— Вообще‑то в жизни придётся не только с титьками жить, — проговорила она твёрдо, и голос её прозвучал жёстче, чем она сама ожидала. — Сегодня они есть, а завтра нет. А Марина добрая, мягкая, с ней и поговорить есть о чём. Так что приглядись. Не будь похотливым самцом!

На секунду в комнате повисла звенящая тишина. Игорь явно не ожидал такого поворота.

— Жёстко сказано! — только и смог он ответить, растерянно потирая подбородок.

— Как уж получилось, — Полина уже жалела, что сорвалась, но отступать не собиралась. — Извини, если оскорбила. Но не забывай, что я тоже женщина, и мне не нравится, когда мужики в женщинах оценивают только сексуальные параметры.

Игорь будто только сейчас осознал, насколько мерзко прозвучали его слова. Он вздохнул, опустил плечи, и в его взгляде мелькнуло искреннее раскаяние:

— Прости. Это действительно было по‑хамски. Ты права.

Полина кивнула, принимая извинение, но в душе всё ещё гудело от неприятного осадка. Они неловко переглянулись, будто оба искали нужные слова, чтобы вернуть ту лёгкость, которая была между ними. Но слова не находились.

На том и расстались, каждый унося с собой свою долю неловкости. И больше к этому разговору не возвращались — будто оба молчаливо договорились, что некоторых тем лучше не касаться.

Сегодня Игоря опять весь день не было на работе. Полина уже собирала вещи, готовясь уйти, когда раздался звонок.

— Полли, ты ещё в офисе? — голос Игоря звучал чуть торопливо, будто он говорил на ходу.

— Да, — ответила она, прижимая телефон плечом и застёгивая сумку.

— Тогда не могла бы ты меня выручить?

— А что нужно? — в голосе Полины мелькнуло лёгкое любопытство, смешанное с усталостью.

— Нужно рекламную продукцию привезти ко мне домой. Марина далеко, а мне она нужна будет сразу с утра: я в аэропорту встречаю партнёров, и мы сразу едем на завод. Времени совсем нет.

— Хорошо, — не раздумывая, согласилась Полина. — Скинь адрес.

Она взяла всё, что требовалось — папку с буклетами, стопку листовок, календари и даже специально заказанные шоколадки с логотипом компании, — и отправилась по адресу, который прислал Игорь.

Дом стоял почти в самой парковой зоне: тихий, солидный, с огороженным ухоженным двором и аккуратными клумбами вдоль дорожки. Полина поднялась на нужный этаж в просторном, почти беззвучном лифте. Игорь уже ждал у двери — оперся плечом о косяк, будто старался выглядеть расслабленным, но в движениях чувствовалась привычная собранность.

Полина подошла и протянула пакет:

— Вот, всё, что нужно. Надеюсь, что ничего не забыла.

Игорь не взял, лишь чуть отступил в сторону, освобождая проход:

— Проходи. На пороге не отдают.

— С каких пор ты стал суеверным? — усмехнулась Полина, переступая порог.

Квартира оказалась светлой и просторной, с большими окнами, выходящими во двор, где кроны деревьев почти смыкались над дорожками. Здесь и правда было тихо — будто город остался где-то за пределами этого двора.

— Хорошо у тебя, — произнесла Полина, оглядываясь, а потом подошла к окну и добавила, глядя на зелёную листву: — Вроде как и не в городе совсем.

— Мне тоже нравится, — спокойно ответил Игорь. — Здесь тихо. Вдалеке от всей суеты.

Он прошёл к столу и начал быстро, но внимательно перебирать привезённые материалы, слегка улыбнулся – видно, что остался доволен.

— Спасибо, что ничего не забыла, — сказал он уже спокойнее, без спешки. — Это правда важно. Завтра день будет непростой.

— Ладно, тогда я пойду, — Полина уже повернулась к двери, чувствуя, как накатывает усталость после долгого дня.

— Погоди, — остановил её Игорь, и в голосе его прозвучало уже что-то мягкое. — Ты всё-таки у меня в гостях. Хоть и не по своей воле. Разреши на правах хозяина накормить тебя ужином. Ты ведь голодная после работы, а тут я со своими просьбами…

Полина замерла на секунду, будто взвешивая, стоит ли задерживаться. Потом пожала плечами, но всё же согласилась.

