Я считала это нормой, ведь Николай никогда не предъявлял претензий. Но теперь… теперь претензий было слишком много.

Молчу. Ответить супругу нечего. А он стоит, нависая словно коршун. Смотрит нечитаемым взглядом. Раздражён. Ему не нравится, что я истерю. Но знал бы он, насколько мне плохо.

– Не понимаю, что с тобой? Ты раньше не позволяла себе подобных выходок, – произносит, будто и в самом деле не понимает причины моей истерики. Искренне недоумевает, а я не могу понять кто передо мной? Где любящий муж, который был со мной эти двадцать лет?

Задыхаюсь. Задыхаюсь оттого, что он произносит это настолько буднично. Что на самом деле не осознаёт моего состояния.

– Ты тоже… – с трудом выдаю. – Не позволял себе подобного. Как давно? – беру себя в руки и медленно сажусь. Не обращаю внимания на мокрые от слёз щёки. Смотрю на предателя, казалось бы, спокойно, но губы предают. Дрожат.

– Как давно что? – хмурится. Не хочет больше этого обсуждать? Даже странно, что спрашивает. Обычно на раздражающие его темы просто отмалчивается.

– Как давно ты с ней? Пара месяцев, полгода, год, два? – на последнем слове голос срывается. Шепчу. Чем больше срок, тем больнее.

– К чему всё это, Марин? – не собирается отвечать. А мне становится ещё хуже. – Я уже сказал всё, что тебе следовало знать. Просто успокойся. И не позволяй себе больше подобного поведения. Мне это не нравится, – последнее произносит с давлением.

Внутри будто что-то обрывается. Хочется снова сорваться. Сообщить, что не ему одному не нравится происходящее. Да знал бы он, что сейчас творится у меня на душе. Насколько мне плохо.

Стискиваю зубы до скрежета. Дрожащей рукой смахиваю влагу с щёк и встаю. Стараюсь держаться с достоинством. Но тело подводит. Слишком напряжено, перенервничала.

– Приведи себя в порядок, – окидывает спокойным взглядом. Вероятно, думает, что вопрос исчерпан, раз больше не истерю. Но я с трудом сдерживаю себя. Плохо. Чуть ли не до потери сознания. – Должна же понимать, что подобное поведение тебя совершенно не красит. Веди себя достойно!

– Достойно? – переспрашиваю. Не могу смолчать. Просто нет сил. – Я всю жизнь вела себя достойно, Коля! – отчеканиваю. – А вот ты… как ты мог? – спрашиваю, хотя и знаю, что ответа не получу.

– Я же сказал, успокойся! И иди на кухню! Лучше подумай о том, что приготовишь завтра на ужин. Олеся придёт к нам вечером, – заявляет, а мне становится дурно. С трудом удерживаю себя на ногах. Перед глазами всё плывёт. Новость о предстоящем ужине с любовницей супруга добивает.

– Что? – бледнея, переспрашиваю. Всё ещё не верю в то, что всё по-настоящему. Начинаю задыхаться.

– И никаких выходок. Ей нельзя нервничать, надеюсь, ты это осознаёшь? – спрашивает и окидывает равнодушным взглядом. Отчего мне становится вовсе не по себе, и я снова сажусь на кровать, прижимая руку к груди. А сама пытаюсь разглядеть в холодном взгляде супруга хоть каплю жалости к себе. Бесполезно. Его не волнует моё состояние. – Поужинаю в ресторане, – бросает раздражённо, а после разворачивается и уходит, напоследок громко хлопнув дверью.

А я прикрываю глаза, пытаясь справиться с накатившей на меня тошнотой. Это всё сон?

Сколько так сижу, не знаю. Голова раскалывается, дышу через раз. Умом понимаю: надо взять себя в руки. Но не могу. Тело ослабло до такой степени, что толком себя и не контролирую.

Надо чем-то заняться. Иначе сойду с ума.

Олеся. Я помню её. После выпуска мы и не виделись, но периодически я вспомнила о ней. Её выходка на выпускном наверняка многим запомнилась надолго.

Секс с учителем в туалете. В то время как его жена находилась в зале и не подозревала о том, чем занят её супруг. Если бы их не видели выходящими из одной кабинки, никто бы, может, и не узнал ни о чём. Но вечер закончился грандиозным скандалом. И незабываемыми воспоминаниями о том дне.

И теперь Олеся вновь появилась в моей жизни.

Думая о ней, мне становилось дурно. До безудержных слёз, которые скатывались по моим щекам градом. Падали на дрожащие руки, стиснутые на коленях в кулаки.

