Один из пришедших, единственный брюнет в группе, подошёл к самой кромке воды, достал большой кусок мяса и кинул его монстру. Тот выпрыгнул из воды и поймал мясо ещё в воздухе. Монстр вел себя спокойно и, казалось, выражал некую радость от прихода именно этих людей. Значит, я оказался прав, и в тварь имплантирован «Шип Подчинения (F)»: кто-то из присутствующих может её контролировать.

— Господин шевалье, в Змейку-то кто-то стрелял! Болт в жабрах засел, — брюнет оказался неприятно глазастым.

Жан отреагировал сразу, одним движением достав со спины арбалет.

— К бою! — заорал шевалье, взводя своё оружие.

Пора и мне вмешаться. Я выглянул из своего укрытия и, подняв над головой жетон с символом Ордена, тоже закричал:

— Инквизиция! Никому не двигаться! Бросили оружие!

Бойцы Жана замерли, а шевалье всё-таки взвёл арбалет, хотя и не вложил болт, и только после этого остановился.

— Бросили оружие! — проорал я ещё раз. — Или я отдам приказ стрелять!

Я перевёл «Осветитель (F)» в видимый спектр и направил яркий луч на свой жетон. Черно-красный символ сверкнул в свете артефакта.

— Нахер это всё! — выругался брюнет, который кормил речного монстра, и отбросил свой меч. Его примеру последовали и остальные. Только Жан замер в напряжённой позе.

— Эллади, это ты? — наконец спросил шевалье.

— Для тебя агент Инквизиции Эллади Фир. А теперь брось оружие, шевалье Жан де Белькур, или умрёшь прямо здесь.

Жан аккуратно отложил арбалет, но так, чтобы его центр тяжести лёг на сапог. Одно движение — и арбалет снова в руках шевалье. Только без болта толку в нём никакого. Поэтому я сделал вид, что хитрых действий шевалье не заметил.

— Лис, держи Жана на прицеле. Любое резкое движение — сразу же снимай, — отдал я мысленный приказ.

— Понял, командир.

Жан выпрямился и с наглой улыбкой посмотрел на меня.

— Рад тебя видеть, агент. А теперь я хотел бы уточнить, по какому праву ты проводишь задержание на земле его милости? Это согласовано с бароном? Или у тебя есть предписание Ордена?

— Ты решил спорить со мной о бумагах? — спросил я, не опуская жетон. — Стоя рядом со схроном, куда возили запрещёнку?

— Я решил напомнить тебе Акт Трёх Святых, агент, — Жан чуть склонил голову, и в голосе его появилась почти дружеская насмешка. — Ты ведь больше не палач на дороге. Сейчас ты представитель Ордена и должен действовать по закону. Некрасиво выйдет, Эллади, если кто-то потом спросит, почему ты решил устроить самосуд.

Я невольно поморщился: нужно было убить Жана сразу. А потом написать в протоколе, что он не подчинился требованию бросить оружие. Я же решил всё сделать чисто, и теперь повода у меня нет. Оставлять шевалье в живых нельзя — он слишком много знал о наших делах и откровенно на это намекал в своей речи. Да и кроме производственной необходимости я искренне желал ему смерти.

— У меня, мой «друг», есть протокол допроса Гастона, в котором упомянуто и твоё имя. Ты замешан в торговле орденской запрещёнкой. Этих бумаг мне более чем достаточно для задержания и допроса.

Жан больше не улыбался. Он прекрасно понимал, что Гастон мог рассказать. И с какой легкостью Гастон сдал бы Арно, хозяина Жана, которому Жан беззаветно предан. Но я не дал шевалье времени обдумать ситуацию и обратился к его соратникам.

— Бойцы, шевалье гарантирован костёр. Сразу после подземелий Ордена, где он запоёт, как птичка. Но вы-то свою жизнь можете спасти. Вяжите шевалье, пишите чистосердечное, и останетесь живы и, скорее всего, даже на свободе, — рядовые Жана переглянулись, и я добавил: — Уверен, вы ведь даже не в курсе, что возили в этот схрон и обратно по приказу Жана, правда?

У наёмников дрогнули взгляды. Один посмотрел на Жана, второй на мой жетон, третий — туда, где в темноте угадывались позиции Лиса и Селены. Они молчали, но я почти видел, как в их головах идут простые расчёты: сколько бойцов у меня в засаде, чем они вооружены, сколько платит шевалье и стоит ли это серебро риска?

Брюнет, который первым бросил оружие, сделал шаг вперёд. Он оказался старше, чем показалось сначала: у виска седела узкая прядь, а на правой руке не хватало двух пальцев. Говорил он без вызова, но и без настоящего испуга — как человек, который слишком часто менял хозяев, чтобы умирать за одного из них. Остальные, похоже, ждали именно его решения.

