Я показал, как именно делает генерал. Потом встал и показал его характерные позы при стоянии и когда сидит.

— Не меньше десяти характерных признаков, — подсчитала Немезида. — Ты сам в курсе, какого гения воспитал?

Генерал не стал отвечать на провокационный вопрос насчёт того, что он меня воспитал.

— Я сброшу тебе всё, что найду, на коммуникатор, Винни Пух. Идите отсыпайтесь. Насчёт кодовых слов, знаков или чего-то, по чему она сможет понять, что я вышел на связь, я подумаю. Но самое простое — говорить «как обычно».

— Точно! Я чего-то даже не подумал об этом. — Хлопнул я себя ладонью по лбу.

— Ты заметил⁈ — тут же прореагировала Немезида.

— Что? — не понял генерал.

— Он очень естественно изобразил этот жест, — она повторила хлопок по лбу, — но он никогда до этого так не делал. Я права?

Она права. Я начал внедрять этот жест одновременно со сменой внешности. А Немезида хороша! Тут же заметила!

Генерал устало посмотрел на нас, как на играющихся в песочнице детей. Было понятно, что его мысли немного не здесь, но что его тяготит, говорить не хотел. Поэтому слабо улыбнулся и с выражением человека, который в этой жизни всё познал и всего преисполнился, сказал:

— Молодец. Это важные моменты при смене внешности. Идите отдыхать.

Мы вышли. Я тут же приготовился к посягательствам на свою невинность, но Немезида и не думала чем-то таким заниматься, вместо этого она тут же пожелала мне проснуться бодрым и умотала к себе в комнату, предупредив, чтобы я её не беспокоил, так как ей надо потренироваться.

Что она имела в виду, я понял, когда из её комнаты послышалось пение. Кстати, точно! Она же вышла в люди, вполне вероятна ситуация, когда ей придётся петь то, что до этого пел за неё компьютер. Я сходил в душ и под вполне благозвучные и не отягощённые глубоким смыслом куплеты заснул.

Димон с Акуной скинули генералу все записи и, придя в свой номер, сели за стол.

— О, посмотри, как Винни Пух в себе уверен! — Акуна положила на стол коммуникатор, включив воспроизведение.

Над столом появилась фигура мужественного Винни Пуха, небрежно прижимающего к себе Наташу Фро. Как раз я давал интервью и рассказывал, как разделаюсь с Геем.

Акуна посмотрела на меня вниматеельно и спросила:

— Ты уверен, что сможешь его победить?

— Ну да. У нас, получается, финал и потом бои с Геем. Если пойдёт как сейчас, то первый финал у Винни Пуха. Тот ему очень сильно мордашку может испортить. И у меня вопрос: тебе его в насколько отбитой форме оставить?

— Ты так рассуждаешь, будто уже всех победил и до финала дошёл.

— А как ещё мне рассуждать? Могу, конечно, слов, выражающих неопределённость бытия, накидать, но зачем. Я уверен, что смогу всех победить. Вспомни, что ты с генералом ничего не могли мне сделать ещё до всех моих последних улучшений. То, что я всех нагну, — это адекватная оценка. Поэтому повторю вопрос: тебе как Гея приготовить? Раре, медиум или вэлдан?

Акуна задумалась.

— Постарайся сильно не калечить. Я хочу более-менее честно в поединке с ним победить. А не избивать калеку.

— Хорошо. Расскажи мне ещё что-нибудь про Империю? Войны Бестелесных — это что такое? Не первый раз слышу.

— То есть сам читать ты не очень любишь?

— Очень не очень! Ну, пожааалуйста!

Акуна улыбнулась.

— Хорошо, слушай…

История, на самом деле была очень интересной. Становление человеческой расы происходило примерно в те же самые времена, что и подъём других рас. Историки сходились во мнении, что кто-то сгрузил огромное количество тонгеров на разных планетах с разными телами (пауками, муравьями, орнитоидами, ящерами, гуманоидами) и пустил всё на самотёк. Первые люди создавали язык, изобретали колесо, добывали огонь, при этом они размножались обычным образом, рожая детей и выращивая их. Абсолютно все тогда не имели никакой памяти, поэтому религиозных идей было огромное количество. Почти каждая планета считала себя центром Вселенной и единственным источником жизни среди океана хаоса. Человечество развивалось одновременно на многих планетах, но пока эти планеты не общались друг с другом, каждая считала себя колыбелью человечества.

