— Значит нам надо туда попасть.

Марина кивает. Ни страха. Ни сомнений.

— Я отвлеку. Буду играть. Возможно, попрошу прощения. Он любит, когда его просят, когда винят себя. Я это умею.

— А я сделаю, что надо.

Смотрю на неё. Впервые — не с опаской, не с ревностью. С уважением.

— Мы обе знаем, как он дышит. Где его уязвимости. Мы были слишком близко, чтобы не знать, где бить.

Она улыбается. Не по-доброму. Как женщина, которая больше не намерена быть чьей-то функцией.

— Он прятал свою грязь за нашими именами. А теперь мы будем прятать правду в его страхе.

— Он не должен знать, — говорю я.

— Не узнает, — отвечает Марина.

В этот момент сзади вспыхивает свет фар. Медленно проезжает чёрная машина с тонированными окнами. Мы обе замолкаем.

Машина исчезает за поворотом. И тишина становится глухой. Слишком глухой.

Мы даже не смотрим друг на друга. Просто понимаем:

Он уже чувствует, что теряет контроль.

Глава 13

(от лица Ани)

— Он тебе поверит? — спрашиваю я.

Марина сидит напротив на маленькой кухне, где пахнет свежим кофе и холодным воздухом, тянущимся из приоткрытого окна. Она в том самом сером пальто, которое уже стало для неё щитом — строгий силуэт, собранные волосы, никакой уязвимости. В руке — чашка, но пальцы сжимают её, как оружие.

— Он поверит, — отвечает она, не отрываясь от окна. — Потому что хочет поверить. Мужчины вроде него не терпят, когда женщины уходят. Но они всегда готовы принять назад. Главное — дать им иллюзию власти и контроля.

Киваю. Мы уже час как обговариваем детали. Знаем, где его кабинет, когда в офисе минимум людей, в какое время он оставляет двери открытыми, и как Марина сможет занять его на двадцать минут.

— Ты сможешь быть убедительной? — спрашиваю.

— Я была с ним полтора года. Я знаю, как дышать рядом с ним, чтобы он не сомневался ни в одном моем слове.

— Ну, подруга, тут я в лидерах. Потому что я была с ним явно больше, чем все вы вместе взятые. Значит, ты будешь приманкой, — говорю я, — а я — тем, кто войдёт за ширмой. Под видом уборщицы.

Она кивает. Ни страха в глазах. Ни тени сомнений. Только решимость. Та, что появляется у женщины, которую довели до грани.

В тот же день я встречаюсь с Глебом из «Ежедневного Пророка». Он пьёт слишком много кофе и нервно крутит ручку в пальцах. Мы сидим в переговорной, в которой с первой встречи не изменилось ничего — ни жёсткие стулья, ни белая доска с неразборчивыми записями.

— Мы не можем выпустить материал, — говорит он. — Пока нет прямых улик, это может ударить по редакции. Это не просто грязный развод — это уже экономические преступления. Клевета. Он может нас засудить, Анна.

Молчу. Мне не надо, чтобы они боялись. Мне надо, чтобы они поняли.

— У нас есть списки женщин, есть копии поддельных договоров, записи от адвокатов...

— Но нет живого источника. Нет внутрянки. Мы не можем строить расследование только на эмоциях. Нам нужно что-то, что невозможно оспорить.

Достаю файл, переданный мне Мариной: перечень компаний, оформленных на женщин. Указаны даты, номера счетов. Подписи. Везде — или она, или Виктория, или третьи имена.

Глеб смотрит на документы, но всё равно качает головой.

— Нам нужно его. Его письма. Его файлы. Его подписи. Документы, где он сам подтверждает, что это делалось по его инициативе.

— Мы уже работаем над этим, — говорю я.

Он вскидывает брови:

— Вы с ней… серьёзно настроены?

— Мы не в игре. Мы в войне.

Возвращаюсь домой. Марина уже ждёт меня — на линии. Её голос спокойный, собранный:

— Завтра. Он предложил встретиться. Я сказала, что хочу поговорить. Думаю, он обрадуется. Я надену то платье, в котором я выгляжу «по-настоящему сексуальной», как он всегда говорил.

— Он не заподозрит?

— Он захочет верить. Ему важнее победа, чем осторожность.

— А дальше?