— Всё верно, господин инквизитор. Мы все расскажем и напишем. Мы простые наёмники, работали за звонкую монету, законов ни церковных, ни Божьих не нарушали, — про законы светские рядовой тактично умолчал, а я сделал вид, что не заметил. В конце концов, сейчас речь совсем о другом.

В этот момент послышались шаги по лестнице — в подземелье спускался Мигель со своими бойцами.

— А вот и писарь идёт, — прояснил я. — Так что, наёмник, вяжи шевалье и прямо сейчас всё с твоих слов запишем.

— Как прикажете, господин инквизитор, — тут же согласился наёмник, услышав, что спускается не один человек, а несколько, и окончательно поняв, на чьей стороне сила.

Брюнет вытащил свой ремень и подошёл к Жану. Я уже открыл рот, чтобы приказать наёмнику зайти сбоку, дабы не перекрывать линию огня Лису. Но не успел: Жан едва заметно сместился сам. Брюнет послушно двинулся следом — и на какую-то секунду оказался между Жаном и Лисом. Этой секунды шевалье и ждал: на его лице мелькнула улыбка. И мир взорвался.

Из реки с булькающим рёвом и стеной брызг вырвалась тварь. Зубастая распахнутая пасть понеслась прямо на наёмников. Но Жан действовал ещё быстрее.

Шевалье подкинул арбалет, но не себе в руки, а в лицо брюнету. Тот инстинктивно вскинул руки, заслоняясь, и потерял шевалье из виду. Жану этого хватило: он выхватил кинжал и одним коротким, почти небрежным движением полоснул наёмнику по горлу. Кровь хлынула струёй, заливая камни у реки. Брюнет захрипел, схватился за шею обеими руками и начал оседать, широко открыв глаза — не столько от боли, сколько от ошеломлённого непонимания. До последней секунды он верил, что выбрал правильную сторону.

В тот же миг выстрелил Лис. Стрела ударила Жана куда-то в левую сторону груди. Попала она в тело или отскочила от брони, в суматохе было не разглядеть. Шевалье дёрнулся, но не упал. Вместо этого он сделал два быстрых шага к воде и прыгнул в чёрные волны реки.

— Селена! — рявкнул я в ментальной связи. — Следи за противоположным берегом! Если Жан покажется — стреляй. Не дай ему добраться до схрона.

— Поняла, — ответила она уже на ходу, перебегая вверх по течению, чтобы взять под прицел вход в схрон.

Жан нырнул и не показывался несколько секунд. Потом его голова высунулась из воды у левой стены, под которой скрывалась река. Шевалье глубоко вдохнул, поднырнул под стену и пропал. Похоже, сбежал.

Тварь тем временем не останавливалась ни на мгновение.

Она сомкнула пасть на плече ближайшего наёмника. Раздался хруст, и человек даже не успел крикнуть, как тварь откусили его правую сторону. Последний оставшийся в живых наёмник попробовал убежать, но не успел — тварь ударила его хвостом, и человек буквально переломился пополам.

Всё это заняло считанные секунды. А после монстр, бросив добычу, повернулся к нам.

Я уже сменил жетон на полуторник — время слов прошло — и сделал шаг вперёд.

— Огонь по твари! — приказал я. Раз Жан ушёл, можно сосредоточиться на монстре.

Тварь выскочила на берег целиком и, изгибаясь всем длинным телом, понеслась на ближайшего противника. На Лиса. Для своих размеров змея действовала стремительно. Охотник ждал до последнего, а потом выпустил стрелу в пасть и откатился. Стрела вошла в мягкую складку под нижней челюстью, но тварь даже не вздрогнула. Она развернулась на месте и, не сбрасывая скорости, метнулась ко мне. В этот момент Селена выстрелила ей в голову. Тварь взревела, тряхнула головой головой, и болт вывалился, не причинив серьёзного вреда. Но это дало мне несколько секунд.

Я активировал «Время охотника (Е)(⅗)», и проскользнул рядом с тварью, зайдя сбоку, и рубанул мечом по вытянутой шее. Клинок вошёл сантиметров на семь, но тварь на это даже не обратила внимания. Она извернулась, и я едва успел отдернуть руки и клинок — плоская морда клацнула в сантиметре от моих пальцев. Я ударил ещё раз, уже снизу вверх, целясь в нижнюю челюсть. Лезвие ушло не глубоко и уперлось во что-то твёрдое. Тварь резко отпрыгнула назад и замерла. Я думал, она опять уйдёт под воду, но, похоже, последний приказ она решила выполнить. Такая же упёртая, как и её хозяин, идущий до конца.