– Мои родители купили этот замок. То есть теперь это наш замок. А это значит, что вы арендуете его у нас. Думаю, вы понимаете, что это такое – аренда и всё прочее. Поэтому я подумала, что мы могли бы теперь и познакомиться друг с другом.

Ого! Гаргульи разинули свои и без того широко раскрытые безобразные пасти, и одна из них произнесла:

– А девчонка права. Надо познакомиться.

– Мы хотим жить с вами в мире, – сказала я (хотя, конечно, это было неправдой). – Об аренде мы сможем договориться, но вы должны отказаться от своих безумных планов. Вы не разрушите замок. И мир тоже не разрушите. Мы вам не позволим! Никогда!

По залу прокатился приглушённый ропот, он становился всё громче и сильнее и наконец стал таким жутким, что мне захотелось заткнуть себе уши. Но когда всё утихло, я вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Последним, что я видела, было пламя свечи. Оно погасло, оставив тонкую струйку дыма в воздухе, и меня со всех сторон окружила темнота.

Когда я пришла в себя, то лежала в своей постели, а мама стояла у окна и тихо говорила по телефону.

– Да, с ней всё в порядке.

Я села и зажмурилась от яркого солнечного света.

– Кто это был? Который сейчас час? Почему я…

Мама засмеялась, присаживаясь на край постели.

– Линда, солнышко, сразу столько вопросов. Прабабушка Адельгейд спрашивала, как твои дела. А время – половина одиннадцатого утра. Ну что, теперь ты довольна?

– А если ты хочешь узнать, как ты вчера ночью попала в постель…

В двери вдруг появился папа с клетчатым полотенцем на плече.

– Ты заснула прямо в зале. Совместными усилиями мы дотащили тебя до постели. – Он широко улыбнулся. – Это было по-настоящему тяжело для твоих бедных родителей.

Он ловко уклонился от подушки, которую я в него бросила.

– А теперь объясни нам, пожалуйста, почему ты заснула в зале, а не в своей постели. Этого я не понимаю. У тебя же такая замечательная кровать.

– Потому что… – я медлила с ответом. Родители выжидающе смотрели на меня, а я боялась говорить, ведь они опять мне не поверят.

– Может, сначала выпьешь чашечку липового чая? – спросила мама.

Я помотала головой.

– А было это так…

Сделав глубокий вдох, я начала свой рассказ.

О том, как я с некоторых пор начала перемещаться из нашего мира в другой, о котором они не имели ни малейшего понятия. О страшных ночных звонках. О тайных встречах гаргулий и их коварных планах. О зале, что за дверью с обоями. О превращениях, что происходили с комнатами наверху. О зеркале, в котором можно увидеть столько ужасов. О том, как я искала Амелию. И о судьбе, уготованной нашему замку и всему миру. И об Аматусе, мнимом садовнике, но на самом деле предателе.

У меня пересохло в горле, и я выпила последний глоток липового чая, оставшегося в чашке с вечера.

– Ну а если вы мне не верите, почитайте сами эту легенду, – прохрипела я и протянула маме книгу. – Нам обязательно надо узнать, когда всё это случится. Аматус сказал, что скоро, но ему верить нельзя.

Мама кивнула, но сама, даже не заглянув в книгу, тут же захлопнула её.

– Линда, – сказала она очень мягко, – в этом замке много потайных ходов и есть даже дверь с обоями, ведущая в театральный зал. Мы это уже знаем, но ничего тебе не говорили, потому что многие ходы могут быть опасны для жизни. Мы не хотели бы подвергать тебя этой опасности…

– А как же гаргульи? Ведь замок должен обрушиться, как только что-то произойдёт с лошадью и каретой… Мы непременно должны выяснить, что всё это означает.

Родители вздохнули – сначала папа, а за ним и мама – и снова затянули песню о том, что у меня сейчас очень трудное время. Наш переезд, мой пубертатный период, да ещё и моя богатая фантазия. Ну и так далее в том же духе. Бла-бла-бла… Я словно отключилась от реальности: пусть поговорят. До них пока просто не дошло. Посмотрим, что они скажут, когда замок рухнет у них на глазах.

Тут папа похлопал меня по спине.

