— Мне многое надо вам рассказать, — произнёс Димон, когда комично начавшийся поцелуй закончился вообще трагично. У Димона судорогой свело лицо и подкосилась правая нога. Акуна просто не дала ему упасть, но о романтической активности речь уже не шла. Димон фактически висел на руках у девушки.

— Может, сначала полечитесь? Время у нас есть. Вы чего так рано выбрались из медкапсул и как вообще там оказались? — спрашивая, генерал улыбался, получая искреннее удовольствие от происходящего.

— Нет. Хочу поговорить. Я всё расскажу. Сначала расскажу, потом пойду лечиться, — пока говорил, кое-как довёл Димона до стола, посадил и взглядом попросил налить чаю. А Славика оставил валяться у стены. Тому было ещё хуже, так что пусть лежит в покое и восстанавливается. Пусть привыкают, что мы не два человека, а один в разных телах.

— Мне действительно очень интересно, так что не откажусь послушать вашу историю во всех деталях — генерал смотрел с интересом и улыбался.

— В общем, я одна личность в двух телах. Я сразу и Славик, и Димон. Как у вас две руки, так у меня два тела. Нет никакой личности Димона и Славика. Есть я в двух человеческих телах.

Акуна офигела, а генерал, который лишь получил подтверждение своим наблюдениям и выводам, спросил:

— А как тогда зовут тебя?

— У формикадо меня звали Лом. Но это больше прозвище. Я не помню, как меня зовут на самом деле, но мне и не очень интересно. Имя Лом меня полностью устраивает. Я вообще, оказывается, очень многого не помню. Но когда я довёл свои человеческие тела до более-менее завершённого состояния, мне начали сниться сны. И в них я человек. Ну тоже не совсем обычный. Также в двух телах. Но человек… Человеки. В общем, вы поняли. А как зовут, не помню. Зовите Ломом.

— Хорошо, Лом, — кивнул генерал. — Рассказывай!

— Когда я оставил Четвёртого и Пятого в пещере…

— Кого? — тут же спросила Акуна.

— Те два тела штурмовиков формикадо, которые мы достали из пещеры, — это Четвёртый и Пятый. Всего у меня в полном «комплекте» шесть тел. Они имён не имеют, только номера. Такое вот боевое звено. При бегстве от людей генерала вот время той операции с яйцом я потерял четверых. Этот боец, как его, Гермес меня на две трети уменьшил. Остались только Четвёртый и Пятый. Потом было бегство и вся эта история со сменой тел с формикадо на человеческие.

— Хорошее решение, — серьёзно кивнул генерал.

— Оказалось не самым хорошим. Выйдя из тел формикадо, мы остались в бестелесной форме, стали искать пустые тела, но нигде не могли их найти, при этом неожиданно включилась весьма ощутимая тяга к Луне, спутнику Земли. Пришлось экстренно искать место, где появляются новые тела, свежерождённые. Пока всё это происходило, пока мы с Гаммой были без тел, я, чтобы лучше ориентироваться, создал призрачное тело Пятого, как наиболее для меня комфортное. А потом оказалось, что оно не такое уж и призрачное и может быть весьма плотным. Этим Пятым я выковыривал вас с базы доктора Ри и уносил оттуда. Им же, в принципе, и во всех остальных боестолкновениях участвовал.

— Да, это показалось очень необычным, что два человека создают одну плотную конструкцию. Но я не спец по Рангам. Удивился, но ничего не заподозрил. Насколько я знаю, ни в Империи, ни в Республике нет таких способностей по контролю за телами. Так, и что дальше? — генерал с интересом смотрел на меня.

— А у формикадо есть. Очень редко встречается, но есть, — Димон дрожащей рукой попытался поднести кружку с чаем ко рту, расплескал чуть ли не половину. Поставил, вздохнул и попытался ещё раз уже успешно. Сделал глоток и продолжил. — При получении тел, мы с принцем потеряли друг друга. Вернее, это я его потерял и просто рос, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания, но при этом старательно развивал физически Славика и Димона. А вот принц, оказывается, меня нашёл…

Далее я рассказал историю убийства Светы ядом принца, которая послужила катализатором для всех остальных событий. Когда описывал смерть Светы, не справился с эмоциями и раздавил в руке кружку, ещё раз облившись чаем.

Генерал спокойно сходил за тряпкой, давая время мне успокоиться, протёр стол, снова налил чаю и попросил продолжать. Акуна молчала, внимательно, даже, кажется, не моргая, глядя на меня влажно блестящими глазами.

Я рассказал, как охотился на «команду принца», как оказался на имперской базе и как всех вытащил. Остальное генерал и Акуна уже знали.

Вся история моей жизни на Земле оказалась достаточно короткой, но интересной. Во всяком случае, слушали меня очень внимательно.

— Так, теперь, когда мы знаем всю предысторию, расскажи, что случилось с вашим кораблём? Кто в вас стрелял? И почему вообще ты в итоге оказался здесь?

Я максимально подробно описал все события, произошедшие со мной после отбытия с крейсера. Пару раз генерал выругался, когда я описал настоящее отношение принца, но интонации были, скорее, уважительные. Генерала переиграл в хитрости другой генерал. У генерала-героя Тао Нгаты часть сил ещё и на геройство уходит, тогда как принц только хитрость прокачивал.

— А эти повреждения, это «отдача» от применения способностей? — генерал кивнул на мою правую руку, которая, казалось, жила собственной жизнью: пальцы сжимались и разжимались и всё это на фоне сильной дрожи. Нервы были повреждены, и я пока ничего не мог с этим поделать.

— Не совсем. Когда я просто создаю Пятого, то ничего плохого с телами не происходит. Но когда Пятого рвёт на куски дестабилизирующее поле, то на телах это тоже сказывается. А тут было не только это сраное поле, но ещё и запуск гиперсвета. В итоге я ощутил Пятым не только дестабилизирующее поле, но и все волновые возмущения перед скачком. А потом ещё и взрыв. Ядрёная смесь, в общем. Пятого в труху смололо за секунду. Маленький процент отдачи ушёл в тела Славика и Димона, из-за чего они чуть копыта не отбросили. Но вернулся я в эти тела не потому, что мой корабль был уничтожен. Я изначально это планировал, просто хотел убедиться, что яйцо будет доставлено куда надо.

— Почему? — спросил генерал. Акуна молчала, но судя по выражению глаз, этот вопрос волновал её не меньше, чем генерала.

Я задумался. Что не мешало судорогам и тремору трясти моё тело.

— Это в двух словах не объяснить.

— Говори, сколько считаешь нужным. Время есть.

Я вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я часто замечал за людьми на Земле, что они весьма фиксированно себя ведут. В каких-то областях могут свободно мыслить, а в каких-то опираются на чужие мнения, как на истину в последней инстанции. А бывает, они уверены, что что-то именно так, а не иначе вообще без каких-либо причин. Это следствие мощного промывания мозгов. Сначала меня это забавляло, но потом я стал замечать у себя точно такие же признаки. Например, люди очень не любят деление на касты. Мол, мы все одинаковые и у всех у нас одинаковые права от рождения. А у меня не так. Я Сигма, это не самая высокая и не самая низкая каста. Так вот, я был очень доволен тем, что являюсь Сигмой. Я прямо нуждался не только в одобрении Матери, но и в приказах принцев. И это казалось очень естественным. Но если одобрение от родителей на Земле тоже вещь считающейся важной, то солдат, который не мечтает стать генералом, — это нонсенс. А я именно такой солдат. Солдат, мечтающий оставаться солдатом, или, по факту, не мечтающий ни о чём. Хотя в оперативном планировании я точно лучше принца, не говоря уже о принятии решений в боевой обстановке. Тем не менее мне для полноценного существования и душевного комфорта были нужны приказы от представителей высших каст и возможность служить им.

— И это до сих пор так? — спросил генерал.

— Уже нет. Началось с того, что я заметил у себя это фиксированное состояние, но не придал ему значения, так как всё ещё высокомерно относился к людям. И считал своё видение мира самым правильным. И считал, что они глуповатые. Ну, такой лёгкий расизм со стороны формикадо. Но мне повезло с родителями. Отец много по делу советовал по жизни. В общем, по наблюдениям получалось так, что не важно, в каком ты теле. Важно, какой ты сам как личность. Но это не вязалось с привычным мне кастовым подходом. Там тело моё несмотря на размеры самое мощное в семье, ну или самое смертоносное, а вот как личность я чувствовал себя совершенно естественно на невысоком кастовом уровне. Другие личности были выше меня, и отношение к этому такое, что так и должно быть. Даже идеи, что я в чём-то равен остальным более высоким кастам, не было.