— Не тяни! — требует Глеб.

Он злой на нее. Даже слишком. Видимо, расстались они не так, как он мне рассказывал. Столько лет прошло, но он не может говорить с ней спокойно.

— В моем сыне. В нашем… сыне.

— Что?..

Мое сердце пропускает удар и знакомая, нудная боль снова пронзает низ живота. Она начинает усиливаться с каждой секундой.

Сын?..

У нее сын от моего мужа? Она скрывала его? Зачем?..

— Ты все правильно услышал. У меня есть сын. Он от тебя. Ему шесть лет… Зовут Сашей.

Глеб слегка отступает от бывшей жены. Он шокирован. Поверить не может.

— Шесть лет?.. И ты молчала?

— Я не хотела, чтобы ты знал. Не хотела ничего общего с тобой после всего, что случилось… Но теперь я не могу молчать, — сама подходит к нему ближе. — Он должен знать, что у него есть отец, и ты тоже… — ее голос становится очень нежным, а смотрит-то как. — Не думай, что я тебя обманываю. Я готова к любым тестам. Хоть во всех клиниках сразу. Это твой ребенок. Хотя, ты и так поймешь, что он твой сын, как только увидишь его… Саша копия ты.

У меня начинает кружиться голова, я переступаю с ноги на ногу, привлекая внимание мужа.

Он смотрит на меня растерянно, прекрасно понимая, как я восприняла эту новость.

Эту ужасную, убивающую всю во мне новость.

Он так хотел ребенка, но родила его ему не я, а его бывшая жена. Еще и сына.

— Ты должен с ним познакомиться, — продолжает давить на него Олеся.

А я больше не могу тут находиться. Быстро ухожу в дом, бросаю букет в прихожей и бегу в ванную комнату, в которой меня выворачивает наизнанку. Я мало что ела сегодня, но желудок скрутило. Физически стало немного легче, а на душе…

Боже, нет…

Вот только этого не хватало в моей жизни.

Я и так чувствовала себя никчемной, так еще и это теперь.

И рассчитывать на то, что Глеб откажется от родного сына — не стоит.

Я и не хочу этого.

Но также я не хочу его общения с бывшей женой-красоткой, которая намерена его погрузить в свою семью. Вдруг ей захотелось этого. Почему?

Умывшись и смыв косметику с лица, я смотрю в зеркало.

Нет, я не должна так думать. Глеб любит меня. У нас любовь с первого взгляда. Мы познакомились на концерте, он услышал мою игру и… захотел подарить букет именно мне. С того дня мы, можно сказать, не расставались.

Я всегда буду для него на первом месте. И этот ребенок ничего между нами не изменит. Я в это верю.

— Ида! Ида! — зовет меня муж.

Быстро он с ней закончил.

Это хороший знак.

— Ида, ты где?

Вытираю лицо полотенцем и спешу на выход из ванной на первом этаже.

Глеб начинает пытаться открыть дверь ванной, и в этот момент я открываю.

— Ты что там делала? — смотрит обеспокоенно.

— Умыться ходила. Ты поговорил с ней?

— Да, поговорил… И я ей не верю.

— Не веришь? — прохожу мимо него в сторону кухни. Глеб за мной следует.

— Я буду делать тест-ДНК. В трех клиниках точно.

— Она сказала, что ребенок похож на тебя…

— Она что угодно может придумать.

— Но ты поедешь на него смотреть, — оборачиваюсь у стола, который я накрыла для нас. — Так?

— Мы договорились, что завтра. Завтра и поедем в лабораторию. Сразу в несколько. Экспресс сделаем. Не хочу долго ждать.

— Мм, ясно… — складываю руки под грудью и смотрю немного в сторону. В глаза не могу ему смотреть. Боюсь, что расплачусь. В последнее время я очень чувствительна. — И что будет, если этот ребенок окажется твоим? — все же поднимаю взгляд.

— Тогда… — Глеб делает паузу, — тогда я… буду помогать ему. Раз он мой сын, то я обязан.

Да, звучит правильно, но у меня от этой правды сердце сжимается. И дело не в деньгах. Вовсе нет. Дело в том, что этот мальчик может отнять у меня моего мужа. Эгоистично? Может быть. Но когда я выходила замуж за него — не знала об этом и не была готова к такому. Особенно сейчас не готова, в моем положении, когда я больна и не могу иметь детей.

