— Я приду, — сказала она уверенным тоном. — Но мне нужно будет чуть больше времени.

— Хорошо. Я жду.

Анна вернулась к столику. Михаил поднял на неё глаза и заметил, что что-то изменилось в её лице.

— Кто это был? — обеспокоенно спросил он.

— Ошиблись номером, — уклончиво ответила Анна.

Ей не хотелось обманывать Михаила, но с этой проблемой она хотела справиться сама.

— Точно?

— Михаил, — она через силу улыбнулась, — я отойду на минутку. Подкрашусь, причешусь. Сделай заказ без меня.

— Хорошо, — нехотя согласился он.

Он чувствовал, что всё идет не по плану и очень переживал на этот счет.

Анна встала. Подошла к нему сзади, наклонилась, поцеловала в щеку.

— Я люблю тебя, — тихо сказала она.

— И я тебя.

Она ушла в сторону уборной. А оттуда — мимо неё, по узкому коридорчику, через служебный выход, выбежала на парковку. У выхода стояли два таксиста. Один поднял глаза.

— Куда едем красавица?

— Гостиница «Прибрежная». Быстро.

Она села в машину. Достала из сумочки блокнотик и ручку. Написала несколько строк. Ее руки дрожали от волнения. Сложила записку вчетверо. Сунула её другому таксисту:

— Передайте, пожалуйста, записку в ресторан. Мужчине за крайним столиком. У него светлая рубашка. Просто отдайте. Хорошо?

Таксист пожал плечами, взял купюру и кивнул.

— Хорошо. Передам.

— Спасибо. Поехали, — Анна откинулась на заднее сиденье машины и та, дернувшись стремительно понесла её вперед.

Михаил сидел за столиком уже десять минут. Официант приходил дважды. Анны не было. Он начал поглядывать на дверь — сначала спокойно, потом с тревогой. Достал телефон, набрал её номер, но абонент был не в сети.

Он встал, прошёл к уборной. Постучал. Тишина. Постучал ещё раз. Вышла какая-то женщина, удивлённо посмотрела на него — внутри больше не было никого.

И в этот момент к нему подошёл официант — с маленькой сложенной запиской в руке.

— Извините, это для вас. Только что передали.

Михаил взял её. Развернул. И сразу узнал почерк Анны.

«Михаил. Прости меня. Мне только что позвонила твоя мама. Она здесь. Она попросила меня о встрече. Я должна была пойти к ней одна — иначе я никогда не разберусь со своими страхами. Жди меня в номере. Анна».

Он сел обратно за столик. Перечитал. Потом ещё раз.

Внутри у него поднялось что-то очень холодное. Не злость. Страх. Что она снова уйдёт. Что всё снова повторится — мама наговорит гадостей, а Анна, как всегда, примет это близко к сердцу. Но теперь он терял не только Анну, но ещё и вновь обретенную дочь.

Михаил автоматически нащупал в кармане маленькую бархатную коробочку. Кольцо. Он купил его сегодня днем, в маленьком ювелирном магазине на набережной, пока Анна загорала на пляже. Простое розовое золото и бриллиант.

Он встал. Бросил на стол купюры — больше, чем нужно. Вышел из ресторана почти бегом.

Вызвал такси и отправился на поиски Анны. Он больше не мог себе позволить её потерять.

Гостиница «Прибрежная» встретила Анну небольшим зданием, которое едва возвышалось над кронами низких пальм. Большинство окон смотрело на море — туда, где горизонт дрожал в мареве послеполуденного зноя. Центральная часть фасада оставалась глухой, почти торжественной стеной с выведенным крупными буквами названием.

Светлана Аркадьевна ждала прямо у дороги, на самом солнцепёке. Одета она была совсем не по погоде — тёмный жакет, закрытые туфли — отчего казалось, что пожилую женщину знобит, несмотря на южную жару. Стоило Анне открыть дверцу такси и поставить ногу на горячий асфальт, как свекровь бросилась к ней — быстро, почти бегом, прижав руки к груди.

Анна растерялась. Она замерла на месте, инстинктивно разведя руки в стороны, не зная, куда их деть. Но когда увидела слёзы, бегущие по морщинистым щекам, что-то внутри смягчилось само собой, и она всё же обняла её в ответ — осторожно, чуть неловко.

— Анечка прости меня пожалуйста! — плача воскликнула Светлана Аркадьевна, вцепившись в её плечи. — Прости за всё. Я очень люблю тебя и Мишу. Я правда не хотела.