Игорь кивнул, будто принял это как маленькую, но важную победу, и уже потянулся к холодильнику:

В этот момент Полина почувствовала, как напряжение дня потихоньку отпускает её — здесь, в этой светлой квартире, где за окном шелестела листва, а рядом был человек, который заботливо предложил ей ужин.

Когда она села за стол, то невольно отметила: всё было по-особенному аккуратно накрыто — салфетки сложены треугольниками, фужеры сверкают, приборы разложены с той тщательностью, будто ужин не был спонтанным, а к нему готовились.

Игорь поставил жаркое в микроволновку, а сам тем временем достал бутылку вина.

— Нет, что ты! Я не пью! — тут же запротестовала Полина.

— Я тоже, — спокойно ответил он и чуть улыбнулся. — Мы чисто символически. За дружбу и мир во всём мире! — пошутил он, уже разливая вино по бокалам. Поднял свой. Полине ничего не оставалось, как последовать за ним.

Он сделал несколько глотков, потом достал жаркое и поставил тарелку перед Полиной. Сам сел напротив и с аппетитом принялся есть. Полина тоже не стала сопротивляться — аромат был такой, что спорить не хотелось.

— Вкусно, — проговорила она, проглатывая очередной кусочек.

— Рад, что тебе нравится, — кивнул Игорь. — В этом ресторане хороший повар. Я частенько там ужинаю.

Полина на секунду замерла, будто что-то для себя отметила, а потом спросила:

— Ты один здесь живёшь?

— Практически, — ответил он, чуть помедлив. — Мать сейчас в загородном доме, она там живёт почти круглый год. Сюда изредка наведывается, но всегда звонит, прежде чем приехать. — Он зачем-то уточнил это, будто хотел заранее снять любые вопросы.

— Понятно, — отозвалась Полина.

— Что тебе понятно? — чуть нахмурился Игорь.

— То, что без предупреждения не приезжает. Боится застукать тебя в обществе грудастых красоток! — вырвалось у неё, и она тут же прикусила язык.

— Ну, зачем ты снова начинаешь? Я ведь, кажется, извинился за то, — голос Игоря прозвучал ровно, но в нём скользнула лёгкая обида.

— Прости, — Полина опустила глаза, а потом снова подняла их, уже с виноватой улыбкой. — Само как-то вырвалось.

Дальше они ели молча. Тишина не была неловкой — скорее, в ней чувствовалось какое-то привычное, почти домашнее спокойствие. Когда тарелка опустела, Полина взяла бокал с вином и встала. Подошла к полке, где стоял проигрыватель, а рядом, словно в строю, выстроились виниловые пластинки.

— О! — воскликнула она. — А у тебя тут раритет! И что, всё работает?

— Обижаешь, — усмехнулся Игорь, встал, достал из конверта пластинку, аккуратно поставил её на диск, опустил рычаг. Игла с характерным тихим шорохом коснулась поверхности, и скоро комнату наполнили мягкие, обволакивающие звуки — играл оркестр Поля Мориа.

— Господи, какая прелесть! — не удержалась Полина, присела на диван рядом и сделала ещё один небольшой глоток.

Игорь сел рядом, чуть наклонив голову, внимательно посмотрел на неё. В его взгляде не было ни дерзости, ни привычной деловой собранности — только тихое любопытство, будто он впервые видел её вот такой: расслабленной, улыбающейся, с бокалом в руке и с этим искренним восторгом в глазах.

Она уловила его взгляд, улыбнулась чуть шире — и в этой улыбке было что-то простое и настоящее, без намёка на игру. И Игорь вдруг понял, что сегодня ему хочется просто сидеть вот так, слушать старую музыку и смотреть, как у Полины загораются глаза от самых обычных вещей.

Он протянул руку и лёгким прикосновением коснулся мочки её уха. Она не отстранилась, заулыбалась, узнав его детский жест.

— Ты так и не носишь серёжки? — спросил он, вспомнив, как когда‑то порвал ей ухо.

— С тех пор как порвал — даже больше никогда и не хотелось! Я вот часто думала: почему ты так любил трогать мои уши?

— Не знаю. Они такие холодненькие были, мягкие, приятные на ощупь. Такой некий антистресс.

Он улыбнулся и снова потянулся к её уху, прикоснулся — словно проверял, не изменилось ли что‑то с тех пор. Затем поставил на стол свой стакан с недопитым вином и забрал бокал из её рук. А после уткнулся носом в ту самую ложбинку между ухом и шеей.