Хоть не лжет. Не говорит, что поедет в выходной в офис. В это я не поверила бы.

— Мм… Ясно. Уже договорился?

— Нет, собираюсь.

— И, конечно же, меня это не касается… — натянуто улыбаюсь.

— Ида, не обижайся. Но Саша меня-то толком не знает. Твое присутствие все только усложнит и…

— Не нужно со мной говорить, как у себя на работе. Таким тоном… Я прекрасно все понимаю. Да и Олеся, наверное, против.

Уверена, что она уже высказала ему свои условия общения с ребенком.

— Не было такого разговора с ней. А если бы она заикнулась, то я бы этого не принял. Я сам лично считаю, что тебе пока не стоит…

— Знаешь, да я не особо-то и горю желанием нянчиться с твоим ребенком от бывшей, — выпаливаю от обиды.

— Ида, не надо…

— Все, закроем тему, — выставляю ладонь. — Езжай к сыну, купи ему подарок… Столько лет отсутствовал. Ему, наверное, много всего надо.

Могу предположить, что эта Олеся меняла мужиков как перчатки, пытаясь тепло устроиться со своим нагулышем. Но кому нужны чужие дети? Точно не успешным и богатым. Такие могут себе и девственницу куда моложе позволить. Так, попользовали ее, и она наконец-то поняла, что пришло время связаться с отцом ребенка. Я видела, как она наш дом осматривала. Она уже все подсчитала. Хищница. Сейчас будет трясти его как яблоню. Остается только надеяться, что Глеб от радости не будет идти у нее на поводу.

— Да, я куплю ему подарок. Что-нибудь ему по возрасту… Что сейчас дети любят в его возрасте?

— Ты у меня совета спрашиваешь? Я же не должна вмешиваться. У Олеси спроси.

Если бы он так в сторону меня не отодвигал, то я бы так себя не вела, и обиды бы не было. Он сам все это начал. Будто не понимает, насколько больно мне этим делает.

Наверное, сейчас все связанное со мной не так уж и важно. У него же там сын.

— Ида, ты зря так… Тебе не нужно на меня обижаться, — подходит ближе. — Ты себе этими обидами только хуже делаешь. Тебе нельзя…

— Не говори, что мне нельзя, — в глазах у меня слезы. — Езжай, — взмахиваю рукой, — я тебя не держу.

Нужно, наверное, быть мудрой женщиной, терпеть и кивать на все, но я не могу.

Вовремя же она объявилась…

В самый уязвимый для меня момент.

— Я вернусь пораньше… — начинает пятиться на выход из кухни. — Прошу, отдохни как следует… Тебе это пойдет на пользу.

Я буду спокойно отдыхать, пока он там с ними? С ней?..

Не стану спрашивать, как именно будет проходить их встреча.

Не хочу этих подробностей. И так знаю, что она будет рядом.

Может она с тем расчетом и объявилась.

Узнала о недавних успехах бывшего мужа, ведь в последние годы у него большие успехи в бизнесе. Она могла об этом узнать.

Она знала и о его браке со мной. Да все она знает. И теперь нацелилась… Ведь у нее сыночек. Ее козырь.

Используя ребенка, она пойдет к своей цели. И теперь только от Глеба все зависит. Как он себя поведет. И что-то у меня уже нет никакой уверенности.

Я ничего Глебу не отвечаю. Позволяю ему уйти.

Но смотря сейчас в окно, наблюдая за тем, как он уезжает, я лью слезы и всхлипываю.

Он не должен был уезжать.

Недолго думая я звоню подруге, рассказать ей обо всем этом. Я бы взорвалась, если бы с кем-то не поделилась этим. В моем случае не просто с кем-то, а с человеком, который проверен долгими годами.

— Кошмар… — выдыхает Виолетта. — Он не должен был так с тобой поступать…

— Но поступил… Хотя, я понимаю, что это эгоистично с моей стороны. Но мне все равно больно.

— Это не эгоистично. Ты имела право, как жена, проконтролировать, как проходят эти встречи. С какой стати ты должна терпеть его поездки к ним домой, смотреть на эту тварь в халате?..

— Я… я не могу ему запретить. Тогда бы мы поссорились. А ты знаешь, что у меня сейчас совсем сил нет на эти разборки. Эти таблетки вымотали меня.

— Вот он и пользуется твоим положением, знает, что тебе просто придется со всем согласиться.

