– Я - милый, - поясняет Орлов, тяжело дыша.
– В смысле? - не понимаю.
– Ты назвала меня Милый. Мне нравится, так оставь, - а я прокручиваю в голове, когда я его так назвала. Вспоминаю. Ну, буквально пять минут назад и назвала. А он запомнил. Я смеюсь. С ситуации смеюсь, с важного тона Орлова.
– Милый, подвинься, жарко, - все еще хихикаю я.
– Вот сразу бы так, - он доволен, улыбается.
– Не вижу эффекта, Орлов. Ты тяжелый и раскаленный, как печка у бабушки в доме! Отодвинься, будь хорошим мальчиком, - прошу его.
– Терпи, малинка, - лыбится Валерка, переворачивается на спину и теснее меня к себе прижимает, раскладывая на себе, как ватную куколку. Обниматься хочет. В комнате, кажется, +40, а ему обниматься хочется.
– Ну, кипяток же, - подкладываю под свою щеку ладошки, потому что очень жарко.
– Сейчас в душ тебя отнесу, ивушка, - целует в лоб.
– Я сама схожу, - уже начинаю подниматься, но Орлов гасит мое сопротивление.
– Я уеду, будешь сама ходить, а пока что предоставь мне такую радость. Когда я еще тебя потискаю? В этот раз меня две недели точно не будет, - с грустью объясняет мне Валерка.
– Мой шикарный доктор, тогда неси уже. Страсть, как в душ хочу, - хихикаю я.
Орлов меняет свое лицо на улыбчивое, резко подхватывает меня на руки, поднимает и уносит в ванную, ставит под теплый душ и снова начинает свои сладкие нападения.
– Милый, у тебя завтра самолет. Тебе нужно выспаться, - глажу его затылок, поощряя его поцелуи и жадные руки, но пытаюсь отстраниться и таким образом отговорить его начинать новый марафон.
– Птичка, мне тебя так мало, так мало. Я на таких дозах не выживаю, - признается Орлов, мягко прижав к стенке душевой, медленно наполняя меня и переходя на более жаркий темп.
У него мощностей, как у белаза, но в то же время есть место нежности. Для меня. Мое тело горит от щек до пяток, так обезоруживающе плавится под его напором. Он уже не щадя вколачивается, теряя границу между нами. Не было у меня такого мужчины с такими размерами и с таким запалом. Я даже глаз не открываю, утонула в ощущениях, прикосновениях. Так невозможно остро его чувствую, он так близко. Кажется, что он весь у меня под кожей, течет по венам, кровь разгоняет. У меня нет сил кричать, стонать. Я только дышу как после марафона и тихо скулю от разрывающих меня ощущений, пока Орлов не увеличивается в размере и скорости, сорвав стоп-кран в моей голове и отправив к облакам. Следом и он излился внутри огненным потоком. Переполнил меня!
Это был не просто оргазм, это был перенос меня в какую-то другую вселенную.
Орлов, привалившийся на меня, но терпеливо держащийся на руках по обе стороны от меня, сообщил своим видом, что энергетически угас. По крайней мере, на ближайшие минуты, пока не нашел в себе силы отлипнуть носом от моей шеи и использовать душ над нами по назначению.
Я уснула сразу, как только моя голова коснулась подушки. Но потом еще пол ночи, я плавилась под горячими руками моего хищника. Орла, настигшего свою добычу. И как ему отказать, я даже не представляю. И не хочу представлять. Плавиться хочу. У меня свой собственный сталелитейный завод под боком, любую железную леди переплавит в мягкую субстанцию. Из Валеры энергия била, как из атомной электростанции и успокоился мой мучитель лишь под утро. Я так хотела спать, что даже не смогла его попросить подвинуться и не раскалять меня до состояния мартеновской печи. Я просто выключилась, уткнувшись ему в плечо.
Проснулась резко, будто от буйного сна и не сразу смогла принять реальность. Я была в постели одна, за окном ярко светило солнце, а стрелки часов сообщили, что на дворе почти двенадцать. А я ведь даже не знаю, во сколько у него самолет! Ужас! Совсем забылась! Вдруг, он уже уехал! Подпрыгиваю на ноги и тут же останавливаюсь. Дома я живу не одна, поэтому всегда нужно думать о том, что я могу и Андрея застать, несмотря на то, что с возрастом его появление в этих стенах значительно сократилось. Поэтому сначала оделась в длинную футболку и шорты по фигуре с длинными шлицами снизу по бокам.