— Да, это правильно… — произношу сдавленно.

— Ну что ты? — Глеб дотрагивается до моего лица, приподнимает его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Тебе не о чем переживать. Я тебя люблю, Ида. Для нас с тобой ничего не изменится… — и наклоняется, чтобы поцеловать.

Глава 3

Глеб целует меня, а слезы из моих глаз не прекращают литься.

И мне вроде бы легче после его слов, но в то же время только тяжелее становится.

Если это его ребенок, а скорее всего так и есть, то жизнь наша не будет прежней. Что бы он ни говорил… так не будет. Я достаточно взрослая, чтобы понимать это.

— Ну что, давай поужинаем? Я вижу ты вкусного много всего наготовила. Я голодный. Даже фирменный свой пирог успела приготовить…

— Его пока нет на столе.

— А я его учуял, — улыбается муж, притягивая к себе за талию. — Я рад, что ты сегодня чувствуешь себя хорошо. Таблетки помогают?

— Да, обезболивают.

— Осталось совсем чуть-чуть. Операция же скоро.

— Десять дней.

— Потом несколько дней в клинике и домой… Все очень быстро. Потерпи немного.

Эти огромные образования причиняют мне боль. Доброкачественные, но они опасны. Мне даже кажется, что я чувствую, как они растут.

— Лишь бы это помогло…

— Это в любом случае поможет тебе. Ты вылечишься и сможешь жить полноценной жизнью, без болей, — говорит Глеб.

— Для меня это шанс забеременеть. Сказали, что шанс будет высоким.

— Ты не думай об этом, — просит Глеб. — Главное, твоя жизнь, а там как получится. От нас мало что зависит, — отпускает меня и проходит к столу.

Снимает пиджак и, повесив его на стул, садится на свое привычное место.

Скрывая свою физическую и эмоциональную боль, я делаю вид, что все хорошо, раскладываю блюда по тарелкам.

За ужином я не могу думать ни о чем, кроме как о том, что у него появился сын.

Думаю, он и сам теперь постоянно думает об этом.

В глубине души, думаю, он радуется.

Он только что узнал, что с большей вероятностью у него уже есть подрастающий сын. Еще вчера его у него не было.

На фоне этого он и сказал мне, что главное моя жизнь, и что уже не так важно, смогу я родить или нет. Все это связано. Я ведь все понимаю.

Думаю, он все-таки верит, что этот мальчик его сын.

Закончив с основным блюдом, я убираю со стола все лишнее и режу свежий пирог. Чай уже на столе.

— Спасибо, — благодарит Глеб за кусок пирога.

— Пожалуйста. Я хотела бы… завтра с тобой поехать, — говорю, когда сажусь за стол обратно.

Глеб замирает, глядя на меня.

— В смысле?

— На встречу с сыном, поехать вместе в лабораторию… Я хочу поехать с тобой. Быть рядом. Это странное желание?

Муж прищуривается. Не нравится ему эта идея. А почему нет?

— А как же твоя работа?

— У меня завтра должно было быть двое учеников, но они с родителями уехали в отпуск. Меня уже предупредили. Так что завтра у меня свободный день.

— Зачем тебе присутствовать? Ты мне не доверяешь, что ли?

— А почему я не могу поехать? Я твоя жена. Пусть Олеся и ее сын видят, что мы с тобой единое целое. Мальчику, если он твой сын, лучше с самого начала видеть все так, как есть. А то потом… мало ли.

— Что, мало ли?

— Решит, что теперь ты всегда будешь рядом, что с мамой его рядом должен быть… Дети часто неправильно все понимают.

— Если он мой сын, то я не собираюсь ничего скрывать от него. А с его матерью у меня разговор всегда будет коротким, — твердо произносит Глеб.

— И все же… я хочу присутствовать. В этот день я хочу быть рядом с тобой. Поедем вместе, хорошо?

Он может этого не хотеть по разным причинам, но я с ума сойду тут дома, пока он там с ними будет.

А еще мне хочется, чтобы эта Олеся знала границы. Она женщина наглая. Сразу видно. Я не позволю ей лишнего.

— Хорошо, — соглашается Глеб, хоть и не охотно, и приступает к пирогу. — Завтра в десять поедем к ним.