В какой-то момент люди развились и начали находить оставленные для них послания: огромные хранилища тел, описание базовых работ по физике, математике, множество прикладных советов по добыче, обработке ископаемых и так далее, и тому подобное.

В общем, очень быстро люди вышли в космос и познакомились с соседями. Где-то воевали, где-то дружили, где-то дружили, чтобы вместе воевать. Тут в чём-то ролик, показанный в «Воине», отражал действительность. Человечество двигали вперёд лидеры, а не гениальные инженеры, так как всё уже было создано, придумано и подано человечеству на блюдечке с голубой каёмочкой, учёные и инженеры не были первооткрывателями.

И всё бы было нормально, но…

Тела, которыми тогда пользовалось человечество, имели огромный недостаток. Тонгера, занявшего тело, мог вышибить оттуда другой тонгер. И это создавало огромное количество совершенно непредсказуемых ситуаций, от комичных, до драматичных.

В те времена были семьи, были дети. Человечество ещё не освоило клонирование. Уклад жизни был похож на земной, но при этом надо всеми нависала одна страшная угроза — бестелесные.

Бестелесный мог вышвырнуть кого-то из мужского тела, занять его место, прийти домой, заняться сексом с женой, которая не подозревает о подмене. И это самое нестрашное, что могло произойти. Псевдо-отец мог устроить любой извращённый садизм, и ничего с этим нельзя было поделать. Защиты от такого не было. Поэтому на заре человечества гениями считались те, кто мог найти способ борьбы с бестелесными.

Бестелесные были бичом человечества много-много-много лет. С развитием науки накал страстей стал ещё страшнее — ведь бестелесный мог захватить тело ответственного за мощное оружие, и устроить страшный катаклизм. Понятно, что под таким давлением люди учились выживать, не доверяя друг другу. Дети сдавались в интернаты не потому, что родители их не любили, а чтобы, оказавшись выбитым из своего тела каким-то более мощным духом, не наблюдать, как твоё же тело издевается над самым дорогим, что у тебя есть.

Далеко не все бестелесные были настолько безумны. Но тем не менее никто не мог чувствовать себя в безопасности.

С такими проблемами человечество не шло к звёздам, а кое-как ковыляло.

Этот тёмный период в истории человечества закончился, когда учёные нашли способ создать «одноразовое» тело. То есть такое, из которого тонгера вышибить было нельзя. Это сразу облегчило жизнь огромного количества людей. Переход на новые тела был не быстрым, поэтому бестелесные ещё много лет издевались над человечеством, но в итоге этот переход произошёл и проблема атак бестелесных была решена.

Но осталась ещё одна проблема — Ранги. Мощные тонгеры, которые пусть и не могли подчинить чужое тело, то могли его убить или нанести ещё какой-либо вред. Их было не так уж и много, и проблем они создавали тоже на порядок меньше, но создавали.

Тогда человечество поставило новую задачу и, используя освоенные технологии, оставленные некими таинственными существами, научилось пленять даже мощных бестелесных…

— Я понял. За много лет противостояния бестелесным и тем, у кого есть способности, выходящие за уровень управлять одним телом, у человечества выработалась стойкая аллергия. Теперь, понятно, почему к Рангам отношение негативное, — Димон подытожил рассказ Акуны с задумчивым лицом. — Поэтому эти «Последние Судьи» не кажутся большинству такими уж фанатиками?

— Да, именно так, — кивнула Акуна. — И поэтому в Империи нет детей, поэтому такие прочные семьи, как у вас на Земле, здесь что-то совершенно необычное.

— У меня вопрос. А эти «бестелесные» они какие-то особенные? Или это те же люди, просто без тела?

— Те же люди.

— А почему они тогда так вредили? Это же по факту свои.

— Потому что, оказавшись без тела, ты можешь, наконец, отомстить обидчикам. Причём отомстить так, как они вообще не ожидают. Даже если ты не можешь занять тело того, кто тебя обидел или предал, то можешь взять тело его ребёнка или жены, или друга, или подчинённого и устроить врагу такую месть, что он реально пожалеет о содеянном. По факту каждый человек, будучи в бестелесной форме, очень много плохого сделал тем, кто имеет тело. Так что человечество, как обычно, больше всего воевало именно с собой. Нет никаких бестелесных, как какого-то особого класса тонгеров.