– Но на работу ты не устроишься, – растерянно замечает Маша. – На что ты будешь жить?

– На алименты, – спокойно отвечаю я. – Да, это не то, о чём я могла мечтать. Но у меня нет выбора. Я хочу сохранить возможность самой растить своего ребёнка!

– Да, но…

– Что, хочешь сказать, что я плохо с этим справляюсь? – взвилась я. – Не забыла, что твой отец вообще не принимал участия в вашем воспитании? Я сама тащила всё на себе! Только я!

– Мам, прости, – Маша опускает взгляд и тяжело вздыхает. – Ты снова права. Не нужно было мне сомневаться в тебе. И я верю, что ты справишься.

– Спасибо, – искренне благодарю я и обнимаю дочь. – Мне это нужно было. Твоя поддержка.

Когда мы выходим из машины, я чувствую себя так, словно и правда смогу начать жизнь с чистого листа. Вся надежда на честность Николая. Если он обманет меня с покупкой квартиры - будет сложно. Но я всё равно справлюсь. Да потому что выбора у меня нет.

Я не хочу заменить своих дочерей новым ребёнком. Чтобы ни случилось, я буду их любить. Но они выросли, и я им больше не нужна. А этот малыш… Я необходима ему как воздух и солнце. И мы с ним справимся со всеми проблемами. Потому что мы есть друг у друга.

– Мам, отец дома, – тихо произносит Маша. – Он не поехал на работу. Что, если он всё знает?

– Прекрати паниковать, – цежу я. – Откуда он мог узнать об этом?

– Врачам позвонил, – предполагает она.

– Это вряд ли, – отмахиваюсь я. – Сделай вид, что всё нормально. И не дыши так часто. Не нервничай. Маш, тебе нужно успокоится.

– Легко тебе говорить…

– Ты сейчас серьёзно? – уточняю я.

– Прости, – она потирает лицо руками. – Я сама не своя… Я сейчас приду в себя. Мне нужно пару минут.

Я киваю. Но именно в этот момент дверь, ведущая в дом, распахивается и на крыльцо выходит муж. Чувствую, как сердце пропускает удар, а к горлу подкатывает тошнота.

– Марин, нам нужно поговорить, – произносит он, не сводя с меня глаз.

Медленно иду вперёд, уставившись себе под ноги. Каблуки увязают в снегу, снижая скорость. Мне кажется, что весь мир вокруг замедляется. Перед глазами медленно пролетают пушистые хлопья снега. Отмахиваюсь от них, словно от назойливых мух. И продолжаю идти на негнущихся ногах. Наверное, так себя чувствует приговорённый, шагающий по узкой рейке корабля, готовясь навсегда исчезнуть в пучинах океана…

Захожу в дом, но даже не чувствую тепла. Меня бьёт дрожь. Кажется, что все мои тайны написаны на лице, и Николаю не составит никакого труда их прочитать. Но мой муж как будто ничего не замечает. Не видит бледности на моём лице… Лёгкой испарины на висках…

– С тобой всё в порядке? – спрашивает он, мельком взглянув на меня.

– Да, – киваю и начинаю судорожно расстёгивать пальто.

– Что сказали? – интересуется он, скорее, из вежливости. – Нужно ждать результаты анализов?

– Нет, – качаю головой. – Просто давление скачет. Нет причин для беспокойства. Порекомендовали не нервничать.

– Хорошо, – поспешно произносит он. – Я хотел поговорить о клининге. Сегодня приедут две женщины, чтобы убрать гостевую комнату. Проследи за ними. Как только они все сделают, сможешь освободить спальню Маши. Но я вижу, что вы снова ладите… Может быть, хотите пожить вдвоём?

– Нет, не хотим, – качаю я головой. – Маше нужно личное пространство. И в её возрасте не особо правильно жить с мамой.

– Да, ты права, – кивает он. – Но раз с тобой всё в порядке и у тебя нет серьёзных заболеваний. Я бы хотел вернуться к вопросу… – он отводит взгляд, будто ему неприятен этот разговор.

– К какому вопросу, Коль? – тороплю я, замирая напротив.

– К тому, с которого всё началось, – уклончиво отвечает он. – Нам бы про Олесю поговорить… Ты ведь помнишь о ней?

– Помню, – киваю я. – О таком сложно забыть. Готова уступить ей и тебя, и этот дом, если ты купишь мне обещанную квартиру. Ты ведь меня не обманул? Я к тому, что ты ведь и правда готов купить мне угол, который будет только моим?

