— Могу спросить тебя о том же, Лайла Харт.

И я спрашивал. Каждый день последние две недели.

Если мы во сне, — сонно говорит мой лис, — я не хочу просыпаться.

Я задыхаюсь.

Это конец. Вот как я умру.

Грубая шерсть щекочет мои щеки, и низкая вибрация дребезжит сквозь мой череп.

Я резко сажусь.

Вес соскальзывает с моего лица и приземляется ко мне на колени с возмущенным мяуканьем.

— Ты пытался меня убить.

Янтарные глаза Мистера Бисквита сужаются, и мы оба одновременно смотрим на сторону кровати Лайлы.

Где она?

Дверь спальни открыта. Утренний солнечный свет заливает комнату, окрашивая стены в золотой цвет. Кроме ворчания Мистера Бисквита, в доме тихо.

Я усаживаю его на сторону кровати Лайлы, и он растягивается на ее подушке, зарываясь мордой в углубление, где лежала ее голова.

Мой лис издает раненый звук.

Найди ее.

Я иду по дому голый, находя свою одежду сложенной на кухонной стойке рядом со сложенным листком бумаги.

Мое имя написано поперек листа бирюзовой гелевой ручкой, окруженное крошечными рисунками лисьих мордочек.

Напряжение в груди ослабевает, когда я разворачиваю его.

Мы использовали все мое масло, сахар и ваниль (не говоря уже о посыпке). Мне пришлось срочно сбегать в магазин перед поездкой в общественный центр, чтобы испечь свои конкурсные работы.

Я оставила тебе ежевично-лимонную лепешку рядом с кофеваркой. Это спасибо за все оргазмы.

Мистер Бисквит будет настаивать, что я никогда в жизни его не кормила. Он лжец. ОН ПОЛУЧИЛ ЗАВТРАК! (И много угощений.)

Кстати, об угощениях — зайди на фестиваль до того, как отдашь свой голос, и я дам тебе кое-что сладкое.

Увидимся на конкурсе, судья Ларк.

P.S. Ты храпишь.

P.P.S. И твой лис скулит во сне.

Я читаю записку дважды, улыбка расплывается по моему лицу.

— Она оставила нам еду.

Мистер Бисквит мяукает рядом со своей пустой миской.

— Не тебе.

Его уши прижимаются.

Но он такой милый. И он голоден!

Я добавляю совок кошачьего корма, затем прохожу к кофеварке и ждущей лепешке. Она золотисто-коричневая, разрезанная посередине и наполненная блестящим ежевичным джемом. Бледный лимонный глазурь стекает по бокам, а кристаллы сахара сверкают сверху.

Масло. Лимонная цедра. Теплые ягоды.

Лайла.

Мой член дергается в джинсах, и мой лис почти забирается мне в горло.

Через минуту от лепешки не осталось ничего, кроме крошек.

Я отряхиваю руки и перечитываю записку Лайлы.

Увидимся на конкурсе.

Слова наполняют меня теплом. Никто никогда не ожидает, что я появлюсь где-либо. Честно говоря, я никогда не давал месту или людям в нем шанса что-то от меня ожидать.

Это приятное чувство. Лучше, чем приятное.

Я хочу стоять рядом с миссис Абернати и мэром Реном, пока весь город собирается вокруг сцены «Королевы Глазури». Я хочу смотреть, как Лайла представляет свои сахарные творения. Я хочу видеть ее лицо, когда все попробуют их.

Я хочу помогать разбирать павильоны, когда фестиваль закончится.

Я хочу закончить волейбольный сезон и начать новый. Я хочу, чтобы Джудит флиртовала со мной, а мэр Рен втянул меня в очередной комитет, прежде чем я пойму, что происходит.

Я хочу просыпаться с Мистером Бисквитом, пытающимся меня задушить.

Я хочу Бухту Полумесяца.

Я хочу Лайлу.

Судя по тому, что она сказала прошлой ночью, я знаю, что она останется, если останусь я. И я никогда не хотел назвать какое-то место домом сильнее.

— Я возвращаюсь в арендованный дом и открываю каждую коробку, — сообщаю я Мистеру Бисквиту. — Я звоню Джолин и прошу настоящий договор аренды вместо помесячного. Затем я скажу Лайле, что остаюсь. Что я влюбляюсь в нее так быстро, что не вижу земли под ногами.

