– Посмотри на часы. Ты серьёзно хочешь сказать нам, что до половины девятого была в школе?

– И даже без школьных вещей! – воскликнул папа с нотками триумфа в голосе. – А где твой рюкзак? Ты же не хотела без него идти в школу, насколько я помню. Ну, и где ты болталась?

Чёрт подери, всё пошло наперекосяк. К счастью, они понятия не имеют о Якобе, думала я, а ведь встреча с ним была единственным позитивным моментом за весь вечер. Вскоре мама сказала, что разговор стоит отложить на потом, потому что пора идти в замок. Да, мы наконец переезжали в замок, а если точнее, на первый этаж левого флигеля.

Родители славно потрудились, чтобы привести всё здесь в порядок, и даже комнаты обставили примерно так же, как наши прежние. Разве что они были больше и потолки выше. Но когда я вошла в свою спальню, то просто потеряла дар речи – там стояла огромная кровать с балдахином, с точёными стойками и светлой тканью в розочку.

– Мы нашли её в комнате в конце потайного коридора, – сказал папа. – Мама сказала, что это постель настоящей принцессы, поэтому мы перенесли её в твою спальню. Но если тебе не нравится…

– Нет, – тут же воскликнула я. – Всё замечательно! Лучшей кровати и представить нельзя. Это ужасно мило с вашей стороны.

Я бросилась на шею маме, потом папе, потом даже немного всплакнула. Я была невероятно счастлива, ведь я давно мечтала о кровати с балдахином. А всплакнула я потому, что мне вдруг стало немного грустно. Сама не знаю почему. И ещё я думала, что мои родители иногда бывают страшно милыми, и была безумно рада, что они наконец-то нашлись.

Потом мы уселись за большой круглый обеденный стол на кухне, и мне вручили солидный кусок пиццы. Пиццу папа прихватил в городе, пока почем зря искал меня везде и всюду. Это он особо подчеркнул.

– Значит, всё-таки не зря, – сказала я. – Вкус восхитительный! Спасибо, папа, что ты подумал о пицце.

Папа заулыбался, у всех поднялось настроение, и я подумала о том, что, может быть, пора заговорить о менее приятных вещах, таких как гаргульи, предсказание и прочее. Но тут мама увидела, что на её ногтях облупился лак, пока они таскали мебель.

– Хочешь, покрашу тебе ногти? – спросила я. – Ты ведь всегда говорила, что у меня это здорово получается.

Мама как-то робко посмотрела на меня, ведь она не помнила, чтобы говорила мне такое, но в конце концов согласилась. Я с облегчением вздохнула и подумала о том, что, если и дальше буду заботиться о хорошем настроении родителей, то они поверят тому, что я собираюсь им поведать. Во всяком случае, я на это надеялась.

И вот мы сидели на кухне, пили чай, папа один за другим рассказывал анекдоты про швейцаров, а я хохотала, хотя многие из них я уже слышала. А мама, улыбаясь, искала в своей косметичке подходящий по цвету лак.

И тут меня осенило: я поняла, чем это кончится.

– Давай я поищу! – воскликнула я в панике. Увы, было уже поздно.

– Где мой мобильный? – мама просто пригвоздила меня к стулу своим взглядом. – Где? Мой? Мобильный?

Я знала, что проиграю, поэтому тут же сдалась. Пожав плечами, я достала телефон из кармана брюк. Мама сразу его схватила.

– Неизвестный номер! Линда! Кто это? Кто тебе звонил?

Если я сейчас упомяну Аматуса, то есть гаргулью, родители скажут, что я сошла с ума. Поэтому я пролепетала:

– Но это же не мой телефон! Откуда мне знать, кто тебе звонил?

Мама возмущённо покачала головой и начала причитать, что приходится прятать телефон от собственной дочери. Я, конечно, не считала, что ей так необходимо его прятать, но если ей так спокойнее, то ради бога.

Я начала зевать, и папа, строго посмотрев на меня, сказал:

– Всё, марш в постель! Завтра я сам отвезу тебя в школу.

– Ага, и ещё подпишешь заявление о зачислении, – сказала я. – Господин Пфайфер, наш директор, хочет твою подпись. Кстати, мою классную руководительницу зовут госпожа Крагенштайнер, и это совершенная правда. Надеюсь, хоть так вы мне поверите.

Родители снова переглянулись.