Прохожу в кухню и вижу двух своих самых красивых мужчин. Завтракают, общаются. Андрей чуть ли не с открытым ртом слушает о военных подвигах Валеры, о которых, я готова спорить, он никогда мне не расскажет. Наблюдаю за ними, привалившись к дверному проему кухни. Я успокаиваюсь, выдыхаю. Валера еще здесь, не улетел. Зря я так испугалась, но сердце разогналось на такую скорость, что нельзя было проигнорировать этот посыл.
Валера сидит лицом ко входу, поэтому сразу замечает меня, но бурно не реагирует на мое появление, давая мне понять, что нельзя прерывать Андрея, с которым у них завязался диалог и из которого хлещут эмоции и радость. Когда сын заканчивает свою мысль, Орлов широко раскрывает свои объятия и также широко улыбается, призывая меня в них упасть.
– Ласточка, ну что ты там подслушиваешь мужские разговоры? Приходи, мы тебя покормим, - Андрей оборачивается и тоже мне улыбается. Открыто улыбается. Обычно он эмоционально закрыт, а сейчас совсем наоборот. Я прохожу к Валере, обнимая его за шею и целуя в лоб, чуть запрокинув ему голову назад.
– С добрым утром, мальчики! Я сейчас умоюсь и приду. Я боялась, что ты уже уехал, поэтому примчалась, - объясняю ему.
– Ну, как бы я уехал, ты что? - хмурится мой замечательный доктор и в глаза мне заглядывает.
– Ну, всё-всё, - отгоняю от него беспокойные мысли. - Просто, тревога проснулась вперед меня, - снова целую его в лоб и ухожу, по пути затрепав по волосам улыбчивого сына.
– Да, мам, - выкручивается из моих ласк. Они в этом возрасте колючие, как ёжики, не подойти и не притронуться. - Приходи, мам, я тебе завтрак пока сделаю, - удивляет меня сын. Я в удивлении поднимаю бровь, смотрю сначала на сына, потом на Валеру, а они партизаны улыбаются непонятно чему.
Я ухожу, а когда возвращаюсь, на моем месте уже стоит завтрак. Бельгийские вафли уже запеченые с зеленью, сверху смазанные творожным сыром и порезанные на две части помидоры черри. И их точно резал Андрей, он всегда подчистую срезает часть, где был хвостик. Моему удивлению нет предела, сын еще не готовил мне завтраки. Те, что были в его 10 лет - не считаются. Я улыбаюсь, глядя на сына, а он смущается.
– Ну, не смотри так, мам. Ешь, это вкусно, - опускает очи долу. Засмущался мой малыш.
– Андрей, хочешь мать раньше времени в гроб загнать с остановкой сердца и прокутить наследство? - я все еще в шоке, но в очень приятном, и шутки из меня вырываются соответствующие.
– Ой, ма, - морщится сын. - Че там того наследства? Я мыслю категориями повыше, - и снова меня удивляет. Когда мой мальчик вырос? Где я была? Как просмотрела?
Валера наблюдает за нами и периодически посмеивается с наших разговоров, но не влезает, просто наблюдает. Я принимаюсь за приготовленный с любовью завтрак и стону от удовольствия. Во-первых я жутко голодная, Орлов меня за эту ночь заездил, а во-вторых это очень-очень вкусно.
– О, боги, сын! Как я пропустила твои кулинарные таланты? - не отрываясь от еды задаю ему вопрос. Я вижу, что он смотрит на улыбающегося Орлова, будто спрашивая разрешения, а Валера качает головой, мол «нет».
– Ну, пропустила и пропустила, - машет рукой сын. - Я вот тебе показал, что умею. Вкусно? - спрашивает с такой надеждой.
– Андрюша, очень вкусно! Вернул меня к жизни с первой ложки, так сказать, - с энтузиазмом отвечаю ему, а он рад. Очень рад! Щеки заалели, смутился.
Конечно, я понимаю, что без Орлова здесь не обошлось. В обычной жизни Андрей не стал бы готовить для меня, но сейчас у нас жизнь необычная. Сейчас у нас Валера и выстраивает он такую стратегию, что боюсь, он мне не оставляет шанса в нем не увязнуть, как бабочке в древесной смоле. Но, боги, кто бы знал, как я боюсь разочароваться в нем! Потому что я на двести пятьдесят процентов уже очарована и упасть с этой отвесной скалы будет невозможно больно. А я не хочу боли, лучше бы он был мне безразличен, чем вот так. Это так страшно - жить в ожидании краха, а мой воспаленный мозг решает за меня, что упаду я обязательно и падать будет мучительно. Сердцем я верю Орлову безоговорочно, но голова генерирует совершенно ужасные причины нашего расставания, что я хочу закончить все немедленно, лишь бы не испытывать той сердечной боли и не скраивать снова свое глупое девичье сердце.
