– Даш, я еще не совсем выжил из ума, чтобы тебя обманом на операцию затащить, - хмурюсь я.

– Извини, я не хотела, - тут же понимает, что сказала глупость.

– Ничего, - усмехаюсь недоверчивой Дашке.

Сын сидит и наблюдает за нами так, будто боится, что мать сморозит какую-нибудь ерунду, от чего я развернусь и уйду. Он видел некоторых представителей мужского пола на этой территории и вероятно, сделал выводы, что все себя ведут одинаково, приписывая и мне их «заслуги». И также он видел, что Даша легко расставалась с этими самыми представителями, потому что себя она все-таки любит больше. Может быть, отличить нормального мужика от ненормального она с первого взгляда не в силах, но оставаться в таких недоотношениях она бы не стала. Но сейчас птичка ведет себя также как и всегда. К себе относится с любовью, а ко мне, как к очередному недомужику, который если и уйдет, то ей не будет жаль. Мне с одной стороны немного неприятно, но с другой, я рад, что Даша себе не изменяет и жизнь под меня не подстраивает.

Андрей решает, что дальше мы справимся сами и удаляется.

– Вкусно, Валер, - улыбается Дашка.

– Рад стараться, - улыбаюсь в ответ.

– Я так не готовлю, - повторяет птичка слова сына.

– Это не страшно, Даш, - усмехаюсь.

– Точно? - прищуривается птичка.

– Ты понравилась мне не своими кулинарными талантами, так что не о чем и говорить.

– А чем понравилась, Орлов? - хитро улыбается Дашка.

– Женственностью своей понравилась, улыбкой обворожительной, уверенностью в себе, ногами бесконечными с острыми коленками, желанием заразительным, грудью белой без капли загара, интеллектом высоким, глазами изумрудными. Ну, вот кратенький список того, на что я обратил внимание с первого взгляда.

– Вау, Орлов! Тебе бы книжки писать, - смущается моя ласточка.

– Так я пишу. Статьями пока, - смеюсь. - Потом все в одну книгу скомпоную, будешь читать.

Даша легкая, открытая, она дома и она не нервничает. Такая она мне очень нравится. Мы пьем чай, смеемся и шутим. А как только заканчиваем, я подсовываю Даше заявление на мотокросс для сына, чтобы подписала.

– Я не подпишу, - ортачится Дашка.

– Даш, - я только хотел начать объяснять.

– Валер, зачем ты это делаешь? Ну, всё же сейчас нормально, зачем ты портишь?

– Сомневаешься во мне, Дашка? - я ее раскусил давно.

– Извини, Орлов, но да! Я в тебе сомневаюсь.

– Если ты решишь, что я для тебя неподходящий вариант и захочешь меня оставить за пределами своей жизни, то тебе не придется возвращать мне никаких денег. Я тебе любую расписку напишу по этому поводу, если хочешь.

– Ну, Валееерааа! Зачем?

– Даш, это для сына. Ему нравится этот спорт, я могу это увлечение поддержать.

– Честно отвечай, - тихо просит Даша.

– Ты же понимаешь сама, что я это делаю, чтобы тебя к себе расположить.

– Орлов, я итак расположена, - оправдывается Даша.

– Птичка, мне-то понятно, но хоть себе не ври. Мы оба знаем, что ты, вообще, ко мне не расположена. Да. И я тоже чувствую, что иногда хожу по краю, задавая свои вопросы, и что ты в раз меня из своей жизни выпроводишь. Потому что недоверчивая. Но это я понимаю, опыт - штука такая, учит быстро, - поджимаю губы, собираясь с мыслями. Мы сидим за столом напротив друг друга. - Но, ласточка, я не давал тебе повода думать, что могу повести себя, как… - притормаживаю, подбирая слова. - …не по-мужски, в общем. Я оплачу пол года мотокросса сразу и эти деньги мне не надо возвращать ни при каких обстоятельствах, - выдыхаюсь. Даша на меня не смотрит, берет ручку и взмахивает ею, подписывая вожделенный документ. - Спасибо за доверие, Княгиня, - улыбаюсь, целуя ее в лоб.

Я несу подписанное заявление Андрею.

– Ты мастер дипломатии, - восхищается сын.

– Работа такая, научился, - смеюсь. - Все! Мы с мамой гулять, будем вечером. Пока!

