У меня появилось стойкое желание выйти в коридор. Непонятная сила тянула меня, как попавшуюся на крючок рыбу. В коридоре я увидел призрак молодой девушки. Одета она была в короткое платье до колен — у нас такая одежда считалась неподобающей. На вид ей было двадцать два – двадцать три года. Незнакомка была очень красива, но не её красота привлекла меня. Я видел множество привлекательных девушек, и женская красота никогда не кружила мне голову. Но сейчас мне начало казаться, что я медленно теряю рассудок. Как будто под приворотом, я неспешно начал сокращать между нами дистанцию. «Любовь с первого взгляда? В призрака?» — хмыкнул я про себя. — «Докатился ты, Дем».

У незнакомки был очень приятный голос. Услышав от девушки, что она из другого мира, я удивился. Иномиряне у нас были редкостью, и тем более — иномирные души. Лавирия — закрытый мир, и пересекать его грань могут только те иномиряне, которых сопровождают лицензированные портальщики, специализирующиеся на межмировых переходах. Мощные заклинания и пятеро стражей защищают наш мир от вторжения любых сущностей, поэтому появление незарегистрированных попаданцев полностью исключено. Приглашение в наш мир каждого иномирянина принимается голосованием и единогласным решением на совете пяти королей. Я, как наследный принц, знаю о всех заседаниях совета Лавирии; последний раз вопрос о приглашении иномирянина рассматривался год назад.

Представившись девушке, привычным жестом протянул ладонь, и после прикосновения ее руки меня прошиб разряд небольшой молнии. Появилось слегка ощутимое покалывание на запястье. Взглянув на беспокоящий участок кожи, я не мог поверить глазам: истинная! Дракон на миг взял верх и взглянул на свою избранную.

– Ми-ла-на…

Это не просто имя, а прекрасная мелодия для моих ушей, которая льется, задевая струны драконьей души.

Накатило невероятное чувство всепоглощающей радости от того, что нашел свою пару. Но в то же время радость меркла и отступала под натиском осознания, что моя истинная — призрак. Я надеялся, что в связке с сильнейшими магами моего мира всё еще поправимо. Настоящий ужас накрыл меня с головой, когда увидел, как моя истинная начала растворяться в воздухе и исчезла.

– Не время для сна, — сказал сам себе. — Нужно срочно к отцу за советом.

Быстро сбежав по лестнице, я зашел в зал, где располагалась стационарная арка портального перехода. Моя драконья магия позволяла самостоятельно открыть портал, но мой резерв магии был на пределе. Активировав портал, через секунду я уже был в замке отца.

Глава 3. Снова в своем мире. Пробуждение. Милана

Я тяжело приходила в себя. Слышала окружающие меня звуки, но никак не могла открыть глаза. Кто-то нежно гладил меня по руке и голосом матери уговаривал: «Миланочка, доченька, возвращайся к нам. Мы с папой тебя очень ждем». Потом последовал всхлип, и я распахнула глаза. Глаза матери, полные слез, взглянули на меня в изумлении. Она резко вскочила со стула, опрокинув его на пол, и бросилась ко мне с явным желанием крепко обнять, но в последний момент передумала и опрометью выскочила в коридор. Из него донеслось: «Доктор! Позовите доктора! Милана только что открыла глаза». В палату стремительно вошел мужчина в белом халате, а за ним следовала моя взволнованная мама.

– Доброе утро. Наконец-то вы к нам вернулись. Остановка сердца и восемнадцатичасовая кома — это не шутки. Меня зовут Виктор Петрович, я ваш лечащий врач, — представился он.

– Здрав-ствуй-те, — ответила я хрипло и запинаясь, каждое слово давалось с огромным трудом.

– Вы помните свое имя, фамилию? Сколько вам лет? — доктор, похоже, начал стандартный опрос.

– Ми-ла-на… Кра-совс-кая… Двад-цать три года, — прошептала я, продолжая запинаться.

– Отлично. Вы помните, что с вами случилось? — спросил врач, быстро делая записи в своем журнале. – Да… Пере-ходи-ла доро-гу… Маши-на сби-ла…

Мама всхлипнула и тут же зажала рот руками, заметив брошенный в её сторону неодобрительный взгляд мужчины.

