– В смысле, ногишом? - резко останавливаюсь я и хмурюсь, глядя на нее. А она так звонко смеется, прижимаясь щекой к моему плечу.

– Орлов, ну чего ты такой серьезный? При первой нашей встрече ты показался мне харизматичным сердцеедом и душой компании. Неужели, я так ошиблась? - и смотрит на меня со своей обезоруживающей улыбкой. А я плыву, плыву без вёсел. И она не ошиблась, обычно, моей самоуверенностью можно сваи в мерзлую землю заколачивать. И сердцеед, да, такое тоже было, но кажется, что уже закончилось. Теперь я серьезный и хмурый. Что касается Даши, тут мне, почему-то, не до шуток.

– Карамелька, ты зачем у меня из-под ног почву выбиваешь? Я против тебя безоружный, - улыбаюсь ей, но с серьезными намерениями. - Голая будешь купаться только в душе. Так что, мы идем за твоим купальником?

– Идем, Валер, - все также, колокольчиком смеется.

Мы поднимаемся на ее этаж. Я живу выше этажом, прямо над ее номером. Заходим, номер один в один, как у меня. Справа гардеробная, слева ванная, посреди комнаты большая двуспальная кровать, из номера выход на балкон с видом на бухту.

Даша молча вытаскивает из чемодана то, во что переоденется и уходит в ванную. Я в ожидании выхожу на балкон. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда ко мне со спины прижимается моя хрупкая, как бабочка Дашка, обнимает меня и ложится щекой мне между лопаток. Такой теплоты я от нее не ожидал, поэтому почти сразу разворачиваюсь и подсаживаю ее к себе на поясницу лицом к лицу. Шею мою обвивает своими пальчиками тонкими. Не сопротивляется, наоборот с энтузиазмом принимает мой порыв.

– Может, не пойдем, ириска? Другое времяпрепровождения придумаем? - я сам это говорю, а в голове пусто. Что мы можем придумать, если секс пока исключен? Полежать рядом, как ложки в серванте? Я ее тискать хочу, целовать хочу. Просто, хочу. И останавливаться не хочу. Лучше уж тогда к морю, пусть купается.

– Я уже все придумала, доктор Орлов, - улыбаясь, ерзает по мне, провоцирует. Планы мои рушит и выдержку ломает. - Но сначала море, - резко спрыгивает с меня и выходит с балкона, оставляя меня в полном недоумении.

Я выхожу за ней, она уже у двери. Даша одета в легкие летние укороченные брючки и свободную рубашку, а в руках полотенце и плед, стянутый с кровати. Купальник, видимо, уже на ней. Я забираю из ее рук полотенце, плед и открываю дверь, пропуская ее вперед.

Здесь есть несколько выходов к морю. С пристани, с пляжа и со стороны одной скрытой акватории. Это место, что-то типа бухты в бухте, где маленькая бухточка «врезается» в берег другой более крупной. Особой популярностью оно не пользуется, потому что скрыто от глаз и, так называемой цивилизации, люди предпочитают комфорт и многолюдность. Но здесь вода теплее, на пару градусов точно. Здесь течение теплое, ну и сама бухточка, как бассейн, сама в себе плещется. Я веду Дашу как раз туда. И людей будет меньше, и теплее купаться.

Дашка тонет своей маленькой ладошкой в моей большой и с интересом осматривает все вокруг, пока идем. Подходим к берегу, я стелю плед и сажусь на него, согнув ноги в коленях. Смотреть буду на русалку свою. Смотреть и любоваться. Дарья стоит возле меня, на море смотрит, улыбается. Это хорошо, угодил, значит. Сам не сдерживаюсь от улыбки.

– Пойдешь? Здесь чуть теплее, чем со стороны пляжа и пристани, - призываю ее, описывая плюсы этого места. Людей здесь, кстати, кроме нас пока нет.

– Красиво ухаживаешь, Валера, - проходится по моему затылку ноготками, от чего расползаются мурашки, глаза сами закрываются и мне мурчать хочется от удовольствия, как ласковому коту, добившемуся поощрения от своей хозяйки. - Опекаешь, прямо, - ее пальчики соскальзывают с меня и я уже наблюдаю завораживающую картину, как русалка раздевается.

Даша снимает рубашку с брюками и остается в закрытом купальнике с рукавами. Ноги голые, а рукава до самого запястья. Красивая нимфа. Манкая. Она подходит к воде и медленно ступает в явно, не теплую воду, но не останавливается, идет, пока не погружается до середины бедра, а потом с головой ныряет и разрезает морскую гладь воды. Выныривает, на воде держится, улыбается. Счастливая, просто, от того, что искупалась в майском море. А я счастливый, что могу за этим наблюдать, тоже улыбаюсь.