Орлов вытаскивает меня гулять. Я не хочу, но он мягко подавляет мое сопротивление. Мы живем рядом с парком в честь автора знаменитой «Старухи Изергиль», поэтому туда и едем. У меня плохое настроение, я расстроена. А чем я расстроена? Тем, что Орлов оказался мужчиной? Или тем, что с каждым его шагом ко мне, у меня не остается путей к отступлению? Он моего доверия добивается, будто, это самая важная задача в его жизни. Этот мужчина знает, как применить свою силу во благо. Андрею угодить решил. Мотокросс ему очень нравился, но слишком для меня накладно стало, всю финансовую подушку на него извела. Словно я каждый месяц оплачивала проживание Хорватского президента и его делегации. И тут на тебе, Орлов в сияющих доспехах! Через ребёнка ко мне пробирается. Перестал задавать неудобные вопросы, хотя, я знаю, он хочет знать ответы. Но молчит, ждет. Или что там у него за тактика, я не знаю. Мне такое мужское поведение не приходилось на себе испытывать. Вообще, мужское поведение рядом со мной это большая редкость. О, боги, да я просто недостойна такого поведения. И Орлова я недостойна. Такой мужчина и на мне зациклился. Прилетел сюда, все бросил. Ради какой-то женщины, сидящей в министерстве, перебирающей бумажки. Еще и не самой красивой женщины. Да, сразу мамины слова вспоминаются. Хотя я считаю себя привлекательной, когда одета. Шрамы портят, но их не видно под одеждой. Орлов об этом тоже больше не заикается. Я просила, он не напоминает. Только операцию эту рекламирует. Боится? За меня боится? Нет, я точно не достойна его. Но раз уж так сложилось, я просто немножко порадуюсь рядом с ним, у меня никогда ничего подобного не было. Ни желания, ни чувств, ни секса такого не было. И мужика такого шикарного не было. И уже вряд ли будет. Никто с ним не сравнится, а я точно буду сравнивать после того, как мы прекратим общение. И никто даже близко не сможет встать рядом с ним.

Мы гуляем по набережной и по саду. Валера держит меня за руку и рассказывает о своих студентах, которым вот-вот сдавать экзамены строгому Орлову. Я слушаю, он так много знает, еще и преподает. Как находит на все время?

– Валера? - зову его.

– Ау! - отзывается.

– Как ты решил, что хочешь преподавать?

– А, ну это не я решил. Это мне Вечерская подсказала. Мы тогда работали в неотложке вместе. Мы с Марией однокурсники, но после учебы до сих пор пересекаемся, - женщина. Я впервые слышу, что он говорит о какой-то женщине с таким теплом, еще и улыбается.

А я что? Ревную? Да нет, быть того не может. Или может? Настолько понравился Орлов? Ну, понравился, да. Хороший, красивый, умный. Но не ревновать же! О, Боги! Еще этого мне не хватало.

– Даш! - теперь уже он зовет меня.

– Что?

– Ты злишься? - удивляется он. Неужели, так заметно?!

– Нет, задумалась просто, - вру безбожно.

– Даш, между мной и Вечерской никогда в жизни ничего не было. И быть не может! - в раз меня раскусил мой доктор.

– Я поняла, Валер, - соглашаюсь, будто, эта информация для меня, вообще, не имеет значения. А она имеет. Почему ничего не было? Почему не может быть? Она некрасивая? Или отшила уже Орлова?

– Даша, я когда в Москву приехал, я остановился в их с мужем в доме. У них пятеро детей на двоих. Мы поддерживаем хорошие дружеские отношения.

– Ясно-ясно, чего ты так распинаешься? Я поняла, - пытаюсь скрыть то, что мне действительно стало легче, когда он сказал про ее мужа и детей.

Валера останавливается у ограждения набережной, прислоняется к нему и притягивает меня за талию в капкан его рук. Он крепко обнимает меня и шепчет на ушко, чтобы никто не слышал.

– Ласточка, только не ревнуй. Прошу, не надо. Здесь совершенно точно нет на это причин. Твое недоверие помноженное на ревность, вообще, исключит все мои шансы быть с тобой, - он так тепло обнимает и так крепко держит, его сердце сорвалось в галоп. Он нервничает.

– Валер, я не буду, - я обнимаю его за шею, прижавшись к его плечу.

А мне так хорошо стоять здесь на набережной, обниматься с мужчиной, который переживает за то, чтобы я ему лишних романов не приписала. А ведь он хорош собой, как не ревновать? Ну, вот и признание. Хотя бы самой себе. Он теснее меня к себе прижимает и я бедром чувствую, что он завелся не на шутку.