— Командир, я пойду, — не отводя взгляда от стены башни, произнесла Лира. — Я его вижу не хуже Длинной. Но я маленькая, меня заметить сложнее. И опыт подкрадывания, правда к зверям, у меня есть.

Я перевёл взгляд на Лиса.

— Может получится. Я прикрою, — бросил охотник.

Мысленная ругань пошла на второй круг. С Терзателем всё начиналось примерно так же. «Может получится» — вот и весь наш план. Но иногда на таких словах держится вся операция.

— Хорошо, Лира, действуй. Селена, стреляешь во второго только после того, как разберутся с первым. У нас всего три дротика, если поднимется тревога, лучше прибережём их для следующей попытки.

— Тогда по второму буду стрелять из арбалета, если лагерь всполошится?

— Да, так годится.

Селена наложила болт на взведённый арбалет и положила оружие рядом с собой. А Лис с Лирой исчезли в кустах.

Мы с Селеной остались ждать, притаившись в зарослях. Всё, что происходило у стены, оставалось для меня скрытым. Видела только Селена. Её тепловое зрение делало тьму почти прозрачной.

— Лира уже близко, — шепнула она мне на ухо. — Ползёт по земле… низко, как зверёк. Часовой стоит спиной, в самой тени. Кажется, не спит, но и не особо напряжён.

Прошла минута. Ещё одна. Селена вдруг резко, почти судорожно, вдохнула.

— Он что-то услышал… повернулся к Лире.

«Сейчас часовой заорет и вся операция провалится», — пронеслась мысль на краю сознания.

— Лира прыгнула. Вонзила ему клинок под подбородок, — прошептала Селена.

Часовой умер тихо — ни одного звука не донеслось до нашей позиции, даже предсмертного хрипа не последовало. Я медленно выдохнул, чувствуя, что внутри всё сжато в тугой узел. Лира прошла по самой грани, но справилась.

Селена приготовилась: она опустила арбалет и подняла пневморужьё. Прильнула к прицелу, задержала дыхание. «Пшик».

Селена не опустила оружие сразу. Следила.

— Попала. Упал лицом в траву.

Тишину нарушал только треск костра да едва слышные разговоры двух дежурных, стоявших с другой стороны башни. С нашей стороны лагерь Гастона стал слепым и глухим. Нужно успеть воспользоваться этой слепотой.

Лис с Лирой вернулись через несколько минут, и мы осторожно, стараясь не шуметь, проникли в башенку через полуразрушенную стену.

На полу спали четверо здоровых людоловов и двое раненых. Их оружие лежало рядом, чтобы подхватить даже спросонья. Через арку дверного проёма виднелся костёр, разведённый возле лаза, на фоне огня мелькали силуэты часовых. Слева чернел проход на второй этаж.

Но искажённых среди спящих видно не было. Так же, как и Гастона. Похоже, все они на втором этаже. Это усложняло операцию, но действовать нужно быстро, пока нас не обнаружили.

Я кивнул Лису, и тот скользнул вперёд, вонзив кинжал точно в ухо ближайшему людолову, беззвучно упокоив его. Ко второму он приблизиться не успел — сверху донёсся крик, полный боли, словно на верху кого-то пытали. Один из людоловов услышал крик и проснулся.

— Тревога! — заорал он, с трудом разлепив веки.

В ту же секунду в башне поднялся гвалт. Полусонные людоловы вскакивали, хватаясь за топоры и щиты. Оба дежурных, оставленных у лаза, среагировали на крик и рванули к входу. В тот же миг один из них поймал болт Селены и упал у порога, даже не вскрикнув.

Лис, уже не таясь, прыгнул на ближайшего проснувшегося, вонзив клинок под рёбра. Противник захрипел, забился, но охотник прижал его коленом к полу и нанёс ещё несколько ударов, разбрасывая тёмную кровь по грязному полу.

Я рванул вперёд с копьём наперевес. Внизу оставалось трое: двое проснувшихся и подоспевший дежурный. Заканчивать нужно быстро: неизвестно, где Гастон и пленники. Я активировал «Время Охотника (Е)(⅕)» и прыгнул на ближайшего людолова. Тот попробовал топором отвести укол моего копья в сторону, но не успел, и наконечник вошёл глубоко. Тело повисло на древке, заблокировав моё оружие. Я ожидал, что второй сейчас бросится на меня, и мне придётся отступить, оставив копьё. Но он вместе с дежурным рванул рванули к лестнице на второй этаж.

Раненые к этому моменту смогли подняться и пытались сбежать.

— Лис! — охотник правильно меня понял: никто не должен уйти. Две стрелы, одна за другой свистнули в воздухе и медленно ковылявише людоловы отправились в свой последний путь.

Остались трое. Но сделать шаг в проём, ведущий к лестнице на второй этаж, я не успел — в проходе появился Гастон. Перед собой он держал Гюго, приставив ему кинжал к горлу. За ним маячили ещё две тени, тоже прикрываясь заложниками, как щитами. У всех искажённых следы побоев, порезы. Гюго и Мари выглядели относительно целыми, а вот третьему досталось сильно: все пальцы переломаны, вместо лица кровавая корка.

— Отец! — не удержалась и выкрикнула Лира.

Одного этого хватило, чтобы лицо Гастона расплылось в улыбке — он всё мгновенно понял.

— Назад! — приказал я Лире. Девочка сделала шаг вперёд, но всё же остановилась. Копьё в её руках дрожало. Не от страха — от усилия удержаться.

— Я всё думал, какого чёрта ты, Эллади, начал стрелять по нам ещё на подходе. Меня ты узнать не мог, я шёл в маске. Ещё тогда заподозрил, что ты или обнаружил тут что-то интересное и не хочешь делиться, или тебе зачем-то нужны эти уродцы-искажённые.

Гастон сплюнул.

— Поначалу решил, что ты хочешь забрать вождя племени и получить выкуп за его свободу. Но теперь, смотрю, с тобой соплячка с такими же глазами, как у этого урода. Что, мелкая, хочешь посмотреть, как я буду твоего отца резать?

— Человек, если ты убьёшь моего отца, я приду за твоей головой и твоим ядром, где бы ты ни был, — холодно сказала Лира, не сдвинувшись с места. — Я раздену тебя, привяжу к дереву и буду отрезать от ещё живого тебя кусочки и скармливать их монстрам до тех пор, пока ты не сдохнешь.

В полумраке глаза искажённой горели потусторонним огнём. Копье в руках больше не дёргалось. Наконечник, обращённый к Гастону, завис в воздухе, предвещая немедленное приведение приговора в действие. Девочка не угрожала — она обещала. Люди в таких случаях клялись Владыкой, орали и корчили гримасы. Лире хватило одной интонации.

Гастон вздрогнул, прижал кинжал к шее Гюго чуть сильнее. Выступила кровь, оставив на коже тонкую тёмную черту. Но людолов быстро взял себя в руки и ухмыльнулся.

— Какая боевая козявка. Ну иди ко мне. Что, слабо? — с издевкой в голосе произнёс Гастон.

Не дождавшись реакции Лиры, он перевёл взгляд на меня, и его лицо резко стало серьёзным.

— Прочь с дороги, Эллади. Мы уходим. Вы остаётесь здесь и ждёте. Мы дойдём до опушки и там бросим этих уродов. Ты всё понял?

Я молча протянул руку в сторону Селены и указал на пневморужье. Девушка передала его мне, и я так же молча вскинул оружие.

— Ты чего, Эллади? Думаешь, я не прибью этого урода⁈

— Уверен, что именно так ты и сделаешь. Только сразу после этого умрёшь сам, — ответил я.

Отпускать людоловов я не планировал. Значит их нужно обезвредить. В том, что Селена попадёт в глаз из арбалета с такого расстояния, я не сомневался. Поэтому я и взял пневморужье — мне достаточно попасть куда-то в район Гастона, а дальше яд сделает всё сам. Да, Гюго тоже вдохнёт пары, но яд только парализует, и отец Лиры должен выжить. Но оставалась ещё одна проблема: Лис из своего самодельного лука сделать прицельный выстрел не сможет. Значит, из двух оставшихся искажённых нужно выбрать только одного. Того, кем я готов пожертвовать ради спасения жизни остальных.

— Хорошо Гастон. Но если ты решишь что-то выкинуть, я тебя возьму живым, свяжу и отдам вот этой крохе, — сказал я, сделав шаг назад.

Людоловы вышли молча.

— Селена, держи под прицелом урода, который прикрывается Мари, — сухо прозвучал мой приказ. — Лис, твой третий.

Всё-таки я сделал выбор. Мари я знал. Вёл с ней дела. А третьего искаженного я видел в первый раз в жизни. И, похоже последний. Наверняка у него было имя. Родные, привычки, страхи — всё то, что превращает «третьего» в живого. Но я предпочитал, чтобы для меня он так и остался «третьим».