– Спокойной ночи! – пробормотала я и захлопнула за собой дверь.

Утром я проснулась от солнечного света, падающего на лицо. Позёвывая, я осмотрела свою новую спальню и пришла в восторг: комната была чудесной. Прямо с кровати я могла видеть за окном парк с небольшим прудом. Я тут же представила, как летом там будут плавать уточки и будить меня по утрам своим кряканьем. Письменный стол можно будет переставить поближе к окну, а шкаф сдвинуть немного в сторону. А когда будет наведён полный порядок – то есть исчезнут горы одежды, коробки с вещами, две бельевых корзины с книгами и разной мелочью, – моя комната совсем преобразится. А пока я могла просто задёрнуть ткань моего балдахина, чтобы не видеть этого хаоса.

Пока я размышляла, что мне делать – задвинуть шторы и поспать немного или встать и начать уборку – я вспомнила, что нужно найти мой школьный рюкзак и решить ещё несколько проблем, потому что сами они никак не решатся – я имела в виду гаргулий. В этот момент из коридора донёсся мамин голос:

– Линда, быстро! В темпе! Мы проспали! Уже половина десятого, а тебе надо в школу!

По дороге в ванную комнату я столкнулась с папой, в пижаме и совсем сонным. Зевая, он сказал, что не страшно, если я пропущу один день. Но мама настаивала: я должна обязательно пойти в школу. А чтобы я точно добралась туда, они с папой отвезут меня сами. А ещё ей хотелось посмотреть, где я в ближайшие годы буду проводить большую часть своего времени. Больше всего меня мучило то обстоятельство, что поедем мы туда на нашем небесно-голубом грузовике. Я уже представляла, какие словечки совсем скоро полетят в мой адрес. Так что ничего удивительного, что у меня начались колики в животе, как только мы в начале одиннадцатого свернули на школьную улицу. Через пару минут должна была начаться большая перемена. Мама собиралась оставить машину на школьном дворе, поскольку на парковке не было ни одного свободного места.

– Серьёзно, прямо на школьном дворе? – всё ещё зевая, спросил папа. – Такую громадину? Ну не знаю, не думаю, что это хорошая идея.

Мама шумно втянула воздух:

– Тогда предложи что-нибудь получше. Или нам раствориться в воздухе?

Честно говоря, для меня это был бы лучший вариант. Мама всё ещё колебалась, и папа предложил оставить машину позади школы, за спортивной площадкой, на что мама сразу согласилась.

– Я хочу выйти прямо сейчас, – сказала я, когда мы притормозили перед красным сигналом светофора.

Я выбралась из кабины, проскользнув мимо папы, и бросилась бежать. Добежав до ближайшей улицы, я чуть не столкнулась с Амелией-1. Она как раз плавно поворачивала на своём спортивном велосипеде. В это самое время нас обогнал, громко сигналя, небесно-голубой грузовик, из которого обеими руками махал папа. Я сделала вид, что не заметила его.

– Привет! Откуда идёшь? – спросила Амелия, спускаясь с велосипеда. – Я ждала тебя там, наверху, у леса.

– Хм… – я запнулась: что бы такое придумать? Но потом поняла, что врать совсем не обязательно, и показала на грузовик, где сидели мои родители. – Они меня подвезли. – На сей раз я сказала правду и была этим страшно горда.

– Ого, круто! Этот голубой грузовик ваш? Вот это да! Не то что всякие скучные чёрные авто. В полдень у школы их набивается целая куча, и бедные детишки даже не знают, в какую машину им садиться.

Да, наш грузовик точно не скучный – с этим я была согласна. От Амелии я узнала, что сегодня занятия начинались только после большой перемены.

– Сегодня школу осматривал кто-то из министерства, из-за реставрации или чего-то такого, – сказала Амелия. – Скажи, как ты смотришь на то, чтобы заглянуть в бассейн сегодня вечером? Там есть всякие водные горки и прочее. И в кафетерии всегда собираются ребята из твоего класса.

И хотя я обещала родителям прийти домой сразу после школы, чтобы помочь красить будущие номера, бассейн для меня сейчас был важнее, ведь должна же я заводить друзей. К тому же мне нужно было найти ту самую Амелию, поэтому я сразу согласилась. Тут Амелия шепнула мне по секрету, что там будет один очень симпатичный парень. Задумавшись, она провела рукой по рулю своего велосипеда.