Разложил несколько листов, указывая длинным пальцем на помеченные красными восковыми каплями места внизу каждой страницы. Его голос вновь зазвучал иначе — не громче, но с появившимися странными, вкрадчивыми обертонами. Звучал плавно, гипнотически, подобно тихому ручью, бегущему по камням. Слова обволакивали сознание, мягко отсекая всякую возможность сопротивления или даже простого вопроса.

— Здесь... распишись, пожалуйста... подтверждаешь ознакомление с правилами техники безопасности при работе с артефактами класса «Б» и выше... а здесь... согласие на удержание из чаевых в пенсионный фонд... бессмертным, кстати, не положен, так что тебе повезло... тут... отказ от претензий при случайной трансформации в нечто... ммм... нетрадиционное...

Слушала этот поток и смотрела на мерцающий текст. Слова сливались в единую гипнотическую картину. Рука сама потянулась к перу, которое он любезно протянул. Оно оказалось тяжёлым, холодным, из чёрного металла, и на конце вместо пера была закреплена крошечная заострённая кость.

Взяла его. И в тот миг, когда кончик кости коснулся бумаги в первом отмеченном месте, почувствовала лёгкий, но отчётливый укол в подушечку пальца. Не боль, а скорее странное покалывание, словно крошечный разряд статического электричества пробежал по нервам. Пришлось вывести свою закорючку — обычную, неразборчивую подпись, которую ставила везде. Но на этот раз она получилась какой-то... иной. Чернила — если это были чернила — легли на бумагу и на секунду вспыхнули тусклым багровым светом, прежде чем почернеть окончательно.

И это ощутила физически — необъяснимо, но явственно. Словно невидимая нить, тонкая и прочная, протянулась из самых глубин существа и привязалась... ко всему этому этажу, к зданию, к самой сути «Полуночника». С каждым новым росчерком, с каждой подписью, эта связь укреплялась. Покалывание в пальцах нарастало, превращаясь в лёгкую пульсирующую вибрацию. Брошь на груди молчала, но камень Смотрящего в кармане отозвался глухим тревожным ударом, словно пытаясь предупредить. Однако было уже поздно — сознание оставалось в плену гипнотического голоса и магии старых документов.

Когда последний лист оказался подписан, Сергей с удовлетворением кивнул, собрал стопку и убрал обратно в фолиант. Закрыв крышку, повернулся ко мне, и гипнотические нотки в голосе исчезли, сменившись обычной деловой непринуждённостью.

— Отлично, — произнёс он, снова обращаясь к ящику стола. На этот раз оттуда был извлечён небольшой пластиковый бейдж на булавочке — самый обычный. Он протянул его.

Взяла дрожащими пальцами. Бейдж оказался простым: на белом фоне чёрным шрифтом значилось «Курьер», а ниже — моё имя: «Ксения». Никаких намёков на магию или потустороннее. Обычная пластиковая карточка, каких тысячи в этом городе.

— Ну вот и всё, — Сергей развёл руками, изображая подобие улыбки. — Официально. Теперь у тебя есть доступ к этому этажу, а также ко всем прочим плюшкам!

Смотрела на бейдж, затем на него, и понемногу гипнотический туман начал рассеиваться, уступая место нарастающему возмущению. Только что подписала кучу магических документов, связала себя с этой конторой невидимыми узами, а всё полученное взамен — пластиковый ярлык с должностью, которая и так уже была.

— Э-э… — выдавила, сжимая бейдж в ладони. — Например? Какие именно плюшки?

Взглянул на меня, и в глазах вспыхнул уже знакомый огонёк — та самая смесь азарта и желания пощекотать нервы.

— Например, — протянул он, — сегодня у нас бал нечисти, ежегодное корпоративное мероприятие! И я как раз подсуетился, чтобы ты, как работник, на него попала. Не опаздывай, начало в два часа ночи, Михаил скинет адрес!

«Бал нечисти». Эти слова повисли в воздухе, словно ядовитые конфетти. Сидела, сжимая в руке дурацкий пластиковый бейдж, и тупо смотрела на Сергея Чёрного. Сознание, уже перегруженное информацией о космическом балансе, кармических долгах и сыне-исполнителе, наконец дало сбой. Все философские откровения меркли перед этим простым и чудовищным фактом.

