Едва я успела зашнуровать кроссовки, как раздался стук маминых каблуков.

– Линда? – зашептала мама, слегка отодвинув ткань балдахина. – Ты ещё спишь?

– Что случилось? – пробормотала я якобы спросонья.

– Мы с папой хотим убрать фигуру на колодце. Съездим на строительный рынок, может, подыщем там что-нибудь симпатичное на замену. Солнышко, я просто предупреждаю, чтобы ты не беспокоилась, что нас нет дома.

Мама прошептала это, к счастью, не заметив, что я и не собиралась спать.

– Хорошо, не буду. Я очень устала. Посплю ещё. Спокойной ночи!

Не прошло и пяти минут, как я увидела, что мои родители толкают перед собой заржавленную тележку из-под инструментов. Так тебе и надо, Аматус! – подумала я без сожаления. Это справедливое наказание за твоё предательство.

Я немножко подождала на тот случай, если родители что-нибудь забыли и ещё вернутся, открыла дверь и пробралась из комнаты в парадный зал. Он уже был похож на гостиничный холл: родители успели поставить небольшие круглые столы и удобные вольтеровские кресла для гостей с высокой спинкой и подлокотниками. Выглядело это весьма благородно и в то же время довольно уютно. Но как только я увидела на стойке регистрации чёрный телефон, сердце моё опять бешено заколотилось. Правда, на секунду.

– Я больше вообще ничего не боюсь! – неистово прокричала я и со всего размаху захлопнула за собой входную дверь. Пусть у этих проклятых гаргулий уши отвалятся!

Миновав разводной мостик, я решила, что сегодня наконец-то наступил мой день. Я увидела старый мопед, прислонённый к полуразрушенной старой стене. Мопед показался знакомым, и сердце моё подпрыгнуло от радости. Но радость оказалась преждевременной.

– Якоб? – позвала я.

Но ответа не последовало.

– Якоб?

В какой-то другой день я наверняка бы подождала, но сейчас у меня не было времени играть в прятки. Я ещё немного огляделась, но никого не обнаружила и помчалась дальше по узкой тропе, той самой, по которой я шла в первый день. Мне никто не встретился. Кругом не было ни души. Якоба тут тоже не оказалось. Я то и дело останавливалась и прислушивалась – вдруг услышу знакомое тарахтение, – но в лесу было тихо, даже ветер не шумел листвой. Но голова моя гудела. Разумеется, я задала себе вопрос: зачем Якобу ехать в замок? Ответов оказалось два. Один мне очень понравился, второй – нет. Более того, он меня пугал, поскольку подсознательно я всё ещё помнила слова Дональдуса о шпионе. Ну откуда мне знать, Якоб это или нет? Меня даже зазнобило. Кому же верить? Кто, в конце концов, говорит правду?

Когда я вошла в кабинет учебных пособий, карусель в моей голове, наконец, остановилась, но только для того, чтобы тут же закрутиться снова, быстрее прежнего. Потому что уже с первого взгляда было ясно, что тут что-то не так. Оттуда, где накануне стояли списанные книги, теперь мне зловеще ухмылялась совершенно пустая полка.

Конечно, сдаваться я не собиралась – должны же были здесь остаться хоть несколько экземпляров учебника. Мне оставалось только их найти. Как на автопилоте, я обыскала все полки в кабинете и две больших коробки с макулатурой, пока у меня не начали слезиться глаза и не затекла шея. Я решила осмотреть кабинет в последний раз и так увлеклась, что стук каблуков в коридоре застал меня врасплох. Смирившись с неудачей, я хотела выключить свет и уже потянулась к выключателю, как дверь открылась.

– Линда? – фрау Вундер удивлённо уставилась на меня. – Что ты тут делаешь?

– Я пришла за своими учебниками. Сегодня утром я забыла их забрать.

– Но не так поздно! – Фрау Вундер укоризненно покачала головой. – Уже шесть вечера. К тому же твои учебники лежат в секретарской. Кто-то нашёл их в туалете, увидел записку с твоим именем и отнёс туда.

– А-а-а, понятно, – это прозвучало не слишком умно, но ничего лучше не пришло мне в голову.

Фрау Вундер рассмеялась.

– Мои мальчишки тоже были такими рассеянными. Можно сказать, тебе повезло, что я случайно увидела свет. Я уже хотела запереть школу. Когда ты попыталась бы открыть дверь, сработала бы сигнализация. Сама, наверное, представляешь, что было бы потом. Хм, и что теперь прикажешь с тобой делать?