Она еще немного нежится в воде. Именно, что нежится. Будто, вообще, температура воды ее никак не напрягает. Потом потихоньку выходит, я уже встречаю ее с раскрытым полотенцем, в которое она с удовольствием кутается. Замерзла вредина. Обнимаю ее, принимая на себя часть морской соли и влажности. Она лицом на грудь мне ложится, дышит горячо.

– Еще безумные желания есть? - интересуюсь у нее, уже будучи готовым к новым свершениям.

– Да, есть одно, - смотрит на меня снизу вверх с улыбкой.

– Какое? - поднимаю бровь в коротком удивлении.

– Ты не разрешаешь мне такое желать, поэтому озвучивать не буду, - горько усмехается она.

Ну, что ж ты делаешь, птичка? Знаю я, чего ты там желаешь. Мне невозможно приятно, что желаешь ты этого именно со мной, но потерпеть же договорились. Я же тоже не железный, хочу тебя так, что членом можно вражеские истребители сбивать. Но нельзя тебя трогать пока что. Мне кажется, на моем лице написано все мировое сожаление за эту ситуацию.

– Я переоденусь и пойдем, - сообщает она.

А я уже оглядываюсь в поисках чужих глаз. Нет никого, мы одни здесь. Даша отходит от меня, сбрасывает полотенце на расстеленный плед и спокойно, медленно, будто все так и должно быть, снимает свой купальник, оставаясь абсолютно обнаженной. Уже стемнело и я вижу красивые очертания ее фигуры в отблесках фонарей. Грудь ее белую и сочную вижу. Я всю ее вижу, она не стесняясь, смотрит мне в глаза. С вызовом. У меня в штанах пожар, а она без зазрения совести дальше меня провоцирует. Подул ветерок, ее соски затвердели и мурашки разошлись по всему телу.

– Даш, тебя увидят, - хриплым голосом говорю я. Из последних сил держусь. - Давай, ты лучше оденешься.

– Не увидят, - оборачивается она, удостоверившись, что сейчас мы здесь одни. - Этот театр для одного зрителя, - прищуривается в улыбке.

– Жестокая ты, Дашка, - прикрываю веки ладонью, а перед глазами всё равно стоит она.

– Тоже самое могу сказать о тебе, - усмехается она. - Даже не потрогаешь? - снова вызов.

– Ягодка, честно, я всю тебя потрогаю, где захочешь, только пожалуйста, оденься, - выпаливаю я, нервно озираясь по сторонам, потому что я услышал голоса и они приближаются.

– Обещаешь, Орлов? - подходит ближе ко мне, все такая же голая.

– Обещаю, Дашуль. Прошу, оденься, - я встаю со стороны приближающихся голосов, заслоняя ее собой, чтобы в случае их появления, первое, что явится взгляду, моя немалая фигура.

Дашка передо мной. Я едва касаюсь тыльной стороной пальцев ее возбужденных сосков, она со стоном выдыхает. О, боги! Дайте сил не сорваться! Ее нельзя трогать сейчас, потерпеть надо. Я поджимаю губы, крепко сжимая руку в кулак, в попытке прогнать ощущения, которые только что испытал. Девочка моя начинает одеваться и я немного выдыхаю, осознавая, что теперь ее точно не увидят посторонние. Я также, увожу ее за руку, как и пришли сюда. Обещаний я ей надавал, конечно, выше горы Митридат. Как теперь это все исполнять? Я провожаю Дашу до двери ее номера, заходить я не буду.

– Орлов, не заставляй меня разочароваться в тебе, - открывая дверь, говорит она. Птичка уже чувствует, что я собрался удалиться. - Я бы меньше всего этого хотела, - дает понять свой посыл.

– Малинка, - целую ее ладошки с тыльной стороны. - Сладкая, я сейчас приду, - ловлю ее лицо и глубоко ее целую, она своими ладошками меня по груди гладит.

– Придешь? - смотрит на меня с недоверием.

– Конечно, - снова целую ее ручку и ухожу к себе.

Самый удивительный мужчина, который встречался в моей жизни. Видно, что желает и еле держится, но всё равно не сдается. Его долго нет. Я успела из душа вернуться и уже думаю, что Орлов не придет. Какое же сложное препятствие он придумал, от которого теперь мы оба страдаем. Но слышу стук в дверь. Открываю. Стоит, переодетый, волосы влажные, как у меня. Из душа, значит. Руки в карманах легких брюк. Будто, мальчишка провинившийся на меня смотрит. Я с легкой улыбкой открываю шире дверь.