Ухожу с уверенностью, что уже завтра все не будет как прежде…

Глава 12

Осмотр, процедуры, беседа с анестезиологом о вредных привычках и хронических заболеваниях и прочее следует один за другим.

Вскоре я остаюсь в палате одна.

Он даже не позвонил мне.

Началась его свобода. На неделю. Не меньше. Еще могут быть осложнения, из-за которых мне придется задержаться. Все может быть…

Ближе к вечеру мне вкалывают успокоительное и как-то становится морально легче.

Но от этого я не перестаю думать о Глебе и его поведении.

Скоро нужно будет ложиться спать, чтобы пораньше встать на сдачу анализов, а телефон до сих пор молчит.

Ему просто удобно считать, что я обиделась, что меня лучше сейчас не трогать. Позвони я ему сейчас, то он так бы и сказал.

Уверена, он сейчас у них.

Может даже домой их к нам привел.

Что-то мне кажется, что он на такое способен. Для него все в порядке вещей.

Он же все оправдывает любовью к сыну, которого совсем не знает. А чувства к Олесе он просто отрицает. Не хочет признавать, что они есть.

Я сама могла бы все отрицать и уверять себя в том, что все хорошо, но я не стану. Потом только больнее будет.

Меня будят к шести утра. Я сдаю анализы, потом еще один укольчик делают для спокойствия, а уже к десяти меня забирают в операционное отделение.

Я смотрю на белый потолок, пока меня везут, но у меня нет страха. Его нет совершенно. Есть страх за другое…

Он так и не позвонил мне.

Меня будто нет.

Непосредственно на операционном столе мне задают несколько вопросов, а потом следует несколько вдохов, и я ухожу в самый сладкий сон…

Просыпаюсь на этом же месте в тот момент, когда меня перемещают на каталку.

Я пришла в себя, но только частично. Мои губы что-то шепчут, но я не слышу своих слов. Какой-то бред несу…

Уже в своей палате я чувствую, что вот-вот отключусь.

Но кое-что от врача я только что услышала четко. Это то, что операция прошла успешно.

И я засыпаю…

Не знаю насколько я вырубилась, но чувствую себя, мягко говоря, не очень. Боль и слабость. Но мне говорили, что так будет некоторое время после операции. Это мне еще точно что-то вкололи. Я могу вызвать врача, но вместо этого я выбираю сразу взять телефон с тумбочки, который приготовила заранее.

С трудом дотягиваюсь до него. Слезы начинают скатываться мне в уши, когда вижу, что нет ни одного пропущенного. Виолетте я сказала, что сама позвоню. А Глеб должен был сам мне позвонить. Еще вчера, перед операцией… Он же все прекрасно знает. Хотя, возможно, он и не слушал меня. Он сейчас весь в них.

Сама позвоню…

Он должен знать.

И сейчас я не намерена к нему придираться. Я уже сделала выводы.

Гудки идут… Неужели он даже сейчас мне не ответит?

Я уже думаю сбросить, но вдруг…

— Да, — отвечает он спокойным, ровным тоном, будто не знает, кто ему звонит.

— Я жива…

Пауза.

— Глеб, ты слышишь? Это я, Ида.

Снова пауза.

Я же ему звоню? Его номер и голос.

— Что? А, да… Точно. Операция. Хорошо. Рад знать, — безразлично отвечает муж.

Сердце сжимается, глазами я бегаю по потолку, не понимая.

Что происходит?..

— Мне сказали, что ты можешь приехать ко мне. Приезжай…

— Зай, ну хватит говорить. Иди ко мне. Мне же на отдыхе… — слышу я женский голос. Голос его бывшей жены.

У меня перехватывает дыхание, а из глаз брызгают слезы. К физической боли после операции прибавляется куда более острое ощущение. Горькое ощущение предательства, на которое я думала, что он неспособен.

Точно… не вот так.

На отдыхе они? С Олесей и их сыночком?

Он куда-то их отвез, пока я…

Боже…

Нет!

Может, я еще сплю?

— Ида, я… Я сейчас не в городе.

— Я слышала, — сдавленно произношу.

Не нужно себя обманывать. Все это вполне реально. И в глубине души я ждала самого жестокого предательства.

— Рад, что ты все поняла. Я собирался поговорить с тобой, когда приеду, но ты и так все поняла. Детали обсудим, когда я с Лесей вернусь из путешествия. Поправляйся.

Эти слова в конец добивают.