– Ну да, – кивает он головой, но потом словно спохватывается и замирает. Морщит лоб, явно подбирая слова. – Но я думал, что ты останешься здесь. У нас ведь семья. Это ведь наш общий дом… И скоро у нас появится малыш…

Вскидываю взгляд и медленно выдыхаю. Неужели он всё знает? Но быстро понимаю, что он говорит не о нашем ребёнке…

– Я не хочу, – тут же произношу я, качая головой. – Прости. Но я правда не могу…

– Марин, но я ведь уже всё тебе объяснил. К тому же развод в мои планы не входит, – сосредоточенно тянет он, а потом смотрит на свой звякнувший телефон и хмурится. – Давай поговорим об этом позже? Вечером. Хорошо?

– Да, – растерянно отвечаю я. – Наверное… Только не зови её в гости. Пожалуйста.

– Хорошо, – кивает он, прежде чем выйти. – Придумаю что-нибудь. Ну по крайней мере подумаю, что можно сделать. Так чтобы всех всё устраивало.

Мне смешно. Что можно сделать? Ну может, можно и нужно не спать с посторонними бабами, когда у тебя есть жена? Или, может быть, стоило просто развестись и строить своё счастливое будущее, подальше от меня? Ну серьёзно!

Когда за мужем захлопывается дверь, ко мне подбегает младшая дочь. Маша хватает меня за руку и тащит к дивану, вынуждая сесть.

– Мам, ты должна подыграть ему, – торопливо произносит она. – Ты должна убедить его в том, что ты на его стороне!

– Как? – с усмешкой уточняю я.

– Да я понятия не имею, – шепчет она, потирая пальцами лоб. – Но ты должна выпросить у него квартиру. Соглашайся на всё! Вообще, на всё! Это твоя гарантия счастливой жизни.

– Маш, ты о чём?

– Да всё о том же! Просто подыграй! Я помогу! – сбивчиво шепчет она. – Ну я просто подумала, что так будет лучше. Тебе не стоит с ним ссориться.

– Я и не ссорюсь, – хмуро отвечаю я. – Просто отстаиваю свои границы. Не настолько я хорошая актриса. Уж извини.

– Но нужно потерпеть, – настаивает дочь. – Сделай вид, что смирилась с беременностью этой его бабы. Скажи, что ты согласна растить его ребёнка как своего! А если боишься произносить это вслух, просто кивай в ответ на все его предложения.

– Не могу, – качаю головой и поднимаюсь.

Одна мысль о том, что Олеся появится в этом доме, вызывает приступ тошноты. Я не смогу жить здесь, видя её довольное лицо.

– А ты сделай через не могу, – строго произносит Маша. – Я понимаю, ты сейчас в раздрае. Но прекрати уже себя жалеть. Ты сама виновата в том, что оказалась в подобной ситуации.

– В чём моя вина? – тихо спрашиваю я, не глядя на дочь.

– В том, что ты позволила отцу превратить себя в бесправную домохозяйку. Другие женщины не сидят в декрете двадцать лет. Они понимают, что нужно состояться в жизни не только как бесплатное приложение к мужу, – выговаривает она. – И я тебе всегда об этом говорила. Нельзя перекладывать ответственность за свою жизнь на чужие плечи. Предать может кто угодно… Нужно надеяться только на себя.

– И зачем такая жизнь? – произношу я упавшим голосом. – Жить и каждую минуту ждать удара в спину от близких людей? В каждом видеть врага?

– Если бы ты была папе ровней, он не смог бы диктовать тебе свои условия. И не пришлось бы сейчас страдать из-за его предательства.

– Изменить могут кому угодно, – поджимаю я губы.

– Конечно, – соглашается Маша. – Но другие могут собрать чемодан и уйти с гордо поднятой головой. А ты загнала себя в тупик.

– Даже если так, у меня ещё остались силы для борьбы…

– Главное, чтобы тебе эта борьба боком не вышла, – замечает дочь.

Весь день я схожу с ума оттого, что не знаю, чем себя занять.

Ещё и Маша ходит за мной по пятам и постоянно спрашивает о том, как я себя чувствую. И с вроде бы мне приятна её забота, но когда ты хочешь просто остаться наедине со своими мыслями – она кажется навязчивой.

К тому моменту, как Николай возвращается, я уже успеваю уничтожить весь маникюр. Никогда не грызла ногти. И вот, случилась оказия…