– Серьёзно? – интересуюсь я. – А я когда-нибудь упоминала, что мы посторонние? Или что ты не можешь рассказать о том, что у тебя проблемы мне или твоему отцу? И может быть, напомнишь, что я всегда говорила о рукоприкладстве?

– Ну ты вроде упоминала что-то о том, что моё тело неприкосновенно, – немного подумав, произносит она.

– Надо же… Тогда как это натолкнуло тебя на мысль о том, что я одобрила бы поведение Антона?

Катя молчит, опустив взгляд. Пару минут я стою и жду, когда она созреет с ответом. Но вместо этого дочь просто делает шаг назад и захлопывает дверь.

Тяжело вздохнув, я отворачиваюсь и иду вниз. Нужно поймать Николая, пока он не уехал на работу, и забрать у него ключи от машины. Сбегать я пока не планирую. Но мне нужно поехать в больницу и сдать необходимые анализы. Кто знает, что со мной происходит. Со здоровьем лучше не шутить. Возможно, сейчас не самое подходящее время, чтобы заниматься собой. Но это позволит мне ненадолго отвлечься от того, что происходит с моей семьёй.

– Доброе утро, – произносит муж, заметив меня.

– Мне нужны ключи от машины, – протянув руку, прошу я. – Я записана в больницу.

– Да, – кивает он. – Я помню. Ты ведь говорила. Сейчас…

Едва ключи оказываются в моей ладони, я спешу уйти. Сейчас мне лучше потратить время на то, чтобы одеться и уехать. Не люблю опаздывать.

Выбираю строгий костюм винного цвета и белую блузку. Привожу себя в порядок и даже наношу макияж, чтобы скрыть свою излишнюю бледность.

Выхожу из спальни младшей дочери и сталкиваюсь нос к носу с Машей. Она выглядит растерянной. Смотрит на меня так, словно собирается извиниться.

– Привет, – поправляя длинные рукава толстовки, произносит она. – Мам, я слышала ваш разговор с Катей. И ты права. Моя сестра перегнула палку.

– Серьёзно? – хмуро спрашиваю я. Мне трудно поверить в то, что в нашей семье кто-то снова становится на мою сторону.

– Ну да, – кивает она. – И я вчера повела себя как дура. Встала на сторону Кати только потому, что с ней случилась беда. Но не должна была этого делать. Кате нужно было кого-то обвинить. Но вместо того, чтобы обратить весь гнев на Антона, она набросилась на тебя. Да и я не лучше…

– Всё в порядке, – выдавив улыбку, заверяю я. – Давай потом поговорим, мне нужно съездить в медцентр.

– Ты заболела? – с тревогой уточняет дочь. – Что случилось?

– Ничего серьёзного, – отмахиваюсь я. – Просто давление скачет. Сегодня нужно сдать анализы. Выпишут лекарства и буду как новенькая.

– Можно мне с тобой? – спрашивает Маша.

– Да я даже не знаю…

– Спасибо! – вскрикивает дочь и бросается к комнате. – Я сейчас быстро оденусь, и можем ехать.

Хочу возразить, но прикусываю язык. С одной стороны, я не хочу, чтобы Маша узнала что-то плохое. Ведь, возможно, у меня не просто с давлением проблемы. Но, с другой стороны, я не хочу отталкивать дочь. Если она хочет побыть рядом, я не могу отказаться. Не должна…

– Хорошо, – киваю я. – Жду тебя.

Поездка проходит довольно спокойно. А вот в медцентре начинается какой-то кошмар. Я не верю словам врачей, которые меня обследуют. Потому что все их разговоры похожи на бред. Вообще, всё происходящее похоже на игру больного воображения.

Я выхожу в коридор на негнущихся ногах и нахожу глазами Машу. При виде меня дочь вскакивает и идёт на встречу.

– Мам, ты как? – шепчет она, хватая меня за руку.

– С ней всё хорошо, – произносит врач, которая покинула кабинет следом за мной. – Но теперь вам придётся её поберечь. Думаю, вы справитесь. Верно, Марина Андреевна?

Я судорожно втягиваю воздух и с трудом сохраняю спокойствие. Хочу кричать! Хочу разгромить всё вокруг. Но продолжаю стоять словно каменное изваяние. А вокруг проплывают улыбающиеся лица персонала. И мне начинает казаться, что они все просто издеваются надо мной… Неужели они не понимают, как это неправильно?

– О чём это она? – спрашивает Маша, когда доктор уходит.