Что она наша.

Мистер Бисквит виляет хвостом и направляется к пятну солнечного света на диване, а я беру курс на дверь. Я так поглощен собственным счастьем, что почти врезаюсь в Кэнди, стоящую у подножия лестницы Лайлы.

Теплые чувства внутри меня исчезают. — Что ты здесь делаешь?

— И тебе доброе утро, Максвелл.

Мой взгляд падает на ярко-розовый блокнот, зажатый в ее руках.

— Где ты это взяла?

— Кто-то нашел это под колесом обозрения.

— Спасибо, что вернула, — говорю я ровно, протягивая руку за дневником Лайлы.

Она прижимает его к груди.

— Здесь содержатся очень личные мысли. Я планировала отдать его лично Лайле. — Ее взгляд скользит по моей мятой рубашке. — Но я вижу, что она привела в действие остальную часть своего плана как раз вовремя.

— Какого плана?

— Ты не знаешь? — Медленно улыбка Кэнди возвращается. — Ну, конечно, не знаешь. Это была бы «Операция: Подмазать Лиса», если бы знал.

Холод проходит сквозь меня.

— Какая операция? О чем ты говоришь?

Она протягивает блокнот и перелистывает на страницу, написанную гелевой ручкой с блестками, точно такую же, как записка в моем кармане. Вверху, неоспоримым почерком Лайлы, написаны слова:

ОПЕРАЦИЯ: ПОДМАЗАТЬ ЛИСА

Мой желудок сжимается.

Под заголовком — нумерованный список.

Я смотрю на слова.

Выиграть голос?!

Мое сердце болит, и я вспоминаю, почему так часто переезжаю. Почему не позволяю разговорам Бабули влиять на меня. Почему у меня нет дома и я не хочу его.

Кэнди заглядывает поверх блокнота.

— Она приносила тебе выпечку? Приглашала провести время вместе под предлогом обсуждения конкурса? Просила попробовать ее рецепты?

— Ты не знаешь, что произошло между нами, — выдавливаю я.

— Я знаю Лайлу.

— Нет. Ты знаешь, как причинять ей боль.

Кэнди поджимает губы.

— Она хочет корону не потому, что любит Бухту Полумесяца и хочет быть следующей Королевой Глазури. Она хочет денежный приз. Она сказала тебе почему?

Мое горло сжимается.

— Она хочет выбора.

— Она хочет уехать.

…если ты останешься, я тоже останусь.

Когда я не отвечаю, Кэнди подходит ближе.

— Лайла пытается выиграть «Королеву Глазури» годами. На этот раз она наконец увидела преимущество. Новичка, который не знал ни одну из нас. Судью, на которого она могла повлиять, прежде чем кто-либо объяснил ему, кто она на самом деле.

Кэнди лгунья. Я знаю это.

Но список писала не она.

Я обхожу Кэнди и почти срываюсь на бег обратно к своему арендованному дому.

— Передай Лайле, что я увижусь с ней на конкурсе, — кричит Кэнди мне вслед.

Впервые я оглянулся вокруг и представил будущее вместо выхода. Но всегда легче уйти первым, чем быть оставленным.

Глава 9

Я провожу ладонями по переду своего солнечно-желтого платья и снова сканирую толпу.

Макса нет.

Он должен был встретить меня до открытой дегустации, чтобы мы могли…

Ну, чтобы мы могли выяснить, есть ли у кого-то из нас эксгибиционистские наклонности.

К сожалению, мы так и не обменялись номерами телефонов. В этом недостаток самого потрясающего секса в твоей жизни, после которого вы засыпаете, так и не обсудив базовые детали.

В нескольких футах от меня Кэнди отворачивается от поправления занавесок по бокам сцены. Вид ее, стоящей здесь в бесцветном платье с лентой действующей Королевы Глазури, заставляет мои руки сжаться в кулаки.

Прошлой ночью она чуть не убила меня.

Сегодня она поправляет драпировку.

Мэр Рен и оператор аттракциона допрашивали ее, но Кэнди выдала безупречное представление «Невинной местной жительницы, травмированной случайным происшествием на ярмарке».

Она медленно окидывает меня взглядом.

— Удивлена, что у тебя хватило смелости показаться на людях.