– Я пойду домой.

– В такую непогоду? Ладно, я тебя довезу.

Да, мне повезло. На улице уже больше часа не прекращался сильный осенний шторм, как мне сообщила фрау Вундер, пока мы с включёнными фарами медленно ехали по улице. Кругом лежали упавшие с деревьев ветви, и приходилось ехать зигзагами, объезжая их. Я была счастлива, когда мы наконец остановились перед въездом на территорию замка. Напрасно я пыталась выведать у фрау Вундер хоть что-нибудь о замке или его легенде. Она жила в городе всего несколько месяцев и пока не успела сюда заглянуть.

– Но я исправлюсь, как только вы откроете свою гостиницу. Непременно приду посмотреть.

Я стояла у входа и махала ей рукой, пока свет задних фар не исчез в темноте. Вокруг свистел ветер, а на верхнем этаже стучал распахнувшийся ставень. По небу неслись тучи, из-за них на несколько секунд выглянула бледная луна. Но меня беспокоило вовсе не это. Почему-то во дворе не было нашей машины. А это значило, что мама с папой, по-видимому, ещё не вернулись со строительного рынка. А что самое интересное: на подоконнике одного из окон верхнего этажа горела большая белая свеча.

Дрожащими руками я открыла входную дверь, неподвижно застыла в тёмном зале и внимательно прислушалась. Совсем рядом со мной тикали напольные часы. Казалось, они замедляли свой ход, а потом ускорялись, пока, наконец, не прозвучали глухие удары. Их было двенадцать. Я точно всё правильно сосчитала. Мне стало страшно. Неужели уже полночь – время кошмаров? Почувствовав сильный сквозняк, я задрожала всем телом. Мне захотелось броситься в свою комнату, запереть дверь и накрыться одеялом с головой. Но какая-то невидимая сила потянула меня на узкую каменную лестницу, и я поняла, что снова оказалась в другом мире. Приглушённый свет освещал дорогу, пока я поднималась вверх по ступеням к стене с порванными зеленовато-жёлтыми шёлковыми обоями. На сей раз я уже знала, как открывалась дверь. Я знала даже немного больше.

Присев и затаив дыхание, я пробралась вперёд, к перилам балкона. Достаточно было одного взгляда, чтобы стало понятно: всё выглядело так же, как и в прошлый раз. Белые парики, красные мантии… Я рискнула взглянуть ещё разок: на сей раз сидящих внизу молчаливых гаргулий было намного меньше. Затем одна из них встала, ковыляя, прошла к середине сцены и поставила на неё большую белую свечу.

– Скоро свершится! – прозвучал чей-то фальцет. – Как и гласило предсказание! Столетия ожидания совсем скоро подойдут к концу, и следующая наша цель будет великой целью!

Публика радостно зашумела, потом снова наступила тишина. Украдкой я перегнулась через перила и увидела, как один за другим сбрасываются парики и мантии. Только почему в зале так тихо?

– Маленькая шпионка пытается спрятаться, но напрасно! – вдруг зазвучал издевательский фальцет. И каменные изваяния, словно неуклюжие роботы, обернулись, задрали головы и уставились на меня. А я, цепенея от ужаса, смотрела на них и их рожи, искажённые мерцающим светом свечи.

– Кто позволил тебе присутствовать на нашем собрании? – Фальцет принадлежал худосочному созданию с вытянутой головой, злющими выпученными глазами и перекошенной пастью. Своими когтями он указал на меня.

– Разве ты не боишься наказания? Ты, глупое человеческое дитя, разве не знаешь, что ты творишь?

– Нет, знаю! Очень хорошо знаю! – гневно прокричала я.

Каким-то образом мне удавалось не смотреть на фигуры сидящих внизу гаргулий, а сосредоточить пристальный, неподвижный взгляд на медленно угасающей свече. Колени мои дрожали, голос, вероятно, тоже, но всё же большого страха я не испытывала. Скорее я злилась на то, что эти мерзкие твари так сильно усложняли нашу жизнь. И в первую очередь мою, о чём мама с папой даже не подозревали. Мне очень захотелось громко выругаться, но я вспомнила семинар в моей старой школе, на котором учили улаживать ссоры. Ни в коем случае не усугублять конфликт – это я выучила раз и навсегда. Поэтому я старалась мило улыбаться, когда сказала: