Анна вздрогнула всем телом.

— Что за… — начал Михаил, приподнимаясь на локте.

И в ту же секунду всё поглотила тьма.

Не та мягкая, привычная темнота спальни, когда закрываешь глаза. А плотная, чернильная — в которой исчезают очертания собственных рук, где нет ни теней, ни полутонов. Только буря за окном — и только сейчас Анна поняла, как сильно усилился ветер. Дождь хлестал по стеклу сплошным потоком, стекал вниз тяжёлыми струями, и казалось, ему не будет конца.

— Электричество отключили, — выдохнула она, и собственный голос прозвучал глухо, как чужой.

— Потрясающее открытие, — раздраженно заметил Михаил.

— Не язви, Михаил.

В темноте она услышала, как он сел. Матрас прогнулся под его весом, и Анна инстинктивно сжала край одеяла, притянула к себе — словно оно могло отгородить её от чего-то.

— Я поищу телефон, — сказал он. — У него есть фонарик.

— У меня сел.

— Разумеется, сел. У тебя вечно что-нибудь разряжается, выходит из строя или пропадает именно тогда, когда это меньше всего нужно, — хмыкнул он с насмешкой в голосе.

— Это что сейчас было? — она резко повернулась на звук его голоса. — Ты правда решил заняться разбором моих недостатков именно сейчас — в темноте, в гостинице, посреди бури?

— Я просто констатирую факт.

Анна едва не сорвалась с места — что-то горячее и колючее поднялось в груди, растеклось до кончиков пальцев.

— А я могу только отметить, что ты ничуть не изменился — всё такой же несносный.

— А ты — осталась такой же…

Он осёкся. Тишина между ними стала почти осязаемой — только его дыхание, тяжёлое и прерывистое, и дождь, не умолкающий за стеклом.

Анна стиснула зубы и сжала кулаки так, что ногти врезались в ладони.

— Какой? — произнесла она наконец. — Договаривай.

— Никакой. Забудь.

В темноте она слышала его сбивчивое дыхание.

— Нет уж, — голос вышел тише, чем она хотела, и это разозлило её ещё сильнее. — Раз уж начал — заканчивай.

— Анна, — предостерегающе произнес он.

— Что — Анна? — она почти засмеялась, но смех не получился. — Я как была Анной, так ею и осталась.

Михаил тяжко вздохнул.

— В этом-то и проблема.

Она резко села. Сердце снова забилось где-то в горле — высоко, неудобно, мешая дышать ровно. Она была почти благодарна темноте за то, что он не видит её лица прямо сейчас.

— Знаешь, что? Я лучше уйду!

Она откинула одеяло, спустила ноги на пол — и тут же ударилась коленом о какую-то тумбочку, которой раньше там точно не было. Сдавленно ругнувшись, она замерла.

— Куда ты пойдёшь? — голос его стал тише.

— Куда-нибудь. Только бы не оставаться здесь. С тобой!

— Сядь, Анна.

— Не указывай мне, — её голос едва не сорвался на крик.

— Пожалуйста.

Это «пожалуйста» прозвучало так непривычно, что она и правда села. Снова — на край кровати, повернувшись к нему спиной. За окном грохнуло так, что стёкла отозвались дрожью.

Они молчали. Где-то этажом ниже хлопнула дверь, послышались встревоженные голоса. Кто-то побежал по коридору. Потом снова были слышны только дождь и ветер.

— Давай договоримся, — наконец произнёс Михаил.

— О чём?

— О правилах. Если уж нам придётся… жить вместе. Две недели.

— Две недели? — она снова повернулась к нему, хотя видеть всё равно ничего не могла. — Ты с ума сошёл? Я уеду утром. Погода должна наладится.

— И что твоя погода? Все отели забиты. Жилья не найти.

Анна закрыла лицо руками. Две недели. Две недели в одном номере с человеком, которого она так и не смогла забыть. Да и как бы она смогла это сделать? Как? Ведь прошлое ее так и не отпустило. В ее жизни был человек который постоянно напоминал обо всем.

— Хорошо, — сказала она глухо. — Какие правила?

— Первое: мы не говорим о прошлом.

— Согласна.

— Второе: каждый занимает свою половину номера и свою половину кровати.

