Мальчики, будто чувствуют мое настроение и читают мысли. Орлов напрягся, с Андрея сползает улыбка.

– Мам, у меня тренировка, я пойду. Ты доешь. Это все полезно. Никаких лишних калорий или вредных элементов, - я силюсь ему улыбнуться и он уходит.

Напротив меня сидит Валера, понимает, что со мной что-то не то, но действует очень осторожно, словно сапер.

– Дашуль, кофе? - заглядывает в мои глаза.

– С удовольствием, - пытаюсь ему улыбнуться искренне, но выходит плохо. Орлов никак это не комментирует, просто встает к плите и варит свой умопомрачительный кофе, от запаха которого мое настроение само собой повышается. Кофе это не напиток, а способ вернуть душу обратно в тело. Чашка с дымящимся напитком опускается около меня и еще одна около места, где сидел Валера.

– Малинка, все в порядке? - осторожно пробивает почву мой волшебный доктор.

– В порядке, Валер, - неожиданно грубо отвечаю я. Я так не хотела. Это само так получилось. - Спасибо за завтрак, - пытаюсь реанимировать ситуацию и снять напряжение с нашего простого разговора.

– Мне-то за что? - удивленно возмущается. - Это Андрюха.

– Андрюха мне завтраков никогда не готовил, - слегка кривляюсь я. - Хочешь сказать, в нем внезапно проснулась любовь ко мне? - я переключаюсь от своих удручающих мыслей и щелкаю тумблер, погрузившись в разговор о сыне. Если Орлов с ним нашел точки соприкосновения, то мне это очень интересно.

– Даш, он взрослеет, - как-то снисходительно отвечает Валерка.

– Вряд ли бы мы заметили этот этап взросления сегодня, не будь здесь тебя, - Орлов усмехается.

– Возможно. Рад, если мое нахождение здесь оправдано, - допивает свой кофе.

– Твое нахождение здесь, оправдано на стопятьсот процентов, милый, - я снова становлюсь какой-то игривой кошкой рядом с ним. Он пробуждает во мне совершенно несвойственные для меня качества и черты, хотя, казалось бы, он для этого ничего не делает.

– Ого! - смеется Орлов. - Это чем же? Таких комплиментов я еще не получал, - расплывается в улыбке и разводит руки в стороны, приглашая тем самым, в них раствориться. И я, конечно, иду. Мне у него спокойно и хорошо. Я сажусь к нему на колени и прячусь лицом у него на шее. - Дашка, ну ты что? - крепко обнимает меня и принимается покачивать.

– Ты такой хороший, Орлов, что мне не верится в то, что ты сейчас рядом со мной, - также не выныривая из его запаха сообщаю ему.

– Ягодка, я хороший только для тебя и для твоего понимания, - тихонько отвечает мне. - С кем-то другим, так совпасть - это сказки. Просто, я хочу, чтобы тебе было хорошо и спокойно, чтобы голова не болела по каким-то мелочам, чтобы вкусно тебе было и сытно.

– А мне вкусно, Валерка! И сытно. И иногда ненасытно, - признаюсь даже в таком. - И тепло в твоих объятиях и грустно без них, - это признание припечатывает меня саму. Я сама от себя такого не ожидала, могу представить, как не ожидал Орлов.

– Моя маленькая, - он намеренно отрывает мою голову от себя, чтобы заглянуть в глаза. - Ты не могла поднять мне настроение выше, чем было, но ты снова превзошла себя и меня, конечно же, - он весь светится, как лампочка, целует меня и я, конечно, ему отвечаю. Невозможно не ответить, на его поглощающие поцелуи.

– Во сколько у тебя самолет? - отлипаю от его губ, чтобы получить свой ответ.

– Завтра у меня самолет, если ты не против, - улыбается Валерка.

– Как это? Отменили рейс? - начинаю сразу переживать.

– Нет, ласточка, - гладит мое лицо, заправляя выбившуюся прядь за ушко. - У меня же экзамены на завтра назначены, а сегодня со мной попросили поменяться расписанием. Я свои завтрашние пары отдал, а мне поменяли экзамен на послезавтра. Я поменял билеты.

– Никогда так не радовалась незапланированным переменам в своей жизни, - смеюсь я. - А во сколько?

– На работу тебя отвезу и в аэропорт поеду.

– Не надо везти, собирайся спокойно, - отговариваю его не тратить на это время.

– Сладкая, я остался, чтобы с тобой побольше времени провести. Какой в этом смысл, если ты хочешь оставить меня утром одного? - а я даже не знаю, что ему ответить. Я снова включила заботу и в первую очередь подумала не про себя. Я так делаю всегда. Сначала все, потом я. Удивительно, как я вообще еще не потеряла себя и все еще считаю, что себя люблю больше, чем кого-то.

