Глава 1

Стою в пробке и глажу правой рукой коробочку с красным бантом, лежащую на пассажирском сиденье. В ней — крошечный флакон его любимого парфюма и кружевное бельё, которое я купила сегодня утром.

Спонтанно. Как когда-то, много лет назад. Пусть сам на меня и наденет. А потом снимет…

Может, это глупо. Может, слишком по-женски. Но я чувствую — мы с Игорем отдаляемся.

Секс стал дежурным, разговоры — короткими, прикосновения — редкими.

Вот я и хочу встряхнуть всё. Напомнить ему, кто мы друг для друга. Показать, что я не просто жена, а женщина, от которой кружится голова. Даже после восьми лет брака.

Сегодня я решила не ждать, пока он снова «разберётся с работой» или «выспится в выходные».

Сегодня — мой ход.

Припарковываюсь в двух кварталах от его офиса. Не хочу, чтобы охрана предупредила. Это должен быть настоящий сюрприз. Он говорил, что весь день в переговорах. Как раз удобно — я зайду, закрою дверь на замок, и мы забудем про всё хотя бы на полчаса.

Прямо на его рабочем столе…

Офис Игоря в стеклянной башне — вид на город, вид на успех, вид на то, кем он стал. Он любит контроль, власть, скорость. Думает, что это делает его брутальным мужчиной.

Я же знаю: без меня он был бы просто симпатичным мальчиком с амбициями.

На ресепшене меня никто не останавливает. Знают, кто я такая.

Здороваюсь с Катей — блондинка с ровной укладкой и слишком короткой юбкой. Она улыбается — не знает, зачем я пришла. Я тоже улыбаюсь. Не объясняю.

Иду по коридору. Тихо. Почти на цыпочках.

Под каблуками мягкий ковролин. В руке коробка, в голове сценарий.

Представляю его глаза, когда он увидит меня.

Представляю, как сорву с себя пальто, сброшу платье, залезу к нему на стол и скажу: «Работа подождёт».

Почти у самой двери его кабинета слышу:

— Ты с ума сводишь меня, Мариш...

Он говорит этим голосом, который я люблю. Низким, ленивым, с хрипотцой. Тем, который у него бывает только в одном случае — когда он хочет женщину. Обычно он говорит так со мной.

Щелчок. Не дверной. В голове.

Я замираю. Смотрю на ручку. Холодный металл под пальцами. Открываю дверь. Без стука.

Смотрю. Секунду. Две. Может, три. Как он стоит между её раздвинутыми ногами. Его руки на её талии. Рубашка расстёгнута, галстук снят. Она сидит на его столе — на моём месте, в моём сценарии, в моём сюрпризе.

Её губы на его шее. Она тихо смеётся. Он шепчет что-то ей в ухо.

Я больше не дышу.

Коробка выпадает из рук. Глухой стук. Крышка срывается. Из неё выскальзывает бельё — чёрное, тонкое, вызывающее. Оно падает прямо у порога, как финальная точка в идиотской романтической иллюзии.

Игорь резко разворачивается. Его лицо бледнеет, потом искажается. Не шок. Злость. Он смотрит на меня, как будто я не жена, а налоговая.

— Чёрт возьми… Аня?! Что ты творишь?!

Он даже не растерян. Он злится. Как будто это я всё испортила.

— Что я творю? — я стою в дверях, не мигая. — Я пришла к своему мужу. Захотела сделать сюрприз. Захотела заняться с ним сексом прямо здесь, на этом столе, но меня опередили. Останавливаюсь. Потому что говорила все это быстро, и теперь мне не хватает воздуха.

Женщина — та, что на столе — отскакивает, застёгивая блузку в панике:

— Подождите… Подождите… Это что, шутка? Какая жена?

Она смотрит на него. — Ты говорил, что ты развёлся. Что вы расстались год назад!

Он даже не оборачивается к ней. Смотрит на меня. И говорит:

— Аня, хватит устраивать цирк. Это ничего не значит. Делает шаг ко мне. — Ты сама меня оттолкнула. Постоянно занята, холодная. Тебе было не до меня — вот и всё.

— Ничего не значит? — я медленно наклоняюсь, поднимаю бельё с пола, как будто это просто тряпка. — Тогда надень это ей. Пусть почувствует, каково это — быть «ничем».

Женщина за его спиной шепчет:

— Ты правда женат?.. Скажи мне. Посмотри в глаза и скажи.

