Я достал жетон и ткнул символ Инквизиции под нос трактирщику. Проняло. Трактирщик замер и вопросительно, но всё так же молча, посмотрел на меня. Рука с тряпкой перестала двигаться, а на виске дернулась жилка.

— Передай Арно, что агент Инквизиции Эллади Фир хочет с ним поговорить наедине. Неофициально. Пока неофициально, — проговорил я тихо, наклонившись чуть ближе, чтобы мои слова точно не потерялись среди гомона посетителей. — Он может отказаться. Но тогда я приду официально. И не один. Всё понял?

— Да, господин агент, — с некоторой задержкой ответил трактирщик и кликнул какого-то пацана.

Я же сел обратно за стол и достал письменные принадлежности. Написал обстоятельное письмо в двух экземплярах, где рассказывал про ментальную коррекцию, которую оказывал на меня Этьен, и что она работала через «Амулеты ментальной связи (F)». Также указал, что в меня вживили какой-то неизвестный артефакт, через который настоятель мог мной управлять.

Подробности про замену моего ядра, наличие ментального сопротивления и прочее, что могло меня скомпрометировать, я опустил. Описал только то, что заинтересует Орден, вызовет желание прийти в гости к Этьену и спрашивать до тех пор, пока настоятель всё не расскажет. Добровольно или нет — это уже не моя забота.

Поставил свою подпись, полный титул «агент Инквизиции Эллади Фир», номер жетона и, вызвав на поверхности жетона символ Инквизиции, сделал оттиск на обоих конвертах. Воск с символом Ордена не успел остыть, как один из конвертов я протянул Лису.

— Если со мной что-то случится, передашь это в филиал Ордена, там разберутся, что делать.

Охотник взял конверт молча. На его лице ничего не отразилось, но конверт он спрятал особенно тщательно куда-то внутрь одежды.

Второй я протянул Селене.

— А этот отдашь Ирвину. Он передаст куда нужно.

В глазах Селены блеснуло беспокойство. Она не сразу взяла письмо, поколебалась несколько секунд, словно я ей давал не бумагу, а яд.

— Всё настолько плохо?

— Умирать я не планирую. Эти бумаги — страховка, чтобы у меня был рычаг давления на кое-каких людей. Чтобы они понимали: от меня мёртвого проблем больше, чем от живого.

— Я поняла, — почти обречённо ответила девушка.

— Это ещё не всё. Селена, задай мне вопрос: Эллади, у тебя есть разрешение Ордена на производимые нами действия?

— Зачем? — недоумённо спросила Селена.

— Спроси. Слово в слово.

— Хорошо, — вздохнув, девушка выполнила мою просьбу.

Я посмотрел ей в глаза и твёрдым, не вызывающим сомнения голосом, ответил:

— Да, все мои действия, включая незаконные, санкционированы Орденом и моим непосредственным начальством, — я перевёл взгляд на Лиса. — Теперь ты.

Я повторил процедуру с охотником. Лис едва заметно повёл бровью, но спорить не стал. И только после этого пояснил:

— Теперь, если у вас спросят, почему вы творили со мной беззаконие, вы можете ответить чистую правду, так как я сказал, что всё санкционировано Орденом. Даже артефакт проверки лжи подтвердит, что вы не врёте.

Лис хитро прищурился.

— А документы есть? Разрешающие всё это?

Сориентировался я быстро.

— Секретная информация. У вас нет допуска к этим бумагам, так что и показать их не могу.

— Выходит, придётся поверить тебе на слово? — всё с той же хитринкой спросил Лис.

Охотник молодец. Хорошо разыграл сцену. С такими уточняющими вопросами она выглядела гораздо достовернее.

— Ты сомневаешься в слове агента Инквизиции? — с напускным раздражением бросил я.

— Извините, господин агент, был не прав, — всё так же улыбаясь, ответил Лис.

Селена некоторое время переводила взгляд с меня на охотника и обратно, а потом тоже понимающе улыбнулась. Впрочем, тревога из её взгляда не исчезла.

— И ещё, если что-то пойдёт не так, не нужно меня спасать. У меня есть пара козырей в рукаве, должен и сам выбраться. А если влезете вы, то моих возможностей уже может и не хватить. Троих мне не вытащить, — произнёс я. И, обведя всех тяжёлым взглядом, добавил: — Это понятно?

