– Нет.

– Что случилось?

– Выкидыш.

– На фоне чего?

– Меня чуть не убили, я два месяца в больнице лежала. Срок был маленький, у ребёнка не было никаких шансов, - я говорю это так тихо, будто не хочу, чтобы кто-то об этом услышал. И слезы. Из меня бесконечно льются слезы. Я была такая дура!

Тут дверь в операционную открывается так, будто ее вышибли с двух ног.

– Вечерская! Ты обалдела, скрывать от меня такое? - залетает Орлов даже не глядя на Машу, сразу идет ко мне. А я боюсь смотреть ему в глаза.

– Тебя спросить забыла, кому и что мне докладывать! Но в телефон тебе бы лучше иногда заглядывать, - она не остается в долгу. И я уверена, она сообщила ему, что я здесь.

– Ласточка, как ты? Почему мне не позвонила? - он присел рядом со мной, вытирает слезы с моего лица.

– Я позвонила.

– Так, - хлопает по пустым карманам халата. - Телефон забыл. По какому поводу здесь собрались? - это уже Маше.

– Выйди, Орлов! Мы еще не закончили.

– Что значит выйди?! Я, может, здесь лишний или чужой человек?!

– Валер, пойдем, - зовет его Григорий тихонько подталкивает к выходу за плечо.

– Я не понял! Ягодка, что тебе уже наговорили? Мы все вместе решим, что нужно сделать.

– Пойдем, пойдем, Валерий Александрович. Сейчас девчонки закончат и все тебе расскажут, - он утягивает за собой потерянного Орлова и они покидают операционную.

– Из-за меня поругались? - спрашиваю Машу, переживая за их дружбу.

– Нет, конечно, - улыбается Мария. - Просто, на эмоциях он. Это бывает. Врачи тоже люди, особенно если дело касается близких людей.

Маша заканчивает опрос, касательно моего здоровья и звонит Григорию.

– Гриш, голову тебе делает?

– Невозможно, - слышу я ее собеседника.

– Отведи его в 28 палату, пусть там ждет.

– Хорошо.

Мария вручает мне все необходимые женские принадлежности, которые могут понадобиться мне до утра и везет меня в палату. Мы заезжаем, но в палате пусто, Орлова нет.

– А где Валера?

– Он в 28-й. А я тебя в 11-ю привезла. Ты здесь осваивайся, переоденься пока. А минут через десять уже будешь готова, я его позову. Просто, он бы уже и тебе жизни не дал. А так и с мыслями соберешься и нормально чувствовать себя будешь.

– Спасибо, Маш. Жаль что наше знакомство состоялось при таких неприятных обстоятельствах.

– А мне не жаль. Случилось, как случилось. Сейчас главное, что ты под наблюдением, - она коротко улыбается и оставляет меня одну.

А уже через 10 минут, когда я легла на кровать и глядя в окно начала осмысливать осмысливая все, что случилось за последние 3 часа, заходит Орлов. Тихо заходит. Может, думает, что уже сплю.

– Не спишь, русалка? - он очень нежно говорит.

– Нет, - отвечаю.

– Я включу ночник? Не помешает?

– Нет. Включай, - он включает и подставляет стул к моей кровати. Садится, локти на колени и почти сразу его лицо падает в ладони. Трет глаза. Он устал. Весь день работал, а тут еще я.

– Даш, прости меня. Я был не прав, - с места в карьер, Орлов. Даже невиновный будет извиняться. Маша правильно сказала, он готов уже и на это.

– Валер, перестань. Нет твоей вины, - он протягивает свою руку к моей, берет ее и тянет на себя, прижимая к своей щеке.

– Это не важно. Важно, что ты здесь и тебе нужна помощь.

– Тебе известны все обстоятельства и причины, по которым я здесь?

– Твою карту я не читал, она здесь, в палате. Но я знаю, конечно, причины, - значит знает, что беременна. Ничего не говорит об этом. Ну, значит скажу я. Я отнимаю свою руку от его лица, сажусь на кровати.

– Валер, сложилось так, как сложилось. Мы не властны над тем, чтобы что-то изменить. Я прошу тебя, - я тянусь за его рукой и также прижимаю его ладонь к своему лицу. - Пожалуйста, помоги мне спасти моего малыша. Клянусь, я отступлю и ты больше обо мне не услышишь, - Орлов изменился в лице. Он разозлился, поднялся со стула, чтобы быть ближе к моему лицу, но руку не отнял.

