Он качнулся назад, едва удержав равновесие. Возросшая сила снова подвела его: он попытался компенсировать толчок привычным движением, но тело отреагировало сильнее, и пришлось сделать лишний шаг, чтобы остановиться. Я усмехнулся. Передо мной был всё тот же неопытный боец. Просто кто-то внезапно выдал ему тело в несколько раз сильнее и быстрее привычного.

— Сила выросла, — сухо заметил Арон. — Умение ею пользоваться — нет.

— Было бы странно, если бы оказалось иначе.

Ламар с яростным воплем снова пошёл в атаку. На этот раз я специально чуть открыл левую сторону. Достаточно заметно, чтобы человек в таком состоянии увидел очевидную цель. Он клюнул сразу. Рывок. Меч пошёл в открытую линию. Когда расстояние сократилось, я сместился вправо и подставил край щита под направление движения. Ламар пролетел мимо, а я сразу шагнул следом.

Короткий удар щитом в корпус окончательно сломал его стойку. Ламар попытался развернуться, но ноги уже стояли неправильно. Второй удар я нанёс в голову. Приложил его краем щита ровно настолько, чтобы вырубить, но не проломить череп. Голова Ламара дёрнулась. Он сделал ещё полшага по инерции и рухнул на асфальт.

Я смотрел на него и вдруг отчётливо вспомнил, как Ламар вонзает нож мне в сердце. Следом — старая квартира. Взрыв. Пламя. И то, как я вытаскиваю Мию из пожара. Мои пальцы с хрустом сжались на рукояти меча. Я сделал короткий шаг ближе к Ламару.

Несколько секунд я стоял над Ламаром и сверлил его мрачным взглядом. Пальцы всё ещё сжимали рукоять меча. Один короткий удар — и человек, который дважды едва не уничтожил мою жизнь, больше никогда не создаст проблем. Я резко выдохнул и убрал меч со щитом в инвентарь.

Смерть сейчас будет для него слишком лёгкой участью. К тому же мне куда интереснее узнать, что именно только что произошло с его телом. Откуда взялась странная чужая энергия, почему она хлынула из области сердца и какое отношение всё это имеет к двум уродам возле особняка. Возможно, Ламар и сам ничего не знает, но проверить это всё равно нужно. От мёртвого информацию точно не получить. А потом, когда он всё расскажет, можно подумать о его убийстве.

Я присел рядом и двумя пальцами проверил пульс на шее. Жив. Дыхание неровное, но устойчивое. Затем снова сосредоточился на Взоре Ци и внимательнее посмотрел на меридианы.

Картина внутри тела уже менялась. Ещё несколько секунд назад каналы Ламара были переполнены энергией и светились так ярко, что на них было тяжело смотреть, приходилось ослаблять Взор. Теперь дополнительный поток быстро слабел. Особенно заметно это было возле сердца: оттуда больше не шёл тот чудовищный напор, который за несколько мгновений раздул силу Ламара до совершенно ненормального уровня. Концентрация падала прямо на глазах.

Я проследил за процессом до конца. Собственный источник Ламара всё это время оставался прежним, а когда чужая энергия почти исчезла, общий уровень снова опустился к обычной Основе. Никакого Ядра, прорыва или постоянного усиления я не видел. По крайней мере, после потери сознания подпитка исчезла. Но строить из этого теорию пока рано. Я даже не понимаю, что именно находится у него возле сердца. Но там явно что-то есть.

Подхватив Ламара под плечи, оттащил бессознательное тело за устойчивый остаток стены, который отделял нас от прямой линии боя у особняка. Там уложил его лицом вниз, достал из инвентаря специальные наручники для культиваторов и защёлкнул их на запястьях за спиной.

Не зря всё-таки выпросил у Данте пару таких штук. Фиксаторы блокировали использование Ци и как раз подходили для захвата культиваторов. Не думал, что вскоре надену их на Ламара. Я дёрнул наручники, проверяя, что они закрыты, и только после этого поднялся.

За то время, что я возился с Ламаром, ситуация четвёрки стала ещё хуже. Копейщик после прошлого удара всё-таки поднялся и вернулся в строй, но двигался заметно тяжелее. Раньше он постоянно менял позицию во второй линии, ловил короткие окна и успевал проводить наконечник между союзниками. Теперь каждый такой рывок занимал у него заметно больше времени.

Щитовик Арденов тоже держался, хотя повреждённая правая сторона корпуса явно мешала ему нормально разворачиваться. Данте продолжал бой с глубоким рассечением на левом боку, и кровь уже покрывала часть брони ниже раны. Наблюдатель оставался наиболее целым из всей четвёрки. Вот только даже он не мог в одиночку надолго занять синекожего.

Тварь резко сместилась к копейщику. Я успел увидеть, как тот выставил оружие и сделал прямой выпад. Наконечник пошёл точно в грудь противника, но синекожий ушёл с линии, ударом руки сбил копьё вбок и оказался на короткой дистанции. Следующее движение я почти потерял.

Нога мелькнула коротким росчерком и врезалась бойцу в живот. Копейщика буквально сложило пополам. Он пролетел по воздуху около двадцати метров и тяжело упал на бок у основания разрушенных ступеней. Броня на животе и груди покрылась трещинами, из-под повреждённых пластин сразу проступила кровь. Боец дёрнулся, попытался подняться, но сразу встать не смог.

Данте оказался между ним и синекожим раньше, чем противник успел того добить. Щит закрыл лежащего бойца, полуторник ушёл чуть назад для удара. Я увидел начало рывка твари — и почти сразу движения превратились в смазанный в воздухе след.

А в следующий миг они оба оказались в нескольких метрах от копейщика. Новых ран ни у кого из них не появилось, но судя по тому, как Данте начал беречь бок, рана там серьёзная.

Щитовик Арденов не дал синекожему закрепить преимущество. Несмотря на повреждённый корпус, он сам рванул вперёд и заставил тварь повернуться. Несколько движений опять выпали из восприятия. Я поймал только широкий разворот синекожего и удар ногой точно в выставленный щит.

Бойца унесло назад на огромной скорости. Он спиной врезался в огрызок стены и снёс его собой. Камни разлетелись в стороны, подняв облако пыли, а пси-поле показало, как фигура Ардена исчезает среди обломков. Сразу подняться он не смог.

Наблюдатель, пользуясь паузой, атаковал. Синекожий моментально развернулся к нему, и дальше две фигуры снова начали возникать для меня отдельными кадрами. Позиция. Смазанное движение. Новая позиция. Ещё один рывок. Самих ударов между ними я почти не видел, а несколько раз терял и наблюдателя целиком — настолько быстро он менял направление.

Когда они разошлись, на груди синекожего появился свежий глубокий разрез. Наблюдатель в этот раз остался на месте. Оба меча перед корпусом, чёрная Ци плотным слоем держится на клинках, видимых новых повреждений нет. По крайней мере, этот обмен закончился в его пользу.

— Я не понимаю, — с явным недоумением произнесла Алиса. — Как он может один так долго теснить четверых столь сильных воинов Зародыша? Его запас энергии и выносливость ненормальны. Даже если он пользуется заёмной силой, тело не должно выдерживать такую чудовищную нагрузку так долго.

Я нахмурился. Алиса права. Синекожий уже провёл десятки рывков на скорости, которую мой мозг не успевал нормально обрабатывать. Постоянно усиливал тело, принимал удары и при этом ещё восстанавливал глубокие раны. Все, кроме наблюдателя уже были серьёзно ранены, но эта тварь, несмотря на множество пропущенных ударов, по-прежнему двигалась так, словно бой только начался. Даже будь у него бесконечная энергия, тело уже должно рассыпаться от такого.

Я уже хотел ответить Алисе, когда пси-поле зацепило крупный объект сверху. Почти одновременно над развалинами прокатился гул двигателей. Ещё один корабль Арденов резко затормозил над разрушенной частью квартала.

Шлюз открылся, и вниз спрыгнул человек в полностью чёрной броне. Тяжелее обычной универсальной, но без массивности танковых комплектов. В левой руке широкий тяжёлый щит, гораздо массивнее, чем у Данте, но не такой огромный как у бойцов первой линии. А в правой руке — короткий боевой молот. Я узнал прилетевшего сразу.

Влад Харн. Защитник.