Улыбка сразу же исчезла с лица охотника. Он подался вперёд, положив локти на стол.

— Как-то это не по-людски, командир. Нельзя своих бросать.

— Эллади… — начала Селена.

Но я перебил их обоих.

— Один я могу выбраться. Втроём мы все сдохнем. Это будет не помощь, а вредительство. Даже если вы будете действовать из лучших побуждений, — произнёс я с уверенностью, которой не ощущал.

План, конечно же, был другим. Лучше погибну только я, чем утащу за собой ещё и своих друзей. Но им знать об этом не обязательно.

— У меня есть статус агента. А вы официально всего лишь наёмники, — решил я привести, как мне казалось, убедительные доводы. — При неблагоприятном исходе меня выгонят из Ордена, а вот вас отправят на эшафот. А то и на костёр.

Мои друзья молчали. Тишина стояла тягостная. Умом они понимали правильность моих слов, но принять их не могли. Где-то за соседним столом громко поставили кружку, и этот обыденный звук показался неуместным, почти оскорбительным.

— Мы находимся в завершающей фазе этого дела. Потом будет суд. И я должен знать, что вы воздержитесь от попыток меня спасти, если что-то пойдёт не так. Пусть этим мой родной Орден занимается.

Последнюю фразу я произнёс с особым нажимом. Я в помощь Ордена верил мало, а Лис и Селена поверить должны. И это, похоже сработало. Убедило Лиса и Селену в моей правоте. Надеюсь, они не наделают глупостей.

Мы посидели ещё немного. Принесли еду, а вместе с ней небольшую записку: «В доме, где вы гостили несколько недель, через час. Приходи один. А.». Вот и ответ: босс местной мафии согласился на встречу. Я показал записку Селене и Лису.

— Тут проблем быть не должно, — сразу предупредил я. — Оставайтесь в таверне, пойду один.

По выражению их лиц было понятно, что слово «должно» никого не успокоило. Но и отговаривать меня не стали.

Я неторопливо поел и выдвинулся к Арно. Торопиться смысла не было. Опоздание выглядело бы проявлением страха, слишком раннее появление — нетерпения. Ни того ни другого показывать Арно я не собирался.

Дом ночной гильдии не изменился. Дверь всё так же скрипнула, когда я зашёл внутрь. Арно сидел на лавке за тем самым столом, за которым рассказывал мне про величие рода и необходимость жертв во имя этого самого величия.

Я сел напротив босса мафии, не дожидаясь приглашения, и показал ему свой жетон. Чёрно-красный символ хищно блеснул в свете масляной лампы.

— Ты говорил, встреча неофициальная.

— Так и есть, Арно. Предъявляю свои полномочия, чтобы не возникло сомнения в том, что я скажу дальше, — ответил я, а про себя добавил: и чтобы поубавить желание прибить меня прямо здесь.

Арно кивнул, принимая мой ответ. И сказанный словами, и несказанный.

— Что с Жаном? — Арно явно хотел перехватить инициативу.

— Шевалье уже получил свой костёр, — ответил я, и Арно напрягся, — и с тобой я разговариваю только потому, что дал слово Жану.

В комнате словно стало холоднее. Арно не пошевелился, но пальцы его правой руки медленно сжались в кулак. Я проигнорировал реакцию Арно и достал акт, составленный при изъятии улик из схрона барона. Бумага бесшумно легла на стол и я подвинул её к главе ночной гильдии.

— Смотри последний пункт в списке, — сухо произнёс я. Глаза Арно расширились.

Он увидел то, чего в схроне быть не должно. Флакон из-под эликсира D+ ранга. Несколько мгновений Арно упрямо смотрел на строчку, словно надеялся, что буквы изменятся, если дать им достаточно времени.

— И среди подписавших имя визитария видишь? — добил я Арно. — На епископа надеяться не стоит, его ближайший помощник сдал его преосвященство целиком и полностью.

Надо признать, босс мафии быстро справился с собой. Растерянность исчезла с его лица, уступив место привычной осторожности.

— А я-то здесь при чём? Вот с епископом и разбирайтесь.

— Епископ сидит высоко. А барон Гильём де Монфор пониже. Да и против его милости есть прямые доказательства, а против его преосвященства — только косвенные.