– Даже не думай! Поняла? - он повысил голос. Впервые слышу. Я только глазами хлопаю. Что именно «не думай»? И что именно «поняла»? - Ты совсем обалдела, Ельская? - я мотаю головой из стороны в сторону. - Ты меня за кого принимаешь? За нерадивого отца? - он начал расхаживать по палате, вытащил мою карту из кармана кровати, читает, хмурится, злится. Шепчет сам себе: - Вторая беременность. Выкидыш десять лет назад.

Я не ожидаю от него, но он очень громко впечатывает свой кулак в стену около двери в палату. Он в два шага настигает мою кровать.

– Ты че, решила, что обязана страдать?! Из-за урода, который даже не заслуживает право ходить по этой земле?! Ты решила, что не будешь лечиться из-за него?! - он натурально на меня кричит.

А я молчу. Слезы льются, а я молчу. Мне нечего ему сказать. Это именно так и было. Я сама себя наказывала каждый день. Но тяга к жизни и ее радостям у меня откуда-то осталась. Я постепенно училась доверять самой себе. Иначе, как бы я повстречала своего ужасного Орлова. Ужасного и прекрасного. Святого мужчину! Доброго, спокойного и терпеливого.

– Прости, - все, что смогло вырваться из меня. На что хватило сил. Валера маячит по палате, за голову хватается. У него не находится слов, чтобы выразить все, что он хочет мне сказать.

– Даш, какое «прости»? - он снова садится на стул, трет лицо. - Даш, у тебя сын. Твое здоровье - это первое, что должно быть в порядке, иначе ты своей семье не помощник, - он объясняет мне это, как маленькому ребёнку. - У меня бабушка блокаду Ленинграда пережила, так там в то время считалось, что если мать семейства не выжила, значит, и дети не выживут. Понимаешь, Даш?

А я понимаю. Понимаю, как была глупа. Мне столько лет, а веду себя, как маленькая. Сейчас я думаю, что такое поведение и не могло привлечь ни одного нормального мужчину в мою жизнь. Непонятно, на что повелся Орлов. Хотя, я скрытная, где там разобраться, нормальная я или нет. Вон, Орлов повелся. Я тянусь к нему, как цветок к солнцу. Он видит мои попытки и сам меня обнимает. Перетягивает к себе на руки и обнимая, тихонько качается вместе со мной. Ну, до чего же спокойно в его объятиях. Я позабыла обо всех тревогах. Орлов разберется. С Машей и Гришей они придумают безопасное решение. А мне сейчас нужно сделать отказ от мыслемешалки, потому что я чувствую, что мозги встают в предназначенное посадочное гнездо. Откалибровались.

– Андрей! - внезапно я вспоминаю, я не предупредила сына, что сегодня не приду.

– Я звонил ему. Все сказал, - удивляет меня Орлов. Он обо всем подумал. - Даш, тебе надо отдыхать. Утром тесты у тебя возьмут.

– Ты поспишь со мной? - хлопаю ресницами в надежде, что Орлов снова поведется.

– Где ты раньше была с такими предложениями?! - делано злится Валера. - Я в палате с тобой буду, в кресле, но спать будешь одна. Здесь места нет нам двоим. А вам двоим - в самый раз, - впервые за это время я вижу улыбку Орлова. Он гладит мой еще плоский живот. Он тоже рад нашему ребенку.

Я во всем с ним соглашаюсь, не докапываюсь и не вредничаю. Хотя, очень хочется.

– Папаааа! - Ромка бежит вперед со скоростью ветра, как только замечает Орлова в коридоре клиники.

– Привет, бандит! - ловит его Валера. - А вы чего тут? Случилось что? - беспокоится он, выглядывая меня из-за спин пациентов. - Где мама?

– Вон она, - тычет пальцем в меня, еле идущую.

– Ягодка, что случилось? - подлетает ко мне Орлов с сыном на руках.

– Любовь моя, тебе бы не помешал с собой телефон! - злюсь на него.

– Дашуль, прости, я только с операции, - хлопает рукой по пустым карманам хирургички. - Что случилось? Почему вы здесь?

– Твои девчонки хотят тебя видеть!

– Не понял. В смысле? Какие еще девчонки?

– Твои дочки хотят родиться на свет прямо сейчас! Тебе следует что-то с этим сделать, - присаживаюсь на сидения, стоящие вдоль коридора.

– Как родиться? - теряется он. - Еще рано! Милая, тебе не показалось? - садится рядом.