— Я не знаю, что мне делать…

— Думать о своем здоровье, Ида. Это прежде всего.

— Я думаю… Боюсь всего этого, но при этом хочу, чтобы поскорее все случилось. Но еще больше я боюсь к чему все это приведет… с Глебом.

— Я вообще не понимаю откуда такое рвение общаться с этим ребенком? У Глеба уже другая семья. Да, помогать нужно, ведь ребенок сам по себе не растет, нужны ресурсы. Но у него семья с тобой. И он собирается туда без конца бегать? Выходя замуж за него, ты на такое не подписывалась.

— А он не подписывался на то, что я не смогу родить ему детей.

— Вот только винить себя не надо. Ты не виновата. А он должен все понимать.

— Он и понимает…

— Понимает, но треплет тебе нервы. У тебя операция на носу, а он к сыночку с бывшей бегает… Тебе стоит обговорить с ним все моменты. Возможно придете к компромиссу, и тебе будет легче и спокойнее.

Да, наверное…

Закончив разговор с Витой, я принимаю теплую ванну и, решив ненадолго прилечь, решаю зайти в социальную сеть, чтобы найти Олесю Скворцову. Она быстро находится. И профиль не закрыт. Я могу залезть в ее фото и тут же понять, что Глеб мне солгал. Этот ребенок сильно на него похож. Его лицо. Нельзя сказать, что есть только небольшие сходства.

Дышать становится тяжело. Отбросив телефон в сторону на кровать, я накрываю лицо ладонями, а в следующую секунду ахаю от сильнейшего спазма в животе, который терпеть невозможно…

Глава 6

Боль не стихает, и я вызываю скорую из клиники, в которой мне должны скоро будут сделать плановую операцию.

Приехав, меня сразу забирают.

На месте у меня сразу берут кровь и делают УЗИ.

— Нужно будет делать экстренную операцию? — спрашиваю с тревогой.

— Нет, не волнуйтесь. Если бы она была нужна, то вы бы сейчас лучше себя не чувствовали. Разрыва и перекрута — нет. Все хорошо… для вашей ситуации. Тяжелого ничего не поднимали?

— Нет, я… — смотрю в потолок, лежа на кушетке. — У меня просто стресс. Сильный стресс.

— Он вам противопоказан.

— Я не могу это контролировать… В моей жизни кое-что случилось. Я на это реагирую.

— Я бы вам порекомендовала остаться здесь на эту ночь. За вами понаблюдают. Возможно дело не только в стрессе. Это важно. Жизненно важно.

Пожалуй, я останусь. Завтра только к десяти поеду работать с первым учеником.

Мужа же рядом нет, чтобы за мной присмотреть.

Он слишком занят. У него теперь сын. Он теперь отец.

— Я останусь.

— Вот и правильно, — женщина продолжает что-то заполнять в компьютере.

Меня переводят в палату, в которую уже принесли мои вещи. Я сама выбрала эту клинику. Хорошие отзывы. Мне ее посоветовали.

Мне сказали полежать. Скоро врач должен прийти.

Достаю из сумки с вещами, которые я накидала как попало, телефон.

Он не звонил. Значит, еще не дома.

Забираюсь осторожно обратно на кровать и в лежачем положении, с ладонью на животе, делаю ему звонок.

Звучат гудки. Не отвечает. Слезы обжигают щеки, снова начинает трясти. Я сжимаю ладонь в кулак и закрытыми глазами напрасно жду, что он мне ответит.

Не дозвонилась.

Он специально мне не отвечает.

Ведь это неудобно. Там же Олеся и их сыночек. Идиллия.

Но он тут же перезванивает мне.

— Ида, что случилось? — в его голосе есть нотка раздражения.

— Я так понимаю, что ты еще не дома…

— Что? Если бы я был дома… А ты где?

— В клинике. В которой буду скоро оперироваться.

— Что? Почему? Зачем ты туда поехала?..

— Меня туда отвезли. Я вызвала машину.

— Тебе стало плохо?

— Да… Очень. И я тут останусь на ночь. Просто тебя предупреждаю. Хотя я не уверена, что ты заметил бы мое отсутствие.

— Ида, перестань…

— Теперь я не знаю останешься ли ты у них на ночь или нет… — тяну я. Он может и остаться. — Но ты сам решай, как тебе свое время проводить, — и сбрасываю.

Может, я стерва, но пошел он к черту.