— Дело в том, что Олеся снимает жилье.

— А… Вот оно что. За жилье, в котором она живет — ты должен платить?

— Там и сын мой живет.

А я знаю, что все это значит. Это значит, что скоро эта хитрая дрянь начнет выбивать себе с сыночком покупку квартиры. И ведь Глеб купит. Он сделает это, и меня не спросит.

— Ты серьезно, Глеб? — присаживаюсь напротив него.

— Что, серьезно?

— Ты собрался содержать эту женщину?

— Не ее. Сына.

— Ты правда думаешь, что она все триста будет вкладывать в ребенка? Это большие деньги на месяц! Или что, она работать теперь не собирается?

— Слушай, я столько лет отсутствовал в жизни сына…

— Не по твоей вине!

— Да, не по моей, но все же это факт. Я хочу, чтобы у сына была комфортная жизнь.

— Она будет нагло воровать у ребенка эту комфортную жизнь. На себя спускать будет большую часть. Будь в этом уверен. Ты этого никак не проконтролируешь…

— Не волнуйся об этом. Все будет хорошо. А теперь мы можем уже перестать о них говорить? Сейчас я с тобой, дома… Лучше расскажи: как себя чувствуешь? Операция совсем скоро…

— Да, хорошо, что ты помнишь…

— Конечно, помню. Я сам тебя отвезу. Как долго ты там будешь после операции?

— Я приеду туда, а там… — начинаю ковыряться в тарелке вилкой, — будет осмотр, потом на следующий день операция утром… а там через неделю выписка. Примерно так.

— Совсем недолго…

Только я очень волнуюсь, что будет происходить в эту неделю. Я боюсь этого. Боюсь даже думать. Олеся этого момента не упустит.

— Глеб…

— Что?

У него хороший аппетит, ест рыбу с овощами, а мне кусок в горло не лезет.

— Скажи мне честно. Лишь раз.

— Что сказать?.. — поднимает на меня взгляд.

— У тебя еще есть чувства к Олесе?.. Только честно. Я уже любую правду вынесу. Только скажи… Что-то еще есть?

— Перестань, Ида. Нет… Нет ничего. Давно все в прошлом. Я развелся с ней с полной уверенностью, что нам не по пути. Сейчас ничего не изменилось. Мне нужен только мой сын. И ты.

Глава 11

Завтра уже нужно будет отправляться в клинику.

Я думала, что буду волноваться, но не думала, что настолько. Но я готова к любому исходу.

Сегодня выбралась в торговый центр, чтобы купить себе необходимые вещи в клинику, в том числе компрессионные чулки по размеру.

Выхожу из отдела и отправляюсь к эскалатору.

Домой поеду. Хочу отдохнуть. Провести этот день спокойно. Глеб обещал быть пораньше, чтобы побыть со мной, поддержать.

Не успеваю я подойти к эскалатору, как из отдела справа выходит обновившаяся Олеся, с несколькими яркими пакетами в руке.

У нее и прическа новая, и одежда…

Ну понятно.

Как я и думала.

Получила деньги на ребенка, но тратит на себя любимую.

Нужно же быть красивой для бывшего мужа, чтобы раскручивать его по полной.

Увидев меня, она сначала теряется, но уже в следующую секунду расплывается в улыбке и ко мне направляется походкой от бедра.

— Здравствуй, Ида, — поправляет накрученные локоны. — Ну ты как, успокоилась? — спрашивает, а я приподнимаю бровь. — Я о твоем припадке в ресторане… Ты хоть поняла, насколько глупо выглядела?

— А как ты выглядела? Как жалкая попрошайка с оголодавшим ребенком… Специально не кормишь, чтобы потом такое устраивать?

— Ты моего сына не касайся.

— Ну конечно, это только тебе можно касаться сына, объедать его, воровать у него…

— Ты что несешь? — шипит Олеся.

— Ты же сейчас тратишь деньги сына, который тебе мой муж дал на ребенка.

— Это мои деньги. Я их сама заработала.

— Что-то ты раньше не ходила ни в каких брендах известных… Резко свои деньги появились?

— Ой, знаешь… — закатывает глаза, — вообще не считаю нужным тебе что-то объяснять. Даже если я и трачу деньги Глеба, то… что с того? — ухмыляется эта наглая дрянь. — Я тоже чего-то заслуживаю. А сын мой — в полном порядке. Я вот ему кое-что тоже купила, — трясет пакетом. — Ладно… Побегу я. А то еще на маникюр надо. А тебе… тебе удачи на операции, — машет мне пальцами и начинает поворачиваться.

— Что? — останавливаю ее. — Откуда ты знаешь?

— Что?.. А, про операцию? От Глеба знаю.

— Ты с мамой мужем меня обсуждаешь?

— Просто он как-то обмолвился… А что, тебя это бесит? Ну извини, пожалуйста, — кривляется, положив ладонь на грудь. — Несмотря ни на что, мы с Глебом в хороших в отношениях. Мы часто по телефону говорим. Говорим о нашем сыне. Так уж вышло, что нам с ним есть о чем поговорить… не то что у вас, — и уходит.

Тяжело сглотнув, я не могу пошевелиться, и как только теряю ее из виду, я начинаю двигаться к эскалатору.

Какая же она… мерзкая.

Как он мог ее полюбить?

Токсичная, раздражающая дрянь, думающая только о себе, использующая всех, даже собственного сына. Но возможно он этого не видит…

Сев в машину на парковке, я уже почти набираю мужа, но передумываю.

Я не стану ему ничего говорить, ничего предъявлять…

Не хочу скандала перед своим отъездом в клинику. Я тогда спокойно не смогу уехать. Да уже спокойно не получится…

Он обсуждает с ней нашу жизнь. Мои проблемы! Проблемы, о которых не говорят! С бывшей женой! На которую он сказал ему наплевать…

Я жду его дома к ужину, но он так и остывает на столе.

Не приехал ни через час, ни через два…

Через три часа я звоню ему, но он не отвечает, что не удивляет меня.

Я сомневаюсь, что что-то случилось.

Он просто…

Я знаю, где он.

Прекрасно знаю.

И я ничего не буду с этим делать.

Я жду его до часа ночи, а потом неизбежно засыпаю.

Просыпаюсь очень рано, когда он уже в постели. Я не проснулась, когда он лег в постель. Я просто настолько себя измотала, что вырубилась без чувств. Не почувствовала.

Сейчас мне еще можно выпить кофе. Только сегодня с обеда у меня начнется положенный голод.

Я делаю себе большую чашку капучино и решаю хорошенько позавтракать тем, что у меня осталось с прошлого ужина, а осталось почти все. Я не ела. Мне нужно поесть.

Глеб спускается вскоре. Просто подходит и целует меня в макушку. Потом отходит к кофемашине, чтобы самому сделать себе кофе.

— Извини, вчера было нужно…

— Только не ври мне сейчас, — перебиваю его хрипло.

— Не буду. Я был с сыном. У них. Мы просто… общались, играли. Он долго не мог уснуть. А когда уснул, то я сразу поехал домой.

Я не буду сейчас говорить, что это ненормально, что он сделал мне больно и так далее…

Не хочу всего этого. Мне и так паршиво. А он точно не сказал бы то, что меня утешило бы.

— Ты сказал, что отвезешь меня в клинику… Ты сделаешь это или тебе снова нужно к сыну с утра пораньше?

— Ида…

— Просто ответь. Ты отвезешь меня?

— Ну конечно отвезу. Прости…

Больше ничего не говорю, продолжаю завтракать.

Вскоре мы оказываемся в машине. Он привозит меня к клинике. Но я не тороплюсь выходить из машины.

— Все будет хорошо… — накрывает мою руку своей. — Представляй, что я рядом с тобой…

— Не смогу этого представить… Потому что я знаю, где ты. Даже мысленно.

— Ида, не надо… — Глеб трет лицо ладонями.

— Ты прав, не надо… — вздыхаю. Ему как всегда нужно меня заткнуть. — Ладно, пойду я… Можешь не провожать, — тянусь к ручке.

— Ида, ну что ты как маленькая?

— Маленькая?.. Ты считаешь, что я правда могу быть всем этим довольна? — смотрю на него. — Это невозможно. Ты дрессируешь меня. Не получится… Ни одна женщина не приняла бы этого.

— Ты все преувеличиваешь…

— Она знает про операцию, — выдаю вымученную улыбку с болью, которая жжет меня изнутри. — Вам есть о чем поговорить… И обсуждаете вы не только сына.

— Я не говорил ей подробностей. Я просто обмолвился…

— Поезжай, обсуди с ней еще что-нибудь, а передо мной оправдываться не надо. Я и так все вижу, Глеб, — дергаю ручку и, забрав сумку с заднего сиденья, ухожу в сторону клиники.