В груди было больно. Пустота поселилась во мне надолго. Возможно, даже навсегда.

Прежде я всегда чувствовала рядом крепкое мужское плечо, но сейчас Николай просто ушёл. Оставил меня одну справляться с переполняющими меня чувствами.

И от этого я чувствовала себя ещё хуже.

Сидеть на кровати больше не было сил. Когда я решилась встать, на часах уже было девять. Полтора часа я просидела в изнеможении, не в силах справиться с собой. И, казалось бы, мне должно было хоть немного стать легче. Но бесполезно. Тошно.

Ключ в замке ознаменовал, что Николай вернулся. Твёрдые шаги, его крепкая фигура в коридоре и снова взгляд. Чужой.

Вижу, что хочет что-то сказать. Но понимаю, что не смогу больше сегодня найти сил для нового разговора.

– Я постелю себе в гостевой комнате, – сообщаю ему также буднично. По крайней мере, стараюсь, не желая больше показывать свою слабость. Довольно и того, что сейчас я выгляжу жалко.

Молчит. Не говорит ни слова, но чувствую, что ему не нравится происходящее.

Пытаюсь пройти мимо, но не получается. Меня всё ещё трясёт. Должна что-то сказать ещё. Показать своё отношение к происходящему. Дать понять, что мне больно.

– Сама подам на развод, – сообщаю мужу, а очередной болезненный укол пронзает сердце. Не хочу. Люблю. Но и становиться нянькой не желаю.

Уйти не получается. Жёсткие пальцы вмиг сжимают локоть, останавливают.

– Я не дам тебе развод! – рычит. Чувствую от него угрозу, какую никогда не ощущала. – Хватит устраивать концерты, Марина! Не зли меня! Никакого развода! Не хватало ещё, чтобы в компании начали обмусоливать эту тему. Будь хорошей женой и веди себя подобающе! Мои партнёры не одобрят развод.

– Партнёры! – понимаю, что не могу смолчать. Его слова задевают. Он думает не о том, что чувствую я, а о своих партнёрах! – Как ты можешь? Ты убил меня сегодня! Растоптал моё сердце! Ты предал меня! А ты говоришь о партнёрах!

– Замолчи, Марина! Замолчи, иначе я за себя не отвечаю! – цедит так, что на лице ходят желваки. Таким никогда его не видела. Но сейчас несёт. Чувство опасности полностью исчезает. На место ему приходит желание восстановить справедливость. Но, кажется, это не мой случай.

– Иначе что? Ударишь? – спрашиваю дрожащим голосом, чувствуя, как на локте пальцы мужа сжимаются ещё сильнее.

– Не говори ерунды! Когда я тебя бил? Никакого развода! Ты меня поняла? – спрашивает, а я, наконец, понимаю, что ещё оно от меня слово и он не сдержится. Не знаю, что последует, но не хочу проверять. Трясёт. От ужаса. Оттого что Николай ведёт себя подобным образом. Еле стою на ногах. Хочу уйти.

– Отпусти, – произношу без особых эмоций. Хотя от их избытка уже качает.

Подчиняется. Смотрит жёстко, но разжимает пальцы и отпускает. Делаю шаг. Ещё. Но уже у дверей гостиной меня настигает голос мужа:

– Впредь думай, что говоришь. Не позорь меня своими выходками. И улыбайся. Чтоб я этой постной мины больше не видел!

Переступаю порог, не чувствуя себя. Голова кружится. Закрываю дверь беззвучно и прислоняюсь к ней плечом. По телу в очередной раз за вечер прокатывается дрожь. Не помню, как добираюсь до дивана и падаю на него. Сил нет даже на то, чтобы найти постельное бельё и постелить себе. Не до этого. Просто отключаюсь. И надеюсь, что всё происходящее привиделось. Хоть бы…

Просыпаюсь посреди ночи от давящего чувства. Распахиваю глаза и с облегчением выдыхаю. Это был всего лишь сон. Всего лишь кошмар, навеянный по жуткому недоразумению. Муж не собирается уходить от меня к бывшей однокласснице. Это ведь даже звучит глупо. Для чего ему менять меня на ровесницу? Коля мог найти кого-то моложе…

Только сообразив, что я нахожусь в гостевой комнате, понимаю, что всё произошедшее не сон. Он и правда смог так со мной поступить.

Теперь понятно, для чего нам нужен был такой просторный дом. Муж говорил, что не хочет жить в бетонной клетке. Но на самом деле он мечтал, что когда-нибудь здесь поселится другая женщина. Та, что согласиться родить ему сына.