивая пуговицы.

Тимур проводит ладонью по идеальной причёске.

— В «Орхидее», моём новом клубе, работает одна танцовщица. Чёрные волосы до пояса, язык как бритва.

Я замираю.

«Орхидея».

Клуб, где танцует Лика.

— Я купил «Орхидею» месяц назад, — продолжает Тимур. — Старую охрану разогнал, поставил твоих ребят, Серый. А вчера эта танцовщица опаздывала на свой номер и пошла не через служебный вход, а через главный, для гостей. Мимо очереди и мимо рамки. Ребята её, понятно, остановили. А она заявила, что старая охрана её всегда пропускала, а они «шкафы без мозгов».

— И что, ребята тебе нажаловались? — спрашивает Сергей.

— Доложили, конечно. Я пошёл её искать и нашёл у бара. Видимо, после номера зашла к бармену за водой. Ну и сделал ей замечание. Вежливо.

— Вежливо? — уточняет Сергей.

— Почти вежливо. Знаешь, что она сделала?

— Что?

— Сначала решила, что я новый управляющий. Посоветовала мне не лезть к артистам, а идти пересчитывать салфетки. А когда я не отстал, взяла с барной стойки чей-то коктейль и вылила мне на голову. Голубой. С зонтиком, — Тимур мрачно смотрит в потолок. — А напоследок назвала меня самовлюблённым павлином в дорогом пиджаке. При барменах, охране и полном зале гостей. Бармены до сих пор не могут смотреть на меня без смеха.

— С зонтиком? — Сергей даже не пытается спрятать усмешку. — Надеюсь, зонтик ты сохранил. На память о первом знакомстве с персоналом.

— Очень смешно, Серый.

— Подождите, — не выдерживаю я. — Она что, не знала, что вы владелец?

— Я ещё ни с кем из персонала не знакомился. А представиться ей не успел, — Тимур мрачнеет ещё сильнее. — Был занят. С меня капал коктейль.

Я закрываю рот ладонью.

Но смех всё равно прорывается.

Тимур медленно переводит на меня тяжёлый взгляд.

— Смешно?

Я молчу, но в голове всё уже складывается.

Чёрные волосы до пояса. Язык как бритва. «Шкафы без мозгов». «Идите пересчитывать салфетки».

Брюнеток в «Орхидее» может быть сколько угодно. Но вылить коктейль на голову человеку, который всего лишь сделал ей замечание, и обозвать его павлином при полном зале способна только одна.

Я знаю этот стиль. Слишком хорошо знаю.

— Простите, — выдыхаю я. — Её случайно не Лика зовут?

Тишина.

— Ты её знаешь? — спрашивает Тимур очень нехорошим голосом.

— Это моя лучшая подруга.

Тимур смотрит на меня. Потом на Сергея. Потом снова на меня.

— Отлично, — говорит он и встаёт. — Просто отлично. Тогда передай своей подруге, что завтра вечером я буду в «Орхидее» лично. И если она ещё раз пройдёт мимо охраны…

— То ты её уволишь? — с интересом спрашивает Сергей.

Тимур останавливается в дверях.

Молчит секунду.

А потом на его губах появляется та самая улыбка. Я видела её на корпоративе: ленивая, довольная, чуть хищная. С такой улыбкой он выбирал, с кем уехать.

— Нет, — медленно говорит он. — Уволить — это слишком просто.

И выходит, громко хлопнув дверью.

Из приёмной доносится возмущённый голос Тамары Ивановны: «Молодой человек, здесь вам не ночной клуб!»

Мы с Сергеем смотрим друг на друга.

— Он её не уволит, — говорю я. — Ты видел, как он улыбнулся?

— Видел, — Сергей качает головой. — Я эту улыбку двенадцать лет знаю. Если Тимур так улыбается, значит, он уже что-то задумал.

— Бедная Лика.

— Бедный Тимур, — Сергей возвращается к моей блузке. — Ставлю на Лику.

— Серёжа! Мне надо срочно ей позвонить!

— Позвонишь, — он аккуратно расстёгивает пуговицу, которую я только что застегнула. — Через полчаса.

— Через час, — поправляю я и тянусь к его губам.

И только тут вспоминаю про совещание в одиннадцать.

И про красные метки у меня на шее и ключице.

Кажется, туда придётся идти в блузке, застёгнутой до самого горла.

А ещё думаю о том, что Тимур Фролов даже не представляет, во что ввязался.

Потому что Лика никогда не проигрывает.

Никогда.

Конец