– Простые сложности, - вздыхает сын.

– Действительно, - усмехаюсь я.

Всю следующую неделю Даша не выходит со мной на связь. Все остается также, как и было. Но я знаю, что ей звонил Барский и просил приехать, дать пояснения. В итоге они решили, что Даше следует написать на Гриднева заявление. После возвращения из мест исполнения наказаний, он уже совершил разбой и угнал машину. Шутки с повреждениями Дашиной машины Барский тоже ему приписал. Поразительная глупость, учитывая, что после УДО за такими людьми тотальный контроль.

Я не думаю, что Даша все еще меня в чем-то обвиняет. Я ей повода никогда не давал, а та ситуация просто дебильная, так совпало. Но тем не менее, она не звонит и не выказывает желания встретиться, а я обещал ее не дергать и дать ей время.

– Валер, зайди на 5 минут, - Багрянцев встретил меня в коридоре, выходя из своего кабинета. Захожу. - Как тебе здесь, Валерий Александрович? Нравится в клинике?

– Конечно. Я уже говорил, - повторяюсь ему.

– Валер, оставайся?

– Гриш, ну как «оставайся»? У меня там отделение, студенты.

– Я даю тебе здесь отделение. Студентов сам ищи, но не думаю, что здесь будут проблемы с преподаванием, - вот так. Дает мне отделение, лишь бы я не уехал. Потому что моя командировка подходит к концу и мне нужно принимать решение.

– Гриш, время на «подумать» даешь?

– Конечно, какие вопросы. Надо - думай.

Все как всегда «вовремя». Даша меня не хочет видеть или не может. Работа здесь образовалась и дома на работу меня тоже ждут. Может, Даша и вовсе передумала иметь со мной какие-либо отношения. Не осуждаю. Она и на эти-то отношения удивительно, что вообще согласилась. Я вынудил, как будто. И сейчас у меня нет ответа, готов ли я смириться с таким ее возможным решением. Я, наверное, могу с ней поговорить, описать все плюсы «быть со мной» и дальше стараться быть для нее лучшим мужчиной. И возможно, Даша даже снова согласится. Но если она действительно передумала и не хочет ничего со мной, то я не хочу ее принуждать. Нет ничего страшнее, если твоя женщина тебя не хочет.

– Орлов, привет! - залетает ураганом Вечерская в мой кабинет. Что тут забыла только?

– О, привет, Марусь, - прокручиваюсь в кресле навстречу ей. - Ты как здесь?

– Я к Грише заходила. Теперь к тебе. У нас с Чернышовым годовщина скоро.

– Поздравляю, Мань.

– Орлов, хорош прикалываться. Мне эти праздники, честно говоря, до сиреневой звезды. Еще и такие, как годовщина, - закатывает глаза. Маша не любит всю эту суету и праздники ей не нужны, как повод. Она сама, как праздник! Поэтому Серёга ее быстренько и прибрал к рукам. - Но Чернышов хочет собраться именно по этому поводу и зовет друзей. Я тут рядом была, заскочила к вам оповестить, что вы приглашены к нам. Валер, бери свою даму сердца, познакомимся, - Маша улыбается с таким приятным намеком, что я сам невольно растягиваю губы.

– Марусь, я если и приду, то один. Моя дама сердца пока что неконтактная.

– Что-то случилось? - напрягается Вечерская.

– Да много всего случилось и я пока не решил, что с этим всем делать.

– Орлов, конечно, идти и брать свое! - она аж поменялась в лице.

– Мань, я не хочу навязываться женщине, которой я неинтересен.

– Ну, если б Чернышов рассуждал также, как и ты сейчас, то работала бы я где-нибудь на Камчатке с дочкой вдвоем. И ни о каком замужестве или других детях речь бы точно никогда не зашла.

– Он что, был тебе безразличен?

– Ну, не настолько, чтоб прям это слово, но я за мужика никогда бы не стала цепляться. Я тебе больше скажу, я пыталась даже его отцепить от себя, чтобы не влезать в очередные отношения, но у Чернышова была своя стратегия, которой мне просто пришлось подчиниться. За что я своему медведю сейчас безмерно благодарна!

– Благодарна за то, что продавил?

– За то, что не сошел с пути и был предельно настойчив. Именно это делает вас мужчинами, а нас кошками покорными.

– Даша не покорная, - вздыхаю я.