– Через пару недель ты сама будешь над этим смеяться, – сказал он. – Хочешь, мы прямо сейчас вместе осмотрим театральный зал? Ты могла бы даже устроить там вечеринку для твоих новых одноклассников. Как ты на это смотришь?

– Выйдите отсюда! – яростно прокричала я. Если папа воображает, что может отвлечь меня с помощью таких уловок, то он заблуждается. – Исчезните, наконец, из моей комнаты!

Родители выглядели такими несчастными, что у меня чуть не брызнули слёзы из глаз. Ну почему родители опять бросают меня на произвол судьбы? Почему они никак не могут мне поверить? Наконец мне как-то удалось себя сдержать. Дверь за родителями захлопнулась, и я со слезами уткнулась в подушку. Ещё очень долго мне не удавалось успокоиться.

Моя прабабушка Адельгейд когда-то была актрисой, и довольно известной. Возможно, я унаследовала её талант. Во всяком случае, теперь я вела себя так, будто ничего страшного не случилось, будто всё в моей жизни легко и просто. Я извинилась перед папой и мамой за свой недавний срыв. Хожу каждый день в школу без опозданий. Делаю все домашние задания, и даже устные. После школы помогаю дома – на кухне и с ремонтом комнат для гостей. Я даже пообещала в будущем добровольно прибирать свою комнату. Однажды за обедом мама сказала, что наши гаргульи могут кого угодно напугать до смерти, а я ответила:

– Ну что ты, они же каменные!

Я заметила, как родители тут же с облегчением переглянулись. Это означало: «слава богу, Линда, наконец, образумилась».

На самом деле я намеревалась довести дело до конца. Гаргульи могли даже не надеяться на победу. Я собиралась и дальше их подслушивать. За прошедшее время я обнаружила, что каждый понедельник в семь часов вечера били напольные часы, и били они двенадцать раз. Это был сигнал – в это время в театральном зале начиналось собрание. Мои родители об этом даже не подозревали, а я была вынуждена затыкать уши, когда подходила близко к оглушительно бьющим в зале часам. Конечно, мне хотелось пробраться на собрание, но родители просто не выпускали меня из виду, во всяком случае, в последние дни. Я надеялась, что это когда-нибудь прекратится. Только бы не стало слишком поздно.

А ещё мне хотелось разобраться с моим списком Амелий. Сейчас их было семь, и ни одна из этих семи ещё не побывала у нас в замке. Амелия с лошадьми хотела прийти ко мне в гости, но вывихнула ногу на физкультуре. Амелия-1 пропадала на тренировках в бассейне, потому что у неё на носу было соревнование. Амелия-5 после школы всё время проводила со своим пони. Амелия-7 пыталась прийти ко мне однажды, но заблудилась в лесу, и её родителям даже пришлось вызывать полицию. Поэтому каждый раз, когда я кого-то приглашала к нам в замок, мне казалось, это выглядит нелепо, честное слово.

– Ну что, ты подумала о моём предложении? – спросил папа. Было туманное утро, я стояла на кухне и намазывала бутерброд вишнёвым джемом.

– Думаю, мы могли бы провести два мероприятия одновременно: день открытых дверей и…

– Что ты предлагаешь? – я страшно разозлилась, увидев на своих светлых джинсах жирное пятно джема. – Вот блин! Теперь придётся переодеваться.

– А как же твоя вечеринка? – спросил мне вдогонку папа. – Мы же тебе обещали!

И чем больше я размышляла об этом утром, уже в школе, тем больше мне нравилась эта идея. Да, здорово! Но это должна быть настоящая вечеринка, а не какой-нибудь детский утренник на день рождения с шариками и свечками на торте, как было в прошлый раз. На уроке английского мы читали текст про День Всех Святых, и тогда меня осенило: я хочу устроить вечеринку в стиле Хеллоуин!

– Между прочим, – сказала я на переменке Амелии-1, когда мы встретились с ней у киоска в большом зале, – я устраиваю Хеллоуин-вечеринку. Ты как, придёшь?

– Конечно! – Она дала мне пять.

Обычно на каждой перемене я искала глазами Якоба, и в этот день тоже. И опять напрасно. Он словно сквозь землю провалился, честное слово! Мне уже казалось, что я видела его не взаправду, а во сне.