— Он отвлечётся. Уведу его в переговорную. Ты войдёшь с черного входа. Я достала пропуск на имя нашей бывшей уборщицы. Она уехала в Польшу, её давно никто не видел.

— Хорошо, буду искать серый ящик. Жёсткий диск. Он хранит его в выдвижном сейфе под столешницей. Там всё — переписка, сканы, данные переводов.

Делаю пометки в телефоне. Ни дрожи в руках. Ни тени страха.

— У тебя есть десять, максимум пятнадцать минут, — говорит Марина. — Я продержу его. Остальное — на тебе.

— Сделаю.

— Аня?

— Да?

— Спасибо, что поверила мне.

— Я не поверила. Я увидела то, что видела в себе. И этого хватило.

В ту ночь я не сплю.

План выстроен до миллиметра. Я знаю, где вход. Знаю — кто охранник на смене. Знаю, во сколько он уходит курить. У нас есть окно. У нас есть доступ.

И у нас больше нет времени на сомнения.

Утро наступает чётко, без намёка на прощение. Зеркало отражает женщину с прямыми плечами, собранными волосами и глазами, в которых больше нет нерешительности.

Я знаю, что мы идём в логово. Но мне не страшно.

Потому что теперь мы — не жертвы. Теперь мы — охотницы.

Глава 14

(от лица Ани)

Понедельник. 18:46.

Стою у чёрного входа офисного центра. Холодный воздух пронизывает все тело.

На мне серая, неприметная форма клининговой службы: потертая куртка, мешковатые брюки, тёмная бейсболка, натянутая на глаза, медицинская маска, скрывающая пол-лица. На груди болтается бейдж с чужим именем и размытой старой фотографией. Главное — выглядеть настолько серой, чтобы никто не обратил внимания.

Марина уже внутри.

— Через минуту зайдёт, — писала она десять минут назад. — У него встреча. Я в переговорной. Холодный кофе, юбка по колено, взгляд на пятнадцать процентов виноватый. Работает.

Делаю глубокий вдох. Пропуск с именем "Куриленко Л.С." лежит в кармане, проклеенный, поцарапанный, выглядит достоверно. Его передала мне Марина — когда-то этот бейдж принадлежал уборщице, которая тихо уехала на ПМЖ в Польшу. Никто не проверяет, кто ты, если ты выглядишь как тень.

Я надеюсь, что это правда.

Охранник на вахте даже не спрашивает. Он по-хозяйски развалился за стойкой, листает что-то жадно в телефоне и доедает картошку с мясом из прозрачного контейнера.

— Добрый, — кидает он на автомате, не поднимая глаз.

Киваю. Голос не подаю. Пусть я буду молчаливая уборщица с ночной смены. Та, на которую никто не смотрит дважды.

Лифт ползёт медленно, напряжённо, словно нарочно создавая атмосферу тревожного ожидания.

В зеркальной кабине вижу своё отражение: чужая женщина в сером, но с глазами, которые выдают всё. Не страх. Фокус.

Поднимаюсь на нужный этаж. Правое крыло. Кабинет с матовой табличкой «Генеральный Директор». Толкаю дверь. Она не заперта. Щелчок замка звучит, как выстрел.

В кабинете тепло и тихо, запах дорогой кожи смешивается с чем-то пряным и мужским. Всё вокруг идеально упорядочено: стопки бумаг, закрытый ноутбук, планшет. В каждой детали чувствуется его власть и контроль.

Но что скрывается за всем этим? Мне срочно нужно узнать.

Быстро подхожу к столу. Под столешницей врезан небольшой сейф. Код знаю давно: 1711. Дата его первой сделки, счастливое число. Для меня — очередное напоминание о его уверенности в своей безнаказанности.

Щелчок. Дверца сейфа открывается беззвучно. Сердце колотится.

Внутри аккуратные папки, стопки документов и чёрный жёсткий диск без маркировки. Быстро достаю и открываю папки, фотографируя каждую страницу: контракты, паспортные данные, финансовые отчёты. Всё тщательно, хищно, безупречно организовано. Меня пробивает дрожь: в этих документах жизнь и репутация множества женщин. Некоторые мне знакомы, некоторые — нет, но все они жертвы, такие же, как я сама. Такие, как Марина. Такие, как Виктория.