Анна мягко погладила её по спине, торопясь успокоить.

— Всё в порядке. Мы помирились. Только зачем вы приехали?

Светлана Аркадьевна отстранилась, подняла заплаканные глаза и, шмыгнув носом, начала говорить — тихо, но не останавливаясь, будто боялась, что если замолчит, то не решится продолжить.

— Это всё была я с самого начала. Как только вы поженились, я приревновала сына к тебе. Я привыкла, что мой мальчик всегда рядом, что помогает, поддерживает. Я не то, что не справлялась без него, я просто скучала. И тогда я попросила знакомого врача подменить анализы. Мне поставили страшный диагноз. Мишенька от меня не отрывался, помогал, всё делал. Я снова была счастливой. Я хотела во всём признаться, но что-то затянула, и вы развелись.

Анна слушала внимательно, не перебивая. Взгляд её стал строгим, почти изучающим.

— Потом соседка мне сказала, что ты родила. Я призналась Мише в том, что здорова, умолчав про обман, а он ни в какую. Нашёл какую-то Ольгу, потом бросил. Теперь с головой ударился в работу. Мне стыдно. Я виновата. Прости меня.

Анна молчала. Где-то за спиной шумела дорога, проносились машины, надсадно кричали чайки над берегом. Она дала себе минуту — просто стояла и дышала, глядя куда-то мимо Светланы Аркадьевны. Потом всё же нашла в себе силы ответить.

— Прощаю. Но что вы тут делаете? Вы могли извиниться, во время нашего возвращения.

— Под чувством вины я пошла ещё на один обман. Узнала, что ты едешь отдыхать, и нашла способ, как вас помирить. Миша в эти дни тоже уезжал в Сочи. И тогда я позвонила секретарю Миши, попросила забронировать вам один номер на двоих. С этим были трудности, но я нашла выход. Владелец отеля — старый знакомый моей подруги. Пара звонков, и он разместил вас в одном номере. Я сидела дома и не находила себе места. После чего решилась ещё на одну просьбу — организовать для вас ужин. У него даже повод был! На следующий день он сказал, что вы прекрасно проводите время. Я не выдержала и приехала сюда, чтобы во всём признаться.

Она взяла Аню за руку и осторожно погладила ладонью, почти умоляя.

— Миша хороший, не отталкивай его. Это я во всём виновата.

Анна посмотрела на неё — на усталое лицо, на тёмные круги под глазами, на эту нелепую тёмную одежду посреди южного зноя — и улыбнулась.

— Светлана Аркадьевна, это было лишним. Мы и так уже помирились. Когда мы вернемся из отпуска, я познакомлю Михаила с Соней.

Светлана Аркадьевна только открыла рот, чтобы что-то ответить, как за спиной раздался резкий скрип тормозов. Одна из проезжавших мимо машин вдруг остановилась у обочины, дверца распахнулась — и на горячий асфальт почти выпрыгнул Михаил. Он шёл быстро, взгляд скользнул по матери — и он остановился, словно налетел на невидимую стену. Опешил. Потом перевёл взгляд на Аню — искал слёзы, тревогу, что-то плохое. Слёзы были. Но не те.

Светлана Аркадьевна собралась с духом и начала говорить — сыну, глядя ему прямо в лицо, не утаивая ничего. Михаил слушал молча, не перебивая. Лицо его оставалось суровым, почти непроницаемым — сжатые губы, напряжённая складка между бровями. Но чем дальше продвигался рассказ, тем заметнее что-то менялось в его глазах. К концу он уже смотрел на мать иначе — не с осуждением, а с той усталой нежностью, которую невозможно выбрать намеренно. Он простил её. Анна — тоже.

— Мама, — произнёс он наконец, чуть качнув головой, — я совсем не ожидал тебя тут встретить. Очень рад, честно. Но нам сейчас... — он запнулся, подбирая слова, — нам сейчас не до этого. Поговорим позже, хорошо?

— Не переживай за меня. Иди. Поговорим дома, — старушка улыбнулась и, кажется, помолодела.

С её плеч упал тяжелый груз вины. Она развернулась и пошла в гостиницу «Прибрежная». Пара проводила её взглядом, а после рассмеялась. Громче всех смеялась Аня. После всех этих лет недопонимания, ей стало весело. Она понимала, что Светлана Аркадьевна хотела сделать хорошее для себя, но не ожидала последствий, подставив под удар их брак. Но самое главное в этом все было то, что она сделала это не со зла.