Он молчит. Потому что да.

Смотрю на него. Не кричу. Не плачу. Я слишком гордая для этого. Слишком хорошо понимаю ситуацию, в которой выиграть можно, только оставшись сильной.

— Знаешь, Игорь... — я медленно надеваю крышку на коробку, — я думала, что наш брак трещит. Переживала. Искала, что не так. Оказалось — он давно развалился. Ты просто прятал его кусочки.

Разворачиваюсь и выхожу. Катя на ресепшене что-то говорит, но я её не слышу. Вырываюсь на улицу, сажусь в машину и чувствую, как острая боль пронизывает мое сердце.

Сколько обещаний в пустую, сколько было сказано слов.

Не могу поверить, что я только что увидела. Не могу принять.

Сижу так минут десять. Потом достаю телефон. Удаляю номер негодяя. Создаю заметку: «Найти её. Узнать, кто она такая…»

И ещё одну: «План: уничтожить красиво.»

Я не плачу.

Хотя, наверное, сейчас самое подходящее время разрыдаться. Громко, с надрывом, с трясущимися руками, разбитой посудой или с бокалом вина в ванной. Есть еще вариант выть в подушку, проклинать вслух. Сыграть любую из этих сцен, как в плохом сериале. Но нет. Мне не хочется.

Всё внутри замерло. Не мёртво, а замёрзло. Как будто сердце обдало жидким азотом. Ни одного лишнего удара, ни единой слезинки. Будто внутри включился тумблер предохранителя. Контроль ситуации. Без эмоций. Без паники.

Мама как-то сказала, глядя в окно с чашкой чая: — Женщина становится сильной не тогда, когда терпит, а когда всё понимает. Тогда я не поняла. Теперь понимаю до каждой буквы.

Сижу на кровати. Спина прямая, подбородок чуть поднят. Лицо спокойное, почти каменное. В комнате полумрак — жалюзи опущены наполовину, свет просачивается полосами, как на шахматной доске. На тумбочке — книга, которую я читаю уже месяц. Закладка не сдвинулась с 43-й страницы.

На мне всё ещё то самое платье. Прохладная на ощупь ткань. Волосы красиво свисают локонами, макияж не смыт. Но внутри — страшная, пугающая отстраненность.

Флешбек накрывает неожиданно, как лёгкий удар по затылку.

Я снова там. Восемь лет назад. Холодная осень. Мой пиджак пахнет утюгом и духами. Он в тёмно-синей рубашке, чуть мятый, но обаятельный. Мы стоим на лестнице после делового завтрака. Он держит в руках кофе, спрашивает, не хочу ли присоединиться. Я отказываюсь. Он ухмыляется: — Что, боишься, что я тебе понравлюсь?

Смеюсь, отмахиваюсь. Думаю, что не увижу его больше. Через три дня он присылает статью, которую я мимоходом упомянула, и приглашает на обед.

Через две недели я просыпаюсь у него. Через два месяца — мы живем вместе.

Он умел делать так, чтобы чувствовала себя нужной. Самой красивой, самой умной — лучшей во всем. Его взгляд был тёплым, уверенным. Он смотрел, будто заглядывал внутрь и одобрял всё, что видел. Он запоминал мелочи: какой чай я люблю, какие сериалы не выношу, как я морщусь от света по утрам.

Первые месяцы были лёгкие. Он устраивал «свидания без повода», приносил домой новые сорта сыра, приглашал на пикники в ноябре. Мы смеялись, спорили, говорили до трёх ночи. А ещё — он гладил мне спину, когда я болела, приносил воду с лимоном, когда у меня болела голова, и шептал: — Ты — моя сила. Без тебя я просто проект, который никогда не реализуют.

Это было красиво. Это была иллюзия. Маркетинг. Точная подача. Продающийся текст. А я — идеальный потребитель. Слишком готова поверить. Слишком готова любить.

Стук уведомлений. На коленях ноутбук. Рядом — телефон. Он вибрирует. Очередное сообщение. Я рассказала подругам, без особых подробностей, что я вчера увидела.

Полина:— Собирай вещи, поехали к морю. Он не стоит даже капли солнцезащитного крема.

Оля:— Блокируй. Удаляй. Дыши. Через две недели сама удивишься, что страдала.

Марина:— Ты в порядке?.. Прости, что не спросила сразу. Просто я в шоке от всего. Если хочешь — приеду.