— О, ты весьма великодушен! — Анна не смогла удержаться от сарказма.

— Третье: мы стараемся пересекаться как можно реже. Завтрак — по очереди. Ванная — по графику.

— Четвёртое, — добавила она. — Никаких личных вопросов.

— Согласен.

Тишина опустилась снова — но уже немного другая. Не такая натянутая. Анна осторожно легла обратно, на самый край, прижавшись щекой к прохладной подушке. Она слышала его дыхание совсем рядом — и одновременно за тысячу километров.

— Анна.

— Что?

— Спокойной ночи.

Она не ответила. Просто закрыла глаза.

Окна номера были распахнуты настежь. Тёплый ветер трепал шторы, то вздымая их к потолку, то прижимая к подоконнику. Он наполнял комнату густым, почти осязаемым запахом соли. Крики чаек — пронзительные, ликующие — они вытащили Анну из сна прежде, чем она успела это осознать. Часы показывали около шести утра. Она быстро надела новый роскошный купальник, собрала всё нужное, закинула сумку на плечо и направилась к морю.

Отель стоял на первой береговой линии. Его хозяева вложили немало денег и труда в обустройство, и это чувствовалось в каждой мелочи: в ровных плитах под ногами, в аккуратно подстриженных кустах, в негромком журчании фонтанчика у выхода. Прогулка между невысокими пальмами доставляла настоящее удовольствие. Анна шла неспешно, позволяя взгляду скользить по листьям, подрагивающим на ветру.

Впервые с момента того злополучного недоразумения она почувствовала себя собой — не чужой, не потерянной, а именно собой.

Всё свободное пространство было занято под конкурс. Повсюду мелькали палатки, высилась сцена. Белоснежные скамейки и шезлонги украшали разноцветные ленты, а привычные соломенные зонты уступили место ярким, с кисточками.

Это заметно подняло ей настроение, и на губах Анны появилась улыбка. Обвинять кого-то в отсутствии свободных номеров она не намеревалась. Праздники она любила и сожалела, что годы замужества почти не давали ей возможности выбираться в свет — всегда находилось что-то более важное, более срочное, более правильное.

Вот оно — море, влекущее своей утренней свежестью. Едва тёплая волна коснулась её ноги, и Анна с удивлением обнаружила, что берег уже полон людей. Пляж гудел голосами, дети с криком мчались к воде, женщины нежились под мягкими лучами. Она была здесь далеко не единственной ранней пташкой — к полудню погода могла перемениться.

Волны сегодня поднимались выше обычного. Где-то вдали по синей бескрайней воде скользил серфингист. В чёрном гидрокостюме он уверенно держался на волнах. Выбравшись на берег, он провёл рукой по растрёпанным светлым волосам. Несколько человек с досками тут же окружили его и засыпали вопросами. Ответив всем уверенно и чётко, он направился прямо к Анне.

— Я Игнат, инструктор по серфингу, — мужчина сверкнул белозубой улыбкой, ярко выделявшейся на загорелом лице. — Я заметил, с каким восхищением вы смотрите. Не хотите попробовать? Могу дать несколько уроков.

Выразительные глаза с лукавыми искорками словно загипнотизировали её. Дел у неё всё равно не было, и она согласилась.

— Я Анна. Да, с удовольствием, — лёгкий румянец разлился по её щекам.

Держа в руках профессиональную доску, Анна чувствовала, как сердце бьётся в бешеном ритме. Она делала это впервые. Игнат всё объяснял прямо в воде: как правильно вставать на доску, как грести и поймать волну. Он подбадривал её и помогал снова забраться на сёрф каждый раз, когда она падала.

Наглотавшись воды в очередной раз, Анна оказалась в крепких объятиях инструктора. От неловкости ситуации она рассмеялась, и он подхватил её смех.

— Думаю, волны для вас великоваты. Возможно, завтра они успокоятся, — его улыбка была тёплой и чуть загадочной. — Можете заниматься в группе или индивидуально со мной.

— Спасибо, Игнат. Это было потрясающе! Обязательно запишусь к вам.

Море разбушевалось, и Анна с Игнатом двинулись к берегу. Вода успела прогреться совсем немного, поэтому инструктор предложил выпить горячего чаю. Анна охотно согласилась и завернулась в махровое полотенце.