– Не разводим сырость в палате, — бросил врач строго. — Речь и память сохранны. Переходим к осмотру.

Доктор посветил фонариком мне в глаза, проверяя реакцию зрачков на свет, и снова сделал пометки в журнале осмотра. Затем пришлось терпеть щипки и надавливания — «тест на болевую чувствительность», как уточнил Виктор Петрович. Я чувствовала все прикосновения к верхней половине тела, но, когда врач перешел к тестированию ног, совсем ничего не почувствовала. Очень хотелось от души разрыдаться, но по щекам скатились лишь пару слезинок. Мама не выдержала окончания осмотра, приблизилась, вытерла слезы, поцеловала в щеку и тихо зашептала на ухо: «Доченька, всё будет хорошо. Ты не одна и обязательно поправишься. Мы с папой поможем».

Доктор что-то долго писал в листе назначения, потом поднял на нас взгляд и сказал:

– Не буду вас обнадеживать, но и пугать раньше времени тоже. Сначала нужно пройти несколько обследований и сдать анализы. Спинальная травма… Обратимы повреждения или нет, пока говорить рано, но настраиваемся на позитив. Хороший настрой дает мощный пинок болячке под зад.

Ободряющая улыбка после небольшой шутки скользнула по его губам, и врач продолжил:

– Скоро зайдет медсестра и возьмет кровь на анализы, потом поедем на МРТ. Спать нельзя сутки-двое, посмотрим по состоянию. Мама, внимательно следите за этим. Если сами захотите спать, выйти в туалет или буфет, то сообщите медсестре.

– Всё понятно. Продержусь, а вечером меня сменит муж, — отозвалась мама.

– Отлично. Я зайду позже, когда будут готовы результаты анализов и МРТ, — сказал доктор, выходя в коридор.

Потянулись утомительные часы с целой кучей процедур, исследований и капельниц. Неизвестность пугала, но, как ни странно, одновременно успокаивала: ведь пока не вынесли окончательный страшный вердикт, всегда еще есть надежда на лучший исход. Виктор Петрович пришел спустя несколько часов.

– Итак, в наличии: переломы двух ребер и сотрясение мозга. Но это не так критично. Самое страшное, что налицо клиническая картина перелома позвоночника. К сожалению, прогноз неблагоприятный.

Сказал — и как обухом топора меня приложил. Я даже забыла, как дышать. В мыслях я к такому варианту развития событий морально настраивалась, но теперь, когда надежды нет, хотелось заснуть и больше никогда не проснуться. Пусть только напоследок приснится Демьян, встретиться бы с ним снова во сне.

– Милана, вы меня слышите? — голос доктора вырвал меня из тревожных мыслей. – Да. Перевариваю услышанное… – Медицина не топчется на месте. Я в самое ближайшее время проконсультируюсь со своими иностранными коллегами. После вашей выписки мы обязательно будем продолжать поддерживать связь. Сейчас я вас оставляю до утра, дежурный врач в ординаторской. Мама, помним, что дочери спать нельзя.

Виктор Петрович перевел взгляд на мою родительницу. Дождавшись от нее утвердительного ответа, доктор вышел из палаты.

Через несколько минут в дверь негромко постучали, и на пороге появился папа. Маму мы отпустили до утра, а с папой проговорили всю ночь. Вернее, это он говорил обо всем подряд, а я только периодически вставляла реплики в его монолог. Я же грешила тем, что большую часть папиных рассказов пропускала мимо ушей: то и дело мои мысли возвращались к Демьяну. Чем больше времени проходило, тем больше я уверялась в мыслях, что это был сон. Очень яркий и реалистичный, но, к сожалению, всё-таки сон или бред погибающего мозга. Может, он решил подсластить свою гибель и подкинул напоследок видение шикарного мужского образчика?

– Ну вот! Наконец-то ты улыбаешься, — из мыслей меня выдернул нежный голос отца. Я сама не заметила, что начала улыбаться.

Утром пришла Светка — она представилась моей сестрой, чтобы ее пропустили. Папа оставил нас вдвоем и ушел выпить кофе; я же, к сожалению, заправилась не утренним кофе, а капельницей.