– Я беременна, – еле слышно выдыхаю в ответ.

Мы молча выходим на улицу и идём к машине. Я словно зомби жму на брелок сигнализации и даже не понимаю, в какой момент Маша осторожно вытаскивает из моих напряжённых пальцев ключи.

– Я поведу, – объясняет она, когда я вскидываю на дочь стеклянный взгляд.

– Не нужно, – тихо прошу я.

– Нужно, мам, – настаивает она. – Сядешь за руль в двух кварталах от дома. Чтобы ни у отца, ни у Кати не возникло вопросов.

– Я должна скрывать это втайне? – спрашиваю растерянно. – Почему?

– Мам, ну ты сама подумай, – закатывает она глаза и заводит двигатель. – Катя только потеряла ребёнка. Она и так ненавидит всех вокруг, а тут ещё это.

– Но это не рассосётся. – замечаю я. – В итоге они обо всём узнают.

– Нужно дать Кате время, – немного подумав, сообщает дочь. – Она в итоге смирится с тем, что случилось. А по поводу папы я вообще не знаю, что сказать… У него впереди другая жизнь. Вряд ли он захочет остаться только потому, что у тебя… – Маша заминается.

– Потому что у меня будет ребёнок? – упавшим голосом уточняю я.

– Ну да, – кивает она.

Дочь водит не очень уверенно, поэтому я замолкаю, чтобы не отвлекать её от дороги. Маша неуклюже выезжает с парковки и пристраивается в общий поток автомобилей. Она аккуратно везёт нас в сторону коттеджного посёлка, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида. Хмурится. А значит, обдумывает сложившуюся ситуацию.

Когда мы проезжаем пост охраны, Маша тормозит и выходит из машины, чтобы уступить мне место.

– Ты молодец, – хвалю я дочь, прежде чем сесть за руль. – У меня с вождением первое время не складывалось. Я довольно долго кружила по посёлку, прежде чем выехать на дорогу.

– Спасибо, – кивает она и, пристегнув ремень безопасности, складывает руки на колени. – Мам, ты как?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но пока мы ехали, у меня было время подумать. Ты и сама, наверное, понимаешь, что я не смогу избавится от ребёнка.

– Да я бы и не додумалась предложить тебе что-то подобное! – восклицает дочь. – Ты кем меня считаешь? Это ведь моя сестра! Ну или брат. Неважно… И я буду любить этого малыша! И буду беречь его! И даже если все отвернутся, я окажу любую поддержку.

– Спасибо, – выдавливаю улыбку.

Мне даже легче становится от её слов. Возможно, теперь она будет ко мне немного добрее? Хотелось бы. Я живой человек, а не робот. И порой мне, как и любому другому, требуется сочувствие. По крайней мере, мне легче оттого, что я не единственная знаю о своей беременности. И теперь я понимаю, с чем была связана моя слабость и вечное желание улечься спать. В этом же кроется причина моей плаксивости и обидчивости.

Я жду ребёнка…

Мне сорок пять лет, и я беременна. Как так вышло? Могла ли я это предотвратить? А хотела ли?

Нет. Этот ребёнок нужен мне как глоток свежего воздуха. Как смысл дальнейшего существования. Как последняя надежда стать счастливой. Я заслужила это. И пускай будущее ещё совсем недавно казалось беспросветным. Но я справлюсь. Разведусь с Николаем и подам на алименты. И ничего страшного в том, что когда ему будет двадцать, я буду довольно взрослая. Сейчас я чувствую в себе силы свернуть горы. И я это сделаю.

– Значит так, – припарковавшись во дворе, произношу я. – Маша, пообещай, что сохранишь мой секрет…

– Обещаю, – решительно кивает дочь.

– Я сама с этим разберусь, – продолжаю я. – Но мне нужно время.

– Как и всем нам, – снова кивает она.

– Но только здесь всё серьёзнее, – замечаю я. – Если твой отец узнает о ребёнке, он сделает всё, чтобы отобрать его у меня. Он мечтает о сыне. Я даже приблизиться к своему ребёнку не смогу.

– Ну нет, мам, – отмахивается она. – Ты преувеличиваешь.

– Маш, твой отец богат, – напоминаю я. – А у меня ни гроша за душой. Куда я вернусь? В квартиру твоего деда? Да у меня сразу заберут ребёнка!

– И что ты планируешь делать? – тихо спросила дочь.

– На днях мы с твоим отцом поскандалили, и он обещал мне купить квартиру, – признаюсь я. – Если он не обманет, я смогу съехать.