– Тогда обязательно отвези, - соглашаюсь я. - А хочешь, я отпрошусь и отвезу тебя в аэропорт?

– Не надо, куколка. Работай спокойно, не дергайся. Ты обезглавишь свой департамент этими манипуляциями, - смеется. - Пусть твои люди чувствуют почву под ногами. Министерство без тебя загнется, - Орлов глубоко вдыхает запах моих волос, зарываясь в них своим скульптурным носом.

– Ты слишком высокого мнения о моей должности, - улыбаюсь, разглаживая ладонью ткань поло на его груди.

– Я высокого мнения о тебе. И ничего не «слишком», - хмурится он. - Тебе нравится то, чем ты сейчас занимаешься? - неожиданно спрашивает Орлов.

– О, да, - улыбаюсь. - Я поэтому до сих пор в министерстве и сижу. Хотя, давно могла бы зарабатывать другие деньги своим умом. В этом вопросе, прости, я уверена в себе на все сто. Я девчонка умная, но потерять себя, чтобы иметь возможность больше зарабатывать я бы не хотела. Я – это моя точка несовпадения с тем, что от меня хочет мир, - ему нравится мой ответ и улыбка моя нравится, он сам улыбается мне.

– Это прекрасно, ласточка. Зарабатывать - мужское дело, оставь это мне, - я снова прячусь лицом у него на плече и понятия не имею, как понимать его слова. По всему выходит, будто он в моей жизни собрался остаться надолго. А как же крах? А мое разочарование и разбитое сердце? Я боюсь даже шевелить эти мысли, поэтому молчу и просто обнимаю его.

Мы проводим это воскресенье дома. Валера готовит и притягивает к этому делу меня. Ну так, раздавая мелкие кулинарные поручения. Ножи мне наточил, Андрею показал, как это делать. Чтобы точил в его отсутствие. Сын все впитывает как губка, мужского примера в семье у него не было, поэтому наставления Орлова он будто записывает на жесткий диск в своей голове. В руках Валерки все спорится, режется, печется и так хорошо у него все это получается, он очень последовательный и системный в плане действий и дел. Возможно, это хирургическое отклонение, хотя, я за собой такого не припомню, даже когда оперировала. Но давно это было, сейчас уж не проанализировать. Андрей даже гулять не уходит до самого позднего вечера, с нами крутится. Точнее с Орловым, много разговаривают обо всем. Я даже и не знала, что мой сын такой начитанный и способен отличить Оруэла от Уаильда, потому что все это читал. Дома книги, конечно, есть. Я всегда считала, что домашняя библиотека обязательно должна быть там, где растет ребёнок. А этот ребенок уже все книги освоил.

Ближе к ночи Андрей уходит и снова берет машину у Валеры. Спелись они хорошо, как мальчишки в церковном хоре. И, что интересно, они вдвоем передвигаются на доверии в своих отношениях. Валерка сказал, это лучший способ быть ближе с ребенком. Хотя, откуда ему знать? У него ведь нет детей. Тут я обрываю поток своих мыслей, потому что понимаю, я почти ничего не знаю о нем, как о своем (даже если на секунду представить) мужчине. Ни детство, ни родителей, ни иных родственников мы не обсуждали. Обо мне-то ему известно, а мне о нем - ничего. Но и эти мысли улетучиваются, стоит только Орлову вернуться из душа и начать меня трогать и целовать прямо у окна, у которого я думала свои думы, глядя на огни ночного города. Он обнимает меня со спины и сбрасывая с меня полотенце, запускает свои руки в путешествие по маршруту моего тела. Я оборачиваюсь в его объятиях лицом к лицу и тут же сдаюсь его губам, рукам и своим ощущениям. Он только прикоснется, я - кукла гуттаперчивая. И такие руки у него, по-мужски красивые, плечи проработанные, с ручейками проступающих вен, грудные мышцы крепкие, будто отлитые при высоких температурах. Как только его еще женщины на запчасти не растащили?

– Русалка! Какая же ты вкусная! - тянет носом воздух у моей шеи и за ушком. - Так одуряюще пахнешь! С ума меня сводишь! - заводится он, проглаживая себе путь от моего живота к налитым складочкам. От его движений там, я инстинктивно ищу опору, потому что очень хочется расслабиться. Конечно, я хватаюсь за него, за плечи его широкие, боюсь не удержаться на ногах. - Звездочка, так тебя хочу, умру сейчас, - хрипит он.