Поправляйся? Серьезно?..

Она теперь не Олеся, а Леся?!..

Вот он и открыл карты. Он уже собирался быть с ней. Это решение не вчера было принято.

Он ждал момента, когда я лягу под нож, и тут же первым делом повез их отдыхать.

— Т-ты… ты самое жестокое чудовище, Глеб, — успеваю я произнести.

— Мне жаль… — выдавливает он из себя.

— Ничего тебе не жаль… Не лги… Ты… — сглатываю, захлебываясь слезами, — ты мог сделать все иначе, но ты все сделал как можно болезненнее для меня… За что? Что я тебе сделала?

— Я так не хотел.

— Нет, ты просто не думал… Тебе было все равно.

Я слышу, как Олеся продолжает там что верещать, хочет заставить Глеба закончить разговор.

— Я рад, что операция прошла успешно, Ида, — холодно произносит Глеб. — Приехать я не смогу к тебе, я уже сказал, но я вернусь к твоей выписке… поговорим, — и сбрасывает.

Глава 13

К счастью, я снова заснула сразу после разговора с мужем.

Просыпаюсь, когда в палате находится кто-то из медицинского персонала. Осматривают меня.

— Как вы себя чувствуете?.. Уже вечер. Вам даже можно встать, — спрашивает молодая женщина.

Я просто смотрю на нее, не в силах что-то вымолвить.

Только что на всей скорости в мое сознание ворвались недавние воспоминания.

И это точно был не сон.

Глеб предал меня. Он готовился к этому предательству, но при этом говорил, что все хорошо.

А я начинаю жалеть, что все не закончилось для меня плохо на операции… Так бы я никогда не узнала, что он сделал. Но, конечно, так думать нельзя. Это не изменило бы правды.

— Вам больно?

А у меня просто слезы льются ручьем.

Я слабая и никому ненужная. Я не могу сейчас ничего. Могу лишь лежать и тонуть в этой боли.

— Я сейчас врача позову…

Вскоре приходит и врач, с которым я нахожу силы поговорить.

Мне ставят укол, и я снова засыпаю.

Еще через пару часов я нахожу в себе силы встать, чтобы сходить в туалет. На это потрачены все мои силы, и я снова отправляюсь в постель уже до утра.

Телефон я даже не проверяю, но когда в обед следующего дня мне снова звонят, то я быстро реагирую, дотянувшись до смартфона.

Это Вита.

— Алло…

— Ну ты как? Я переживаю же. Ты обещала позвонить…

— Я… жива. Уже вставала. Лежу теперь без сил. Но это пройдет…

— Конечно, пройдет. Ну как операция-то?

— Успешно.

— Замечательно! Это потрясающая новость! А ведь далеко не всем так везет. Только у тебя какой-то голос… Больно, да?

— Да, Вита, мне больно…

— Пройдет, — Вита, конечно же, не поняла о какой боли речь. — Глеб приезжал?

Даже имя его слышать не хочу.

— Он… Нет, он не приезжал.

— Почему? Он же муж. Только не говори, что он весь из себя такой занятой, а ты это понимаешь…

— Да, он занят…

— Эгоист!

— Хуже… Он сейчас со своей Лесей и сыночком. Им хорошо вместе.

— Что? Не поняла?..

— Мы вчера поговорили, коротко, после операции… — тяжело сглатываю. — Он сказал, чего хочет…

— И чего хочет этот урод?

— Быть с ними… Он увез их отдыхать куда-то…

— Он тебе об этом сказал после твоей операции?! По телефону?! Вот же… мразь! Какой же ублюдок, у меня слов нет! Бездушный просто!

— Ну, почему же бездушный, — горько усмехаюсь, — он пожелал мне скорейшего выздоровления…

— Шутишь, да?! Тебя еще на шутки тянет? Это не просто предательство… это хуже! Чем ты такое заслужила?! Чем?! Тем что у него вдруг сын появился от этой коровы?!

— Тут дело не только в сыне. Дело в ней… Он не переставал ее любить. Никогда. Я… была удобным выбором. Не более.

Ну что у него со мной? Он понял, что ничего. Ни детей, ни чего-то другого, кроме штампа в паспорте. А с ней у него будущее. До него дошло. Но он — трус — не захотел говорить мне этого в лицо. Проще было вот так. Он же сам сказал, что рад, что я так все узнала. При этом лицемер сказал, что не хотел, чтобы мне было больно.