– Ну, если ты помнишь, я тоже не из их числа, - смеется Мария. Да, она всегда была самая непокорная, независимая и со своим четким мнением женщина, которую я когда-либо встречал в жизни.

– И как покорилась?

– Покоритель оказался достойный. Ему и сдалась почти без боя.

– Не преуменьшай, - смеюсь. - Там бой был не на жизнь, а насмерть, - она тоже заливается смехом.

Вечерская дала мне пищу для размышления. У них с Серёгой тоже не все гладко было. Однажды даже попросила меня помочь, хотя Мария это не тот человек, кто просит о помощи. Сама всю жизнь везет эту коляску и никого ни о чем не просит. Чернышов все поменял, выкрутил эти лишние детали в ее голове и принял командование на себя. Все правильно сделал. Я его одобрил сразу. Когда он еще ревниво на меня зуб точил, не зная в каких мы с Марусей отношениях, я его уже тогда одобрил.

С Дашей нужно встретиться поговорить. Может быть даже не дома. Пригласить ее на обед или ужин. В этом она мне не откажет и выслушает. А что я ей скажу? «Люблю, не могу?» А она пусть принимает? Нет, не так. Я не знаю, что сейчас с ней происходит и что у нее в голове. Мне нужно узнать ее самочувствие и пожелания. Возможно, помощь в чем-то нужна. Я позвоню ей завтра и мы договоримся.

Беременна. Я беременна. Боги, как это возможно?! Я немолодая женщина, никогда не рожавшая, запустившая свое женское здоровье. Я не должна была забеременеть, у меня там нет почвы, чтобы взрастить у себя внутри здорового малыша. У меня там все поломано. Я еле выжила после того случая. В этой мясорубке я не уберегла своего ребёнка. На развод подала, потому что забеременела и понимала, что не выношу, если не уйду от Гриднева. А он просто искалечил две жизни. Одну на небеса отправил, а меня душевным инвалидом на всю жизнь оставил. Но на небеса в тот день и моя душа ушла. Я вышла из больницы пустой. Абсолютно пустой. Во мне не было ни злости, ни ненависти, ни уж тем более радости. Все выжег, изверг! Как только его земля носит?! Я себе обещала, что никогда не стану матерью. Я не смогу защитить своего малыша. За это я должна страдать. Физически, эстетически, морально. Как угодно. Я не смогла уберечь своего ребёнка! Все эти шрамы, я намеренно не убираю, на операцию не соглашаюсь и все так и ношу тот день в голове. Как это вышло, что небо снова дало мне шанс родить? Я не готова! Я не здорова! Жизнь почему-то записала меня в отдел выживания.

Я на конференциях докладываю только гинекологию из глупого и дурацкого желания, чтобы девочки и женщины не запускали свое здоровье, а занимались им вовремя. Чтобы не были, как я!

Вот уже пять дней, я живу с мыслью, что беременна. Мне нужно сделать очень много всего, если я хочу этого ребёнка. Но я ничего не делаю. Этому малышу досталась самая отвратительная мать, какую только можно было отыскать. Эта мать даже не может принять решение. А я хочу этого ребёнка? Я хочу себе продолжение Орлова и меня? Генофонд от отца будет прекрасный, сомневаться не стоит. Я совершенно точно не достойна быть матерью. Нет никаких заслуг, за что мне можно было подарить такую возможность. Но природа не спрашивает разрешения.

Я должна сказать Орлову. Но я даже боюсь ему позвонить. Он сочтет это моей полной капитуляцией, а я, кажется, не хочу связывать свою жизнь с ним. О, боги! Но если представить шанс на миллион, что я все-таки рожу, то моя жизнь неизбежно будет с ним связана через малыша. Ну, зачем так сложно? Почему я всегда на перепутье принятия таких важных решений?

Орлов меня упечет в клинику на весь срок беременности и будет сам меня вести и, черт возьми, будет прав!

– Мам? - мои мысли прерывает сын, проходя на кухню.

– Что, сынок? - я улыбаюсь. Он мой лучик солнца. Всегда им был.

– Переживаешь? - мой хороший, добрый, чувствительный мальчик. Он меня, как себя чувствует.

– Есть немного, - он сел напротив меня, сложил руки на стол и подбородком упал на свои сложенные предплечья и так смотрит на меня. Прямо в сердце смотрит.