Мне восемнадцать ровно шесть часов.

Торт никто не покупал. Свечи никто не зажигал.

Зато у порога стоит моя спортивная сумка. Та самая, с которой я когда-то ездила в лагерь.

— Дина, сядь, — говорит мама.

Она сидит на кухне, сложив руки на клеёнке. Отец стоит у окна. Спиной ко мне.

Я сажусь. В животе холодеет.

— Ты теперь взрослая, — продолжает мама ровным голосом. Таким говорят в поликлинике: «Следующий». — Мы с отцом свой долг выполнили. Вырастили, выучили, одели.

— И? — спрашиваю я.

— И дальше сама.

Я смотрю на сумку. Потом на маму.

— В смысле… сегодня?

— Документы там. Немного денег на первое время, — отец наконец поворачивается. — Ты же поступила в университет. Вот и учись. Работай. Как все.

Как все.

Я на заочном, потому что на бюджет очный не хватило двух баллов. Всего двух.

Хочется закричать. Хочется разбить эту дурацкую сахарницу с петушком, которая стоит на столе всю мою жизнь.

Но я просто встаю.

Беру сумку.

И ухожу.

Никто меня не останавливает.

Первую ночь я провожу на вокзале.

Вторую — у одноклассницы, чья мама смотрит на меня так, будто я принесла в дом тараканов.

На третий день я устраиваюсь официанткой в кафе «Корица» у метро. Хозяин, пожилой армянин Ашот, оглядывает меня с ног до головы и цокает языком.

— Улыбаться умеешь?

— Умею.

— Покажи.

Я показываю.

— Плохо. Но ноги красивые. Выходи завтра.

Так начинается моя взрослая жизнь.

С подносов, с жирных пятен на фартуке и с чаевых мелочью.

Её я замечаю на пятый день.

Она сидит за угловым столиком, закинув ногу на ногу. Чёрные волосы до пояса, губы цвета спелой вишни, на плечах чужая мужская куртка.

— Капучино. На кокосовом, — бросает она, не поднимая глаз от телефона.

Приношу.

Она делает глоток, морщится и наконец смотрит на меня.

— Ты что туда положила? Слёзы?

— Кокосовое молоко, — теряюсь я. — Как вы просили.

— Да я не про кофе, — она кивает на моё лицо. — Ты ревела. Глаза красные.

Я молчу.

Я правда ревела. В подсобке, между коробками с салфетками. Потому что ночевать мне сегодня негде.

— Садись, — говорит незнакомка.

— Мне нельзя. Я на смене.

— Ашот! — кричит она через весь зал. — Твоя новенькая пять минут посидит со мной, я тебе потом станцую на день рождения!

Из-за стойки доносится смех и что-то по-армянски.

— Он разрешил, — уверенно сообщает она. — Садись. Я Лика.

— Дина.

— Рассказывай, Дина.

И я рассказываю.

Про сумку у порога. Про «дальше сама». Про вокзал.

Лика слушает, не перебивая. Только иногда крутит на пальце массивное серебряное кольцо.

— Понятно, — наконец произносит она. — У меня однушка на Садовой. Хозяйка дерёт как за трёшку. Половина твоя, если хочешь.

— Ты же меня не знаешь.

— Знаю. Ты честная. У тебя это на лице написано огромными буквами, — Лика допивает кофе и встаёт. — Работаю в клубе «Орхидея». Танцовщицей. Сразу говорю, чтобы ты потом в обморок не падала.

— Я не упаду.

— Посмотрим, — она подмигивает и кладёт на стол ключи. — Садовая, семнадцать, квартира сорок. Я вернусь под утро. Не ешь мой йогурт.

Она уходит, оставляя за собой шлейф сладких духов.

А я сижу и смотрю на ключи.

Впервые за пять дней мне хочется улыбаться по-настоящему.

Глава 2. Советы Лики

Глава 2. Советы Лики

Квартира у Лики крошечная.

Диван, раскладушка, кухня, где вдвоём можно развернуться, только если одна сядет на подоконник.

Но это первое место за долгое время, где мне не страшно.

— Нет, ты посмотри на себя! — Лика стоит за моей спиной перед зеркалом в прихожей и держит меня за плечи.

Час ночи. Она только вернулась со смены, в блёстках, пахнет сигаретами и чужим парфюмом. Я только вернулась со своей — пахну картошкой фри.

— Смотрю, — вздыхаю я.

— Нет, не смотришь. Глаза как у оленёнка. Губы, за которые бабы в салонах отдают по тридцать тысяч. Талия. Грудь своя, настоящая, — она бесцеремонно тыкает пальцем. — И ты с этим всем разносишь пережаренные сырники?

— Мне нравится Ашот.

— Ашоту шестьдесят два, и у него внуки. Тебе нужен другой уровень, Динка.

— Какой?

Лика закатывает глаза так, будто я спросила, сколько будет дважды два.

— Секретарша. В приличной конторе. У какого-нибудь богатого, красивого, одинокого, — она загибает пальцы. — Который будет смотреть на тебя из-за своего огромного стола и думать совсем не о квартальном отчёте.

Щёки у меня вспыхивают.

— Лика!

— Что «Лика»? Я жизнь знаю. Нормальный мужик с деньгами — это не стыдно. Стыдно в двадцать пять лет считать мелочь на проезд.

Я отворачиваюсь от зеркала.

— Я не такая.

— Какая «не такая»?

— Ну… Которая ищет себе любовника с деньгами.

Лика смеётся. Громко, от души, запрокинув голову.

— Малыш, ты его и не ищи. Просто окажись рядом. Остальное он сделает сам.

Я иду на кухню и ставлю чайник, чтобы она не видела моего лица.

Потому что где-то в глубине души…

В самой-самой глубине, куда я сама боюсь заглядывать…

Я этого хочу.

Не денег даже.

А чтобы кто-то сильный посмотрел на меня так, будто я — единственное, что ему нужно.

Через неделю Лика садится за мой старенький ноутбук.

Единственное ценное, что я забрала из дома. Он гудит, как пылесос, греется, как утюг, и у него не работает буква «ё».

— Он вообще живой? — Лика с подозрением стучит по крышке.

— Живой. Только не открывай больше трёх вкладок, он обидится.

— Резюме, — объявляет она. — Будем делать из тебя бизнес-леди.

— У меня опыта ноль.

— Пишем: «Опыт работы с клиентами в сфере гостеприимства». Звучит?

— Звучит, как будто я работала в пятизвёздочном отеле.

— Вот и отлично. Дальше. «Стрессоустойчивость, внимательность, грамотная речь». Ты у меня грамотная?

— Я у тебя отличница была.

— Пишем: «отличница». Нет, стоп, не пишем. Пишем «высокая обучаемость».

К трём часам ночи резюме готово.

Лика отправляет его в двадцать компаний разом, выбирая только те, где в вакансии есть слова «офис в центре» и «дружный коллектив».

— Дружный коллектив — это значит, что зарплата маленькая, — говорю я.

— Дружный коллектив — это значит, что ты там будешь самой красивой, — отвечает она и захлопывает ноутбук. — Спать. Завтра идём за блузкой.

Блузку Лика выбирает сама.

Белая, шёлковая, чуть прозрачная на свет. С маленькими перламутровыми пуговицами.

К ней узкая чёрная юбка до колена. И туфли на шпильке, в которых я иду, как новорождённый жираф.

— Я в этом упаду, — жалуюсь я в примерочной.

— Не упадёшь. А если упадёшь — то в правильные руки, — Лика поправляет мне воротник и расстёгивает одну пуговицу. — Вот. Строго, но с намёком.

— С каким намёком?

— С таким, что под этой блузкой есть что-то интересное.

Я застёгиваю пуговицу обратно.

Лика расстёгивает.

Я вздыхаю и оставляю как есть.

Через два дня мне перезванивают из компании «Громов Секьюрити».

Приглашают на собеседование.

Глава 3. Собеседование

Глава 3. Собеседование

Бизнес-центр похож на огромный кусок льда.

Стекло, металл, зеркальные двери. Охранник на входе смотрит на мой паспорт дольше, чем нужно.

Двадцать третий этаж.

Я поднимаюсь в лифте и повторяю про себя: «Стрессоустойчивость. Высокая обучаемость. Не падать».