Они перебрались в пляжный ресторанчик, мужчина заказал два чая и завёл разговор — рассказывал о себе и расспрашивал о жизни Анны.

Девушка так погрузилась в беседу, что заметила начавшийся шторм лишь спустя время. Люди в спешке шли с пляжа, стремясь укрыться в кафе или разбежаться по номерам. Сотрудники торопливо убирали шезлонги, которые вот-вот готовы были утащить пенящиеся волны.

Сквозь гул ветра и грохот волн вдруг прорвался тонкий детский крик — острый, отчаянный, совсем не похожий на простой каприз. У самой кромки воды, где пена шипела и расползалась по мокрому песку, стоял маленький мальчик в ярко-жёлтом надувном круге. Один. Волны накрывали его с головой, солёные и тяжёлые, и с каждым накатом тянули всё дальше — туда, где вода темнела и теряла дно.

— Он же утонет! — Анна увидела его совершенно случайно и едва не вскрикнула.

Прежде чем она успела запаниковать, к морю уже мчался Михаил. Оказывается, её бывший муж всё это время был рядом, в том же ресторане.

Не раздумывая, она бросилась следом.

Ветер бил в лицо, волны захлёстывали ноги, Михаил стремительно вошёл в воду. Несколькими мощными гребками он достиг мальчика и поднял его на руки. Малыш посинел от холода и испуга, зубы его отбивали дробь.

Анна ждала их на берегу, терзаясь от беспокойства за обоих. Едва они вышли из воды, она бросилась навстречу.

— С ним всё нормально, только, похоже, порезал ногу — от того и заплакал. Наверное, волной выбросило острый камень со дна, — проговорил Михаил, тяжело дыша. С мокрых волос капала вода.

Они вошли в переполненный ресторан. Анна быстро отыскала аптечку и занялась ребёнком. Она действовала спокойно и собранно, без лишней суеты обработала и перевязала рану на ноге мальчика. Михаил тем временем разыскивал его родителей. Они справились слаженно, и вскоре малыш оказался на руках у матери.

После развода, который казался таким правильным и необходимым, Михаил подошел и неспешно взял Анну за руки. Просто встал рядом и смотрел в её горящие глаза заставляя неметь.

Они не произносили ни слова, слушая шум прибоя и шорох начинающегося дождя. Даже суетливые голоса вокруг звучали приглушённее в этот роковой час встречи. Их молчание было полно невысказанного — слов, которые так и не были произнесены, прикосновений, почти забытых за всё это время.

— Молодец, — наконец сказал Михаил.

— Ты тоже, — согласилась она.

— У тебя завёлся новый приятель? — процедил Михаил, почти не разжимая зубов.

— Это инструктор, — Анна нехотя высвободилась из его рук, удивлённая ревностью, отчётливо прозвучавшей в его голосе.

— Ну, что ж, удачи. — холодно бросил Михаил и, круто развернувшись, зашагал в сторону отеля.

Анна провожала его взглядом, не в силах закрыть рот от возмущения.

О какой ревности вообще может идти речь, если они уже поставили точку? Их развод не был грохотом и хлопаньем дверей — он был медленным угасанием, тихим, почти незаметным. Так почему же именно сейчас, именно здесь, должны начинаться громкие скандалы?

Анна почувствовала, как что-то сжалось у неё внутри — не резко, не болезненно, а с той мучительной медлительностью, с которой сжимается всё, что ещё не успело окончательно умереть. Это было так близко к тому, что она сама не решалась назвать вслух.

Не выдержав напряжения, она решила позвонить домой.

— Мам, как вы там? Все хорошо?

Услышав ответ, она улыбнулась и ласково посмотрела в экран телефона. Оттуда на неё смотрели глаза, такие же синие как море возле которого она находилась.

Настроение Анны портилось стремительно — так же, как портилась погода за окном. Остаток дня она просидела в кресле у окна, бесцельно перелистывая журналы и глянцевые брошюры с рекламой экскурсий. Радовало только отсутствие бывшего супруга. Или не радовало — она и сама не могла решить. Анна намеренно не позволяла себе останавливаться на этой мысли.

Думая, чем себя занять в оставшиеся дни, она незаметно потеряла счет времени. Поэтому негромкий, почти деликатный стук в дверь застал её врасплох.

— Да? — она осторожно выглянула в дверной проем, придерживая дверь рукой.

За порогом стояла молодая девушка в аккуратной форме гостиничной прислуги. Увидев Анну, она заметно оживилась и протянула ей конверт.

— Добрый вечер. Это для вас от владельца отеля, — произнесла она с улыбкой.

Анна взяла конверт с нескрываемым недоумением, повертела его в пальцах.

— Что это? — спросила она, и в голове уже мелькнула неприятная мысль: Михаил каким-то образом устроил тихую месть, и ей придется в спешке искать другой ночлег.

— Господин Анисин выражает вам и вашему супругу свою признательность за спасение его племянника из воды, — отчеканила девушка с оттенком официальности в голосе. — Он приглашает вас на скромный ужин. Сегодня в восемь вечера. В закрытом ресторане «Лео».

— Моему… супругу? — переспросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Эта путаница в отеле начинала ее раздражать.

Девушка улыбнулась еще раз — искренне и без лишних вопросов — пожелала хорошего вечера и направилась по коридору. Анна смотрела ей вслед секунду-другую, потом прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

По спине пробежал холодок. Идти на ужин с Михаилом было последним, чего ей хотелось сейчас — после этого дня, после этой погоды, после всего.

Отказаться — значит спровоцировать лишние вопросы, на которые у Анны не было никаких ответов. Ну и в самом деле, почему ей его избегать? Бывший муж — он и есть бывший. Жизнь на разводе не останавливается. Это определённо не повод отвергать хороший ужин.

Принять же приглашение — значит провести целый вечер рядом с ним. Находиться в его обществе, поддерживать светский разговор, улыбаться. Стоило вспомнить их бракоразводный процесс, и это представлялось чем-то немыслимым.

Но и отказаться Анна тоже не могла.

Это просто ужин. Отказаться будет невежливо. Поем и уйду — внушала она себе, натягивая платье и крася лицо.

В хлопотах время пролетело незаметно, и пора было выходить. Спустившись на лифте в холл, она прошла мимо стойки ресепшена, ориентируясь на негромкую музыку.

Ресторан «Лео» утопал в приглушённом свете. На столах с полированными приборами колебались огни свечей. Их столик располагался в самом конце у окна, задрапированного тяжёлыми красными шторами. Накрытый белоснежной посудой, он вызывал одновременно восхищение и острое чувство голода.

Официант немедленно приблизился к Анне, встретив её тёплым взглядом и приветливыми словами. Девушка заказала апельсиновый сок — просто чтобы занять руки, чтобы было куда смотреть. Бокал появился почти сразу, и она успела сделать лишь один маленький глоток, когда за её спиной послышались шаги.

Михаил и господин Анисин подошли почти одновременно. Полноватый мужчина лет пятидесяти с небольшим, с открытым румяным лицом и живыми глазами, он двигался с той непринуждённой уверенностью хозяина, которому здесь всё знакомо до последней складки на шторах.

— Рад познакомиться, — он протянул руку первым, не дожидаясь, пока Михаил завершит представление. — Владислав Анисин, владелец этого комплекса. С вашим мужем мы уже успели побеседовать, — он мельком кивнул в сторону Михаила, — но теперь хочу обратиться непосредственно к вам.

Анисин повернулся к Анне всем корпусом, и в его взгляде читалось искреннее, почти детское любопытство.

— Анна, вы были так невозмутимы. Я до сих пор не могу понять, как вы сориентировались так мгновенно. Вы словно заранее знали, что предпринять.

— Это заслуга Михаила, — произнесла она ровным тоном и бросила в сторону бывшего короткий холодный взгляд, не задержавшись на нём ни мгновения дольше, чем было необходимо. — Он первым прыгнул в воду. Я лишь помогла на берегу — перевязала рану.

Михаил улыбнулся — медленно, с каким-то тихим удовольствием — и пригубил из бокала. Пламя свечи колебалось рядом с его лицом, и рыжеватые отблески скользили по щеке, по линии подбородка, придавая ему тот безмятежный вид, который Анна когда-то так хорошо знала и который теперь почему-то раздражал её сильнее, чем должен был.