— Бал… нечисти? — проронила хриплым, глупым голосом. — Это… типа, корпоратив?

Сергей усмехнулся, и в его тёмных глазах заплясали весёлые искорки. Он явно получал удовольствие от моего остолбенения.

— Можно и так сказать, — согласился, потирая руки с видом заговорщика. — Ежегодное мероприятие. Нерабочая обстановка, неформальное общение, обмен опытом… Некоторые отделы астральных проекций даже сцену готовят, фокусы показывают. В прошлом году один молодой бесёнок так увлёкся, что случайно материализовал хор маленьких пингвинов в смокингах. Забавно было.

Говорил о пингвинах так же буднично, как о перерыве на кофе. Чувствовала, как начинает дёргаться глаз.

— И я… на него попаду? — уточнила, всё ещё не веря.

— Ну конечно! — взглянул на меня, как на неразумное дитя. — Ты же теперь часть команды! Штатная единица! Я лично внёс в список. Не опаздывай, начало в два ночи. Михаил скинет адрес. — Многозначительно поднял палец. — И да, недресс-код. Ну, ты поняла. Платья из паутины, смокинги из тени, классика жанра. Но если ничего подходящего нет, приходи в своём привычном виде. Всё равно все будут знать, что ты новенькая.

Одна лишь мысль о «платье из паутины» заставила кожу неприятно зачесаться. Машинально потянулась к телефону, чтобы узнать время и понять, сколько осталось на мысленную подготовку к этому кошмару. Экран оказался тёмным. Странно — зарядка проводилась утром.

— Ладно, — Сергей Чёрный поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Не буду больше задерживать. Удачи на балу. И помни — работа есть работа, но иногда нужно и расслабиться.

Поднялась с кресла, чувствуя себя абсолютно разбитой. Ноги стали ватными, а в голове образовалась каша из Виев, договоров и теперь ещё балов. Пробормотала что-то вроде прощания и поспешила к выходу, крепко сжимая в руке новый бейдж. Дверь закрылась за спиной с тихим, но окончательным щелчком.

Коридор оказался таким же бесконечным и безлюдным. Почти побежала к лифтам, ощущая на спине незримый взгляд камер или чего-то похуже. Нажала кнопку вызова. Лифт прибыл мгновенно. Двери разъехались, и, впорхнув внутрь, жадно нажала кнопку с буквой «Л». Лишь когда кабина плавно тронулась вниз, снова достала телефон.

Экран ярко вспыхнул, показывая время: 17:20.

Замерла, уставившись на цифры. Этого не могло быть. В кабинет Сергея Чёрного пришла около трёх, максимум в полчетвёртого. Субъективно прошло не больше сорока минут — но никак не два с половиной часа! В голове пронеслись обрывки разговора, и стало ясно: просто не успела бы выслушать все его занудные тирады и подписать все документы за меньший срок. Время в том кабинете текло иначе. Оно было густым, тягучим, как мёд, и пролетело незаметно.

Лифт мягко остановился, и двери открылись. Пришлось выйти в шикарный, холодный холл. Гранитная кошка по-прежнему возлежала в центре, а секретарша бросила свой безжизненный взгляд. Почти бегом пересекла пространство и вывалилась на улицу, на свежий вечерний воздух.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в грязновато-оранжевые тона. Обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на стеклянную громадину бизнес-центра. И тут дыхание снова перехватило. Смотрела на здание, считая этажи. Четырнадцать... пятнадцать... шестнадцать... Оно явно было выше, чем те тринадцать этажей, что значились в лифте. Но в самой кабине кнопка «13» была последней. Выше — только служебные помещения и технические этажи, если верить табличке. Но ведь были видны окна! Целые ряды окон выше тринадцатого этажа.

Стояла на тротуаре, и по спине бежали мурашки. Это было не просто искажение времени. Искажалось само пространство. Этаж «Полуночника» оказался не просто тринадцатым по счёту. Он был... другим измерением, вшитым в обычное здание. Портом, анклавом. Местом, где действовали свои законы, в том числе и законы времени.

Судорожно вздохнула, пытаясь унять панику. В кармане завибрировал телефон. Пришлось достать его дрожащей рукой. На экране горело новое сообщение от Михаила Зубенко